Прежде чем я признаюсь тебе

      Магнолия вернулась в норму. Венди объяснила это тем, что волшебница, заколдовавшая пространство, была побеждена, а потому все ее заклинания обнулились. Это было очень хорошо, но Акира почувствовала странную печаль в голосе маленького дракона, хоть и не решилась об этом спрашивать. Главное — Венди и Эрза живы, да и другие вроде как тоже, большинство выкинуло на площадь перед Собором Кардия. Правда, Собор разрушился почти сразу же, поскольку на его вершине объявился Август, а Гилдартс вышел с ним один на один.       По всей видимости, Нацу отправился в гильдию к брату. За этим надо будет проследить, чтобы ничего ненароком не приключилось, но уже на полпути к зданию воздух вдруг стал напряженным, и высоко в небе послышался свист чего-то быстро летящего. Тело окутал уже знакомый страх, появляющийся дважды при появлении одного и того же существа. Акнология. Девушка зажмурилась до цветных пятен перед глазами и двинулась дальше.       Колени болят, локоть на сгибе разбит, куча синяков и царапин. Не исключено, что добавится тысяча еще таких же к концу войны. Акира плюет на боль и наконец прибегает в гильдию. К тому самому моменту, как Ларкейд получает люлей от любимого отца, которого боготворит больше, чем что-либо. Парню больно, но скорее от слов Зерефа, чем от полученных увечий, и в очередной момент, когда старший Драгнил готов окончательно уничтожить «сына», быстро оказывается рядом и блокирует удар, сама не ожидая, что выдержит. Правая рука начинает болеть так, что кричать хочется. — Что?.. — ошеломленно спрашивает Зереф, а Нацу смотрит с диким неверием. Остальных здесь уже нет. Вероятно, Нацу отправил их куда подальше от беды. — Пусть Ларкейд и часть твоего эксперимента и здорово нам все похренил, даже я не могу позволить ему умереть от рук родителя, — кое-как удержавшись на ногах и перехватив правую руку левой, шипит Фернандес, — Он достойный противник, и смерть ему нужна от такого же волшебника.       Схватив Ларкейда за плечо, Акира взглядом дает понять своему другу, что верит в его победу, и телепортируется в молниях. Теперь, когда она увидела, как проходит сражение братьев, за Нацу почему-то меньше волнение стало. Она оказывается на одной из улиц и устало падает на поврежденные колени. Парень рядом еще имеет силы на слезы и глупые причитания «Папа». Его жалко даже, что ли. Такую магию — да в добрых намерениях использовать. Как, например, Голод. Наготовил кто-нибудь дохрена еды, что больше ни в кого не лезет, а тут он со своей магией, и вся пища быстро умята. Или Смерть через спокойствие, когда очень больно, а на другое убийство рука не поднимается. — Зачем ты спасла меня? — толком не двигаясь, спрашивает лже-Драгнил. — Все равно ты даже сражаться не можешь, — шепчет девушка, пожав плечами. Левое болит, вывихнуто, похоже. Или просто здоровенный синяк, — А если и помирать тебе, то от моих рук, как победительницы.       Парень ударяется в новый поток слез, Акира откидывается головой на каменную стену. Земля начинает неожиданно плавиться под ногами, а воздух сгущается и становится таким горячим, что вдыхать больно. Перед глазами все начинает плыть, кое-где камни поднимаются в воздух, ни с чем не связанные. Несколько минут длится невыносимая жара, а потом к горлу подступает знакомый кашель, после которого на руке появляется красное пятно. Она же только что вылечилась! Или в этом виновато заклинание?       Ларкейд несколько раз кашляет, вероятно, последнюю кровь изгоняет из организма, и перестает шевелиться окончательно. Август добил своего же союзника, намереваясь уничтожить Гилдартса. В какой-то момент жара резко прекращается, воздух быстро остывает, и кашлять кровью больше не хочется. Акира подползает ближе к беловолосому и переворачивает его на спину. На груди большая рана, сначала полученная от нее, а потом увеличившаяся от первой атаки Зерефа. Из уголка губ красная струйка. Стеклянные глаза, смотрящие в мигом посветлевшее небо. — Думаю, если бы ты осознал свои ошибки, из тебя вышел бы хороший парень, Ларк.       Протягивает ладонь и проводит по лицу, закрывая глаза. Почему-то даже осознание, что этот маг заставил страдать ее друзей, не мешает жалеть и скорбеть. Акира осторожно приподнимает Драгнила, чтобы облокотить о стену, и поднимается на ноги. По всей видимости, Гилдартс победил, и заклинание Августа перестало действовать. Теперь надо найти кого-нибудь из своих, чтобы убедиться в их целостности. Напоследок оборачивается, проверить, и уже не находит никакого тела. Только в воздухе ощущается его угасающая магия. — Покойся с миром, Ларкейд Драгнил. Надеюсь, там о тебе будет, кому заботиться.

***

      Она встретилась с почти всеми волшебниками гильдии недалеко от вокзала. Лаксус все так же держал своего старика на руках, Гажил уплетал железо, наколдованное Леви, и между ними не было никакой неловкости, которая, вообще-то, должна быть после неожиданного признания в любви. Акира подвязала оборванную внизу футболку под грудь и тяжело вздохнула. А потом почувствовала что-то очень нехорошее.       На левом запястье красная метка не просто мигала, как до этого при сражениях. Она то появлялась, то исчезала, говоря о рискованном балансе между двумя мирами. Никто, кроме драконов, в этом ничего не смыслят, а потому только Лаксус несколько встревоженно взглянул на девушку, стоящую чуть поодаль. Нацу, если ты устал — я понимаю. Мы все устали. Нацу, пожалуйста, ты должен очнуться. Иди на мой голос, если потребуется. Ты должен вернуться домой. Все Хвостатые Феи и другие волшебники должны вернуться домой. Нацу, пожалуйста.       Несколько долгих минут ничего не происходило. Затем метка перестала мигать и осталась на месте, а Нацу, как почувствовалось, резко вскочил на ноги. Вот это уже хорошо. Акира быстро повернулась и чуть приподняла уголки губ, давая понять Лаксусу, что все хорошо. Кто-то говорит о том, что гильдия трясется, и это происходит на самом деле — даже на таком расстоянии ощущается земная дрожь от битвы двух братьев.       В какой-то момент в небо устремился сильный яркий поток света, озаряющий все и слепящий. Потом все успокаивается, и через некоторое время битва наконец заканчивается. Нацу обращается к Акире с вопросом, нет ли поблизости Хэппи и Люси, но потом отмахивается и сообщает, что найдет их по запаху.       Почти сразу же в небо устремляется второй поток. Шестым чувством все понимают, что это Зереф уходит навсегда. Акира рада победе друга, но печалится за их с братом отношения, и снова смотрит на левую руку. Когда уйдет Зереф, от Касуми ни следа не останется, кроме ее магии. Должно быть, это конец их совместного пути. В одно мгновение тело окутывается чем-то теплым и уютным, а затем из него вылетает маленький шарик, начавший кружить вокруг девушки. — Я горжусь тобой. Ты хорошая замена меня.       Слезы не льются рекой, и вообще-то не должны были появиться, потому что они толком не знакомы и не разговаривали, как друзья, но соленые капли падают на мощенную улицу. Касуми была непонятным человеком, который вдруг ворвался в ее жизнь после острова Тенрю, но именно она спасла маленькую девочку когда-то, даровав магию, и связала с Убийцами Драконов так, что им волей неволей пришлось стать друзьями. Акира улыбается сквозь слезы и обещает найти книгу, о которой Касуми говорила прошлым вечером. — Битва… уже… окончена? — хрипло, с болью, с трудом произносит голос, который уже никто не ждал услышать.       Лаксус вздрагивает, переводит взгляд на лежащего на его руках старика. Макаров чуть прищурился от яркого света, едва дергает пальцами на руках, и говорит о каком-то чудесном сне, в котором двое влюбленных шли по лугу. Между ними был маленький мальчик, а слева от парня — радостная девушка, будто охраняющая пару. В одно мгновение Лаксус падает на колени и начинает плакать, а по всей улице слышится громогласное «МАСТЕР», которое даже глухой услышит. — Старик… — упав рядом на колени, даже не ощутив никакой боли, шепчет Акира. Вот на кого в самом деле надо равняться. Одолел врагов, чуть не погиб и — выжил. Как и многие Хвостатые, девушка склонилась в поклоне, и она уверена: если бы ситуация позволяла, ее Дреяр тоже бы пал в такую позу.       Подняв голову, она слегка улыбается и подмигивает, а потом подбирается ближе и целует в мокрую щеку. Сейчас надо подлечить Макарова, пока есть время, потому что Акнология хоть и не ощущается здесь, но где-то еще летает.       Они победили. И сдержали свои обещания.       Когда Фернандес поднялась на ноги и начала колдовать вылечивающее на Мастера, которого Лаксус положил на чью-то одежду, земля на секунду сотряслась, а потом Леви начала громко искать вдруг пропавшего Гажила, и самого Дреяра рядом не оказалось. Девушка чуть было не испугалась за сохранность драконов, но метки остаются спокойными. Даже слишком спокойными, если честно.       Что все это может значить?