Прежде чем я признаюсь тебе

      Когда Уоррен рассказал, что Саблезубые Тигры вместе с Синими Пегасами отправились на Север, Акира тут же связалась со своими драконами. Стинг будто предчувствовал что-то такое и, как только канал связи был открыт, расхохотался и сказал, что сражаться за свою страну и Хвост Феи в отдельности для него честь. Он еще долго будет благодарен Нацу за вправку мозгов на место. Акира попросила связаться с ней, если что-то будет нужно или все станет хуже, и тогда уже Роуг предложил подруге не волноваться.       На Юге противники заполонили Харгеон, и навстречу им вышли Чешуя Змеи Девы и Пята Русалки. Акира не знает, что чувствует теперь Грей, узнав, что друг его детства будет сражаться за гильдию, которую когда-то ненавидел, но сама немного волнуется за Миллианну. И, спрашивается, почему, если они друг друга толком не знают, а связывают их только Джерар и Эрза? Возможно, они все-таки больше, чем просто знакомые через других знакомых, и потому волнуется.       Когда Мавис начинает делить команды для Севера и Юга, Акира неожиданно вспоминает давний разговор с Анной. Касуми была сильной волшебницей и редко, но пользовалась одним заклинанием. Оно не совсем хорошее, несмотря на его значение, но сейчас будет как нельзя кстати. Клонирование, или же разделение на облики, как в случае с аловолосой. Она сможет действовать в двух точках сразу, но в одной команде придется выступать как Касуми, а в другой такой, какой всегда была. — Акира? — произносит Мавис, — Ты можешь остаться здесь или отправиться с одной из команд. — С двумя, — подняв на Первую решительный взгляд, отвечает Акира. Макс поперхнулся воздухом. Лаксус скептически нахмурился, — Есть одно заклинание для клонирования, оно мне подойдет. Я смогу помогать всем своим драконам сразу.       В этот же момент Лаксус выбивается из команды и, схватив девушку за запястье так, что обязательно останутся синяки, повел на второй этаж в поисках тихого местечка. Кто-то недоуменно переглянулся, кто-то истерически засмеялся, вдруг вспомнив, как Лакс и Акира в прошлом ссорились. Сейчас же аловолосая недовольно хмурится, но покорно идет за парнем, хотя жутко хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым и свалить наконец помогать ребятам. Она уже знает, о чем будет разговор, знает, чем он закончится, и не видит никакого смысла во всем этом.       Последнее слово за ней.       Затолкнув ее в кабинет деда, Лаксус запер дверь, оставив в замочной скважине ключ, и сложил руки на груди, всем видом требуя объяснений. Акира тяжело вздохнула, прислушалась к шуму на первом этаже — Нацу уже куда-то сбежал, будь он неладен, от Драгнилов одни неприятности, — и уселась на стол, скрестив ноги в голенях. — Давай так: мы тут тихонько посидим, ты падешь ниц перед моими желаниями, и мы спокойно разойдемся. — Ты совсем с катушек слетела?!       Лаксус старается говорить не так громко, чтобы перекрикивать шум внизу, но получается с явным трудом. Акира пожимает плечами и заправляет прядь за ухо, невольно касаясь левого глаза. Там раньше была метка Джерара. Это так странно. А еще она хочет все-таки придержаться своей идеи и остается безмолвно молчать, уставившись на картину позади парня. Которого это неимоверно бесит, и в следующую секунду он подходит ближе и снова хватает ее за руки. — Какого хрена ты все помереть хочешь?! — Почему ты везде видишь смерть? — подняв спокойный взгляд, интересуется Фернандес, — Что я не сделаю — все для тебя смерть. Ты это дело прекращай, пессимистам плохо живется.       Несколько секунд проходит, прежде чем Лаксус отпускает ее руки, но не отходит. — Я не хочу после битвы искать Джерара, чтобы сообщить, что все это время его сестра была рядом, и что он все равно ее потерял. Ты думаешь, ему будет от этого только хорошо? Шестнадцать лет думать, что близкий человек погиб по твоей вине, а потом узнать, что ты его на самом деле спас, но он потратил твой шанс на жизнь по собственной глупости.       Таких длинных эмоциональный речей еще не было. Акира опускает взгляд и смотрит на левое запястье. Даже если слова Лакса правда, она не потратит дарованную жизнь по собственной глупости. Она спасет дорогих ей людей, спасет свою любимую гильдию. Разве это плохо — умирать за то, во что ты веришь, что для тебя дорого? Конечно, с одной стороны не просто плохо, а хреново, ведь ты заставишь людей страдать и плакать по тебе, но с другой…       С другой они будут живы, они будут иметь возможность жить дальше без страха перед будущим, и если такое возможно — пусть умрет. Главное, чтобы ее жизнь потом не была отдана напрасно. — Год назад ты еле живой встал против Темпестера, потому что были ранены твои друзья, а гильдия нуждалась в сильном волшебнике, — говорит тихо, вдруг задрожавшим голосом, — Ты пришел в Эдолас, хотя твой собственный дед изгнал тебя, а я просила больше меня не трогать, но ты пришел и помог, и даже после возвращения не требуешь похвалы или награды. Почему я не могу сделать что-то такое же? Почему ты решаешь за меня, что делать с моей жизнью?       Она сама слишком эмоциональна. Теперь остается надеяться, что слезы не красные, такое зрелище точно не для Громового. — Я просто хочу спасти свой дом, Лакс. Тех, кто мне дорог. И мое состояние сейчас, и то, что тебе Полюшка рассказала, это все потому, что я хотела спасти твою задницу, потому что Макаров и так потерял сына-дурака, а уж внука потерять…       Сжимает руку в кулак. Разжимает. На внутренней стороне ладони полумесяцы от ногтей. — От этого урода пострадали наши с тобой Громовержцы. А с другой стороны — мои драконы, которых я должна поддерживать. И везде — наши противники, сильные, гады, но которых можно победить. И, черт, я иду туда совсем не для того, чтобы под первый же удар попасть и помереть!       Лаксус действует быстро. Ему совершенно плевать, что происходило полгода назад, что она говорила. Закидывает ее голову назад и прислоняется своим лбом к ее, опаляя горячим дыханием губы. Всего несколько ничтожных миллиметров для такого же ничтожного прикосновения. Акира несколько нервно сглатывает. — Ты плачешь и кашляешь кровью. Ты заражена антиэфирными частицами, которые рушат небесный иммунитет. Если ты сколдуешь клонирование, твое тело просто может этого не выдержать. — Тебя мое тело волнует, потому что оно крутое в постели? — старается усмехнуться Акира, а еще отвести взгляд от серых глаз и перестать упираться вниманием на горячий воздух на собственных губах, но все с трудом получается.       Дреяр оставляет высказывание без ответа. — Хорошо. Поступай, как знаешь. Но пообещай, что мне не придется рассказывать Джерару твою историю. Ее должна рассказать ты сама.       Это звучит как «Я люблю тебя. Вернись, во что бы то ни стало», но Лаксус не настолько размяк за этот год, чтобы и правда так говорить. Акира слабо кивает и, поддавшись порыву, легко целует в щеку. Губы от щетины ссаднят, и это как ничто другое доказывает.       Она жива.       А потом чувствует, как две силы столкнулись где-то на Западе, откуда должен был явиться сам Зереф, и испуганно хватается за вечную шубу, сжимая в кулак мягкий мех. Нацу… сбежал к собственному брату сражаться? Но ведь… черт… Этого нельзя было допустить! Мгновенно все силы покидают, даже сидеть становится тяжело, и Лаксус вовремя подхватывает девушку, у которой уже воздух начал кончаться.       Если Нацу победит Зерефа… Надо было подумать об этом заранее. Нацу же кретин полный, всегда бежит в самое пекло, даже если магию всю истратил в самом начале, и можно было бы догадаться, что он сбежит. Нет-нет-нет, это надо предотвратить в срочном порядке, но каким образом? Мысли лихорадочно мелькают в голове, тело гореть начинает так, что снова одежда вся вот-вот расплавится. — Нацу…       Лаксусу бы бежать за помощью, Венди там звать, старика своего, но он как вкопанный стоит, боясь отпустить. Грохнется еще со стола, голову разобьет — и все. Не будет больше никакой Акиры. А этого он точно пережить не сможет. — Нацу?       Оба брата горят разными чувствами. Почему теперь еще и Зереф ощущается? — НАЦУ, НЕ СМЕЙ! НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙСЯ В ГИЛЬДИЮ, КАК СТАРШАЯ ВОЛШЕБНИЦА ПРИКАЗЫВАЮ, МАТЬ ТВОЮ!       А потом тишина. Гадкая, липкая, до жути неприятная, от которой хочется сбежать. И пустота внутри, как год назад, седьмого июля, когда пришлось сражаться с настоящими драконами. Такая пустота была…       Глаза испуганно расширяются и невидящим взглядом смотрят на Лаксуса.       …когда каждый Убийца Драконов погиб в сражении. Уртир смогла помочь избежать этого, но, похоже, отсрочила гибели всего на чертов год.       Лаксус теперь так же смотрит и уже намеревается перехватить Акиру, чтобы закинуть на плечо, и быстро уйти на первый этаж с объяснениями, что случилось с Нацу и откуда вообще эта информация. Однако, Аки вовремя перехватывает его за руку и судорожно вздыхает наконец поступивший в легкие воздух. Красная метка Огненного Дракона, расположенная на той самой левой руке, которой сейчас схватила парня, лишь сигнально мигает, как бывает всегда в моменты сражений, но точно не собирается пропадать, знаменуя смерть. — Он… справится. Нам надо заняться Севером и Югом. — Ты уверена? Я тебя после этого отсюда не выпущу. — Фрид не может начертать письмена, а Леви меня боится, чтобы заковать здесь. У тебя нет выбора, Лакс. Доверься хотя бы раз. Нацу живучий, он после твоего Закона Феи выжил, и я живучая, с тобой под боком жила сколько лет. Доверься и пошли, пора выдвигаться.

***

      Акира судорожно закашлялась, когда закончила заклинание. Все же это требует немало сил, и вообще удивительно, как после всех сражений и заболеваний девушка смогла наколдовать что-то реально громадное. Джувия прижала ладони к груди, взволнованно наблюдая за настоящей подругой, и только потом обратила внимание на странную девицу, одетую в длинное черное платье. Зато Грей эту девушку уже знает, ему пришлось полгода с ней рядом проторчать, и при виде Касуми мурашки по спине пробежали. Одних глаз черных хватает, чтобы пересраться.       На самом деле, разум не разделился, клон в облике Касуми будет просто выполнять все, что пожелает Акира на другом конце страны. Но сражаться клон может как настоящий человек, и помогать драконам магией — тоже, поэтому на этот счет волноваться не стоит. А вот о состоянии Фернандес, которая резко побелела, очень даже надо, но она этому случиться просто не позволит.       Чуть позже решено, что Акира отправится с командой Лаксуса в Харгеон, а Касуми — к Саблезубам. Последние, к слову, подозрительно молчат, но хотя бы отозвались несколько часов назад, что нападение выстояли и сделали привал, чтобы поразмыслить о последующих действиях. Акира лишь попросила следить за котами, чтобы всегда рядышком были.       Сейчас же команда Лакса уже на пути в Харгеон, но сделали привал на ночь, чтобы и Акира смогла набраться достаточно сил, и остальные отдохнули. Девушка почти сразу же вырубилась, даже не дослушав Скарлетт, и закуталась в одолженную ей шубу, потому что спальников резко стало недостаточно на такую команду. В этот раз ничего не снилось, только чувство было страшное и пугающее, что все кончено в негативном ключе, и мысли постоянно возвращались то к Нацу, который вроде как теперь в гильдии, то к Лаксу, то к остальными друзьям. — Прям сейчас представляю, как он поймал где-то медведя и жрет втихую, — сквозь сон слышится насмешливый голос Грея, которому вторит Эрза с вопросом, а точно ли медведи вкусные.       Акира просыпается от того, что Фуллбастер, уходя на поиски сбежавшего куда-то Громового, случайно спотыкается о шубу, тихо матерится — Чарли чуть ли не верещит, что нельзя такими словами разбрасывается, когда рядом маленькие девочки. Открывает глаза и остается лежать, уставившись в траву перед лицом, прислушиваясь к окружающим звукам. Лаксу плохо стало, опять приступ случился, пока она спала, и парень просто не захотел еще сильнее пугать друзей — чего стоят исчезнувший Нацу и белая как полотно Акира.       Когда девчонки укладываются, а парни так и не вернулись, и ощущение приступа никуда не ушло, Акира тихо встает, стараясь не потревожить наступающий сон подруг, укутывается в шубу, потому что либо ночи стали прохладные, либо терморегуляция послала ее к черту и отказывается работать, и идет на поиски мужских голосов. Волшебники не так уж далеко и ушли, но достаточно для того, чтобы драконий слух, к примеру, ничего этакого не смог услышать. — Ценой собственной жизни, значит, — засунув руки в карманы штанов, вновь потеряв где-то футболку, задумчиво произносит Грей, — Бьюсь от заклад, что Акире ты такое не позволяешь. Вам вообще-то обоим есть, что терять. Хотя бы друг друга. — Кто бы говорил, — тяжело дыша, отвечает язвительно Лаксус. — А Акира-то знает? Она, конечно, связана со всеми нашими дракончиками, но ты-то ненастоящий, без обид только. Мало ли, вдруг у вас другая связь.       Волшебница кутается сильнее, хватаясь белыми пальцами за мех, и останавливается между двумя высокими деревьями. Конечно, она знает. Настолько, что из-за этого знания кровью истекает и белая сейчас вся. Тихо вздыхает, но ни один ее не слышит. Своим разговором заняты. — А ты думаешь, нам прикольно на пустом месте сраться? — хмыкает блондин. И снова хватается за грудь, — Твою мать.       В несколько широких шагов Фея оказывается рядом, садится перед парнем на колени и требовательно протягивает руку. Грей испуганно чертыхается, совершенно не ожидая такого появления, и Лаксус в своей грубой манере отпихивается. И продолжает кашлять. — Я знаю даже больше, чем мне хотелось бы, Грей, — спокойно отреагировав на движения в свой адрес, сообщает Фернандес, — Иди ложись, мы скоро придем. Волноваться не о чем, — когда Грей, несколько долгих минут простояв со скептическим взглядом, наконец уходит, то тяжело вздыхает, — Ладно, такую помощь ты не принимаешь. Запах может помочь успокоиться? — Предлагаешь мне снова тебя всю обнюхивать? А как же ненависть и нежелание, чтобы я рядом стоял? — Лакс…       Внутри начинает закипать злость. На себя, на блондина, на Нацу, на всех, кто причастен к этой битве. Даже на другие гильдии, которые беспрекословно вняли сообщению Ичии прошлой ночью. Как же хочется наконец все это дерьмо закончить и вернуться в свой родной дом, где жила еще с Мистганом. Когда мир наконец задумается, что творит, и остановит быстротечность событий? Нельзя же так. Люди могут не выдержать.       Хотя, будь мир членом Совета, то наоборот еще бы быстрее ускорил события, чтобы волшебников Хвоста Феи стало поменьше, а то развелось, как целый муравейник, и творят вечно беспредел, за который перед другими стыдно.       Собравшись с эмоциями, Акира быстро поднимается на ноги и целует Дреяра, моментально зарывшись пальцами в пшеничные волосы. Еще несколько секунд — и пересаживается ему на колени, крепко удерживаемая под ягодицы, чтобы в случае чего не имела доступа к побегу. Злость все еще кипит, но хотя бы не разрастается, успокаиваясь от близости Лакса.       Хвостатая перемещает правую руку на вздымающуюся грудь, отмеривая сердечный ритм. Юноша, даже поняв, что никто никуда сбежать не пытается, все равно прижимает Акиру ближе, все еще боясь отпустить.       Когда сердце Громового перестает стучать, как в приступе, и переходит на обычный режим, Акира резко прекращает поцелуй. — Даже если мы ссоримся, даже если один другого ненавидит по каким-то причинам, ты тоже должен будешь вернуться.       Соскальзывает на землю, поднимает свалившуюся с плеч шубу и уходит обратно к костру. Никакой радости, которая должна была быть после долгожданного поцелуя, не ощущается. Только горечь, что все проходит так неправильно и странно, и лишь малая часть предвкушения, что если после битвы они оба сдержат свои обещания — а Лаксус точно пообещал исполнить ее слова, хоть и самому себе, — все можно будет исправить.