Прежде чем я признаюсь тебе

— На кой черт вернулась? — даже не подняв на нее взгляд, спрашивает Лаксус.       В Синем Пегасе жарко, все так же пахнет выпивкой и полным полно фанаток парня. Акира стоит у стола, прислонившись к нему бедром, и, сложив руки на груди, неопределенно пожимает плечами. Почему-то сейчас очень легко вести себя непринужденно, будто не она несколько месяцев назад наговорила кучу плохого. Фрид, только что принесший кружку пива, с некоторым испугом смотрит на Акиру. На его месте каждый бы так делал, и девушка никого не винит. Вздохнув, аловолосая отталкивается от стола, разминает запястья. — В Ишгар вернулся Нацу. Он хочет вернуть Хвост Феи. Ваше дело, возвращаться или нет, я просто сообщаю, потому что кое-кто закрыл телепатию, как маленький обидевшийся мальчик.       Вряд ли Лаксус рассказал своим Громовержцам, что да как на самом деле, но о разрыве они знают. Поэтому Фрид сейчас очень разрывается между желанием заступиться за Лаксуса и выпроводить Акиру и — вернуться обратно в Магнолию, где его родной дом. Акира переходит от запястий к локтям и шее, немного болезненно зажмурившись, когда касается здорового синяки на правом плече — хорошенько все же приложилась о землю, даже камня не заметила. — Хочешь сказать, что будешь готова состоять со мной в одной гильдии? — самодовольно интересуется волшебник, откинувшись на спину и наконец подняв взгляд. Упрямо прячет настоящие чувства.       Кто-то уже начал шептаться о возможном возрождении нашумевшей гильдии. Акира закатывает глаза и продолжает разминать шею. Почти сразу после встречи с Тиграми было решено, что каждый расправится со своими делами, если таковые имеются, и вернутся в Магнолию. Люси вроде собиралась еще наскоро написать письма всем, о ком ей только известно. О Лаксе, на удивление, новостей блондинка никаких не слышала — ни о его вступлении в Синий Пегас, ни о влюбленных фанаток, вообще ни о чем. Следовательно, адреса Дреяра или Громовержцев она не знает. Поэтому Акира и пришла сюда.       Ну и, возможно, всего на капельку, — чтобы проверить Лаксуса самостоятельно. — Не льсти себе, Дреяр. Уж потерпеть тебя в гильдии твоего дедушки я точно смогу. Терпела же все прошлые годы.       Рука Громового сильнее сжимается на ручке кружки, и Акира резко разворачивается. Свое дело она сделала. Предупредила Лаксуса и остальных, а те пусть сами решают, что делать. В тот же момент, когда Акира собралась уходить, ее накрыл дикий приступ кашля, и Эвергрин, несмотря на негативное отношение к девушке, быстро подала салфетки и предложила помощь. Отмахнувшись, аловолосая скомкала окровавленную салфетку и засунула в карман штанов, правда, промахнулась и не заметила. — Думаю, таким королям позволительно опоздать на кучу месяцев.       Выйдя на улицу и отойдя на приличное расстояние, Акира падает на колени и кашляет с удвоенной силой. Сражение с Аватаром сильнее разрушило здоровье. Надо бы заглянуть к Полюшке перед возвращением в Магнолию, может, старуха сможет дать какой-нибудь отвар, который снимет последствия. Нельзя, чтобы кто-то из друзей знал о ее состоянии — сейчас это не так важно. Куча салфеток окрашиваются в ужасный цвет, и девушка сжигает их, когда приступ прекращается.       Телепортируется к Полюшке, выслушивает ее недовольство и ругательства лучших вариаций, каких даже Макаров не знает, и послушно терпит все издевательства. В конце концов Полюшка действительно дает какой-то отвар, который изготовила специально для девушки, исходя из пораженных частей организма и прочем. Старуха выглядит обеспокоенной и требует явиться через две недели, когда лекарство закончится, чтобы можно было проверить результативность.       Отправляется в свой запущенный дом, быстро промывает посуду и выпивает указанное количество отвара. Город все так же шумит, ни на секунду не затихая, и в воздухе отдаленно пахнет теми, кто уже вернулся ради семьи. Уоррен, Макс, Джет и Дрой, Леви и Гажил, Грей и Джувия, и многие другие. Коннеллами город так вообще насквозь пропитался, они ощущаются даже в доме аловолосой. Наскоро переодевшись в принесенную утром одежду, направляется к яме Хвоста Феи. — ЭЙ, ЧЕРНЫЕ ТРУСЕЛЯ! — громко кричит пьяный голос, и на Акиру наваливается веселая Кана. Аловолосая удивленно застывает, пока ее тискают в крепких объятиях, и на глаза невольно накатывают слезы.       Обнимает также крепко, уткнувшись в шею, и не верит, что происходящее — правда. С Лаксом или без, но Хвост Феи возвращается помаленьку, и в воздухе витают запахи всех согильдийцев. Кана смеется и обещает подсмотреть, какого цвета трусы сейчас, и Акира не может на нее за это разозлиться. На душе разливается горячее от мысли, что наверняка все слышали о вступлении Грея и Акиры в Аватар, и все равно рады им.       Кана решает пойти к перрону, чтобы перехватить Люси и Нацу, и Акира остается смущенно стоять перед друзьями. Аска спрыгивает с рук Альзака и бежит обнимать старшую сестру, Ромео радостно машет рукой, Ридус уже что-то рисует в альбоме на скорую руку. Только сейчас Акира понимает. Хвост Феи — не здание гильдии, которое легко разрушить и воссоздать. Хвост Феи — это семья, люди, где бы они не находились. Почему-то за прошедший год она напрочь об этом забыла, хоть и талдычила сама себе, что Мистган остается частью Хвоста Феи даже из Эдоласа.       О Лаксусе не спрашивают, возможно, Грей уже успел что-то сообщить, чтобы на больное никто не давил. Короткие мимолетные фразы, брошенные каждым друг другу, пропитаны любовью и нежностью. Оказавшаяся рядом Лисанна со смехом протягивает салфетку, когда слезы льют обильным ручьем, и также крепко обнимает, потому что в прошлый раз не получилось. Никто не обсуждает шпионов Аватара. Эрза, как самая старшая сестра даже для волшебников в возрасте, любовно осматривает согильдийцев.       Чуть позже и Люси ревет.       В небе заколыхался рваный герб Хвоста Феи. Возрождению быть.