Прежде чем я признаюсь тебе

— Погоди, что? — согнувшись пополам и схватившись за живот, громко расхохоталась аловолосая волшебница. Гажил стоял напротив с таким недовольным видом и маниакальным взглядом, что любая другая адекватная девушка давно бы сбежала куда подальше. На его плечи небрежно был накинут белый плащ, представляющий собой резкий контраст между прежней одежкой парня и нынешней, — Ну удивил так удивил, Редфокс!       Рядом стоит красавица Леви в таком же белом плаще, смущенно прижимая к груди какой-то древний фолиант. Она вся раскраснелась от смущения и стыда и все старается отвести взгляд куда-нибудь в сторону, но никак не может не наблюдать за подругой, которую так давно не видела. Когда Акира наконец прекращает смеяться и вытирает выступившие слезы, Гажил делает резкий выпад рукой, и из земли вырастают металлические трубы, заковавшие волшебницу в своеобразную темницу. Леви издает возмущенный писк и тут же, уронив книгу, хватает спутника за руку, но тот спокойно заводит ладонь за голову, тем самым заставляя мелкую повиснуть. — Это где же Совет провинился, а? — облокотившись о трубы, изгибает бровь Акира и склоняет голову набок, — Н-да, жалко мне их. Сначала волшебников растеряли, теперь ты в их логове. Фу-у-х, насмеялась на полжизни вперед, удружил, Железный.       Леви продолжает возмущаться и требовать, чтобы Гажил отпустил их подругу, даже не обратив внимания на свое положение. Акира упирается лбом в холодный металл и изгибает губы в такой же маниакальной улыбке. — Арестована за насмешки над вышестоящим, — надменно произносит Гажил, — Будешь знать, как перечить мне.       Каким образом Гажила занесло в армию Совета лучше не интересоваться. На самом деле, ему нахождение там даже на пользу должно пойти, может, дисциплине научится и хорошему поведению. Однако, каким образом и Леви оказалась в таком чудном окружении, как было непонятно, так и останется, хоть сто раз объясняй. Акира думала, что подруга пойдет куда-нибудь в библиотеку, или в школу, или еще куда-нибудь, где книги в почете, но никак не в Совет. Которого еще в принципе и нет, только заново собирают из старых Богоизбранных.       В одно движение Акира становится тенью, проскальзывает между трубами и оказывается за спиной друзей. Поправляет задравшийся край кофты и складывает руки на груди. — Я бы хотела поверить, что ты хочешь посадить меня, но тогда и тебе плохо будет, дракончик. И ментально, и от Лаксуса пару тумаков получишь.       Гажил просто понтуется своим положением. Он никогда не посадит по-настоящему человека, который по-дружески смеется. Тем более — если этот человек из родной гильдии, с которым сражался бок о бок много раз. Леви наконец спрыгнула с руки Гажила и бросилась обнимать подругу. Редфокс только повернул голову и хмыкнул. Акира радостно прижалась своей щекой к чужой красной, еще не отошедшей от смущения и следа, и сжала девчонку в объятиях со всей силой, на которую способна. — Черт с тобой. — И он тоже, — ухмыляется аловолосая, смотря на Железного исподлобья.       Когда шумиха по возвращению Акиры чуть поутихла, Гажил вмиг стушевался. Вероятно, это связано с вторжением первой в его мысли, и парень попросту струсил, что Фернандес — ну, теперь можно так себя называть, хоть и в одиночестве, — могла узнать неожиданные помыслы в адрес Леви. И Фея, наверное, даже пошутила бы на этот счет, но сейчас главным считалось не доставание парня его же секретами.       Они усаживаются вокруг разведенного костра, Лили еще несколько секунд стоит рядом с Акирой в своей маленькой форме, со скрещенными на груди лапками, и внимательно разглядывает. За каких-то два месяца девушка здорово изменилась внутренне, и это отразилось на ее внешнем виде. Уверенность в своей принадлежности к определенной семье, знание забытой правды, развитие новых способностей и начало новой жизни — все это привело к тому, что сейчас Акира больше не была веселой маленькой девочкой в глазах Лилейного, пусть он и не знает всю истину об ее изменениях.       Леви задыхается от переизбытка эмоций и недостатка кислорода, когда быстрым монологом пытается рассказать о всех изменениях, которые привели ее и Гажила на сторону Совета. МакГарден, похоже, так сильно влилась в доверенную ей работу, что даже не думала о возможности навестить кого-нибудь из друзей, хотя те же Штраусы или Чешуя Змеи Девы совсем недавно были поблизости. Редфокс умудрился возмутиться, что ему не позволяют пока арестовывать на полноправной основе, мол, испытательный срок, проверка его психического состояния и многое другое. — А блондинчик знает, что ты в чужих головах копаться научилась? — между делом интересуется парень, подперев голову рукой и уткнувшись локтем в колено. — А она знает правду? — в ответ переспрашивает аловолосая, выглядя при этом до того непринужденно, что Леви даже не заметила подтекста в виде собственного имени вместо «она». — Рот скотчем заклею. — Прерогатива Дреяра, — пожимает плечами.       Леви вдруг снова краснеет, на этот раз заметив двусмысленность, с которой Акира сказала про своего парня. Единственное, что голубоволосая точно знала про их странные отношения, это — синяки и засосы. Первые появлялись регулярно до изгнания Лаксуса, красовались на запястьях, предплечьях, шее и приводили в негодование даже спокойную Миру. Вторые почти никто не замечал, поскольку Акира умело научилась все прятать, но все же маг слов видела иногда эти яркие метки, и не решалась заговорить об измененных отношениях подруги. — А если серьезно, то мне жутко интересно, на что такая мелочь, как ты, стала способна, — фыркает Гажил, — Смахнемся или трусишь?       Акира окинула коротким взглядом друга с ног до головы и поднялась. Лили одобрительно кивнул и запрыгнул на ее место, чтобы наблюдать было легче.       В следующую секунду Гажил бьет со всей дури железным кулаком прямо в живот волшебницы, метя в давно переставший мучить шрам, но неожиданно его слух больно резанул звук металла о металл, и Акира воспользовалась ошеломленностью волшебника, объялась огнем и ударила под дых. Этого хватило, чтобы додуматься отпрыгнуть подальше от зрителей, и Гажил, даже не задумываясь о сохранности бедной местности, сколдовал Рев, на что Хвостатая успела увернуться.       Почему-то именно в этот момент стало интересно, что творится на душе Гажила. Залезть в его мысли — не узнать, что именно его гложет все время. Использовав Крыло Огне-Громового, чем заставила Леви удивленно пискнуть, аловолосая быстро превратилась в тень и проскользнула в чужую, оказавшись… в собственной гильдии.       В тот день волшебникам были представлены новенькие. Джувию спокойно приняли, поскольку она уже успела помочь и подправить собственную репутацию, а на Железного обозлились все, кому не лень, и были — по собственным ощущениям парня — безгранично правы. Он выглядел так же, как в реальности, всем видом провоцировал на очередную драку, и был даже готов в ней проиграть, только бы отстали и хоть как-то приняли. Леви говорит, что совершенно не против его нахождения рядом, и тогда были удивлены не только ее друзья.       Акира чувствовала. Человек, который только недавно был готов разрушать и убивать, вдруг перехотел это делать. Он увидел, как Нацу защищает гильдию, называет всех — своей семьей, как слабые защищают себе подобных, как эти Хвостатые Феечки, которых он всей душой презирал, оказались гораздо сильнее, и не благодаря ненависти и раздутому самомнению. И почему-то его волновала только Леви, маленькая перепуганная девочка, которую он заставил страдать. Она простила его, хотя должна была ненавидеть и бояться.       В тот момент, когда волшебница дошла до чувств Гажила к Леви, парень каким-то образом сумел вытащить ее из собственной тени — возможно, дело в том, что на Играх он поглотил тьму Роуга, — и прошипел ей в лицо, чтобы не смела даже намекать на то, что почувствовала и поняла. — Вы точно придурки, — шепчет в ответ Акира. Гажил держит ее за ворот кофты, подняв над землей. Девушка без особого страха смотрит в алые глаза, — Ты еще не понял, о ком я тогда говорила, Редфокс? Я и Лаксус — это вы. Включи мозги уже, серьезно.

***

— Возможно ли отыскать информацию о давно умершем человеке? — спрашивает поздним вечером Акира. До завтрашнего дня им по пути, и девушка решила остаться и поднадоесть Гажилу сильнее.       Леви, сидящая на пледу и читающая книгу, вскинула бровь, тем самым давая понять, что можно продолжать расспросы. Гажил и Лили ушли за хворостом, и первый еще долго неотрывно косился в сторону аловолосой, будто до него дошла истина только после ее слов. На самом деле, о чувствах Леви к Редфоксу понятно всем ее друзьям, но никто не смел поднимать эту тему на вопросы или подшучивания. — Например, у меня есть внешность человека и предположительное время его жизни. Этого мало, но вдруг есть какая-нибудь возможность? — Хочешь отыскать ту девчонку их своих снов? — перевернув страницу, интересуется МакГарден, — Такой информации слишком мало для поисков, Аки. Если вспомнишь еще что-нибудь из своих снов… — Деревня, — прерывает подругу Акира, — На острове Тенрю мне снилась ее деревня.       Леви молчит все время до возвращения парней, и Фея уже сто раз успела себя обругать, что подняла этот разговор. Скорее всего, такие данные засекречены или недопустимы для обычного люда, и если Леви захочет помочь, то рискует потерять место. Гажил шутить, что женщин нельзя оставлять вместе одних, и только тогда голубоволосая, кинув недовольный взгляд на друга, закрывает книгу и поворачивается к девушке. — Расскажи мне подробно. Я постараюсь к Рождеству все найти.       Под непонимающий взгляд Гажила Акира принялась рассказывать. У девушки длинные черные волосы, черные глаза, по возрасту примерно одного с ними — и давайте опустим, что многие Хвостатые семь лет пропадали без вести. Описание деревни не было таким красочным, но даже эти детали могли помочь. Время проживания — где-то четыреста лет назад, во времена драконов, которые рушили людские жизни. В тот же момент в голове появилась мысль, что деревня обязательно должна находиться недалеко от разрушенной старой Академии, и Акира уже с сомнением поделилась такой новостью.       Драконы, Академия… почему кажется, что правда девушке совсем не понравится?       За импровизированным ужином Акира признается Леви, что узнала свое прошлое, но не хватило сил рассказать, что ее брат — сам Джерар. Но и врать о статусе старшей сестры, погибших родителях и нерожденной сестры не стала. Просто на вопрос о родственниках извинилась, что не может сказать, и Леви не стала лезть в душу. В отличие от Гажила, который обладает драконьим чутьем и неожиданным чувством такта. Запах Акиры немного изменился. Это странно, неправильно и в некоторой степени пугает, ведь кто знает, что следует за измененных врожденный запахом. Теперь ощущалось что-то знакомое, схожее со старшим Фернандесом. И здесь дело далеко не в том, что некоторое время девушка провела в Грехе Ведьмы.       Чудеса — да и только. С этой девчонкой лучше не ссориться.