Прежде чем я признаюсь тебе

      За прошедший месяц все окончательно пришло в норму. Когда Совет пришел с информацией, что в войне поучаствовали Грехи Ведьмы, приняв светлую сторону при этом, то очень были удивлены. Правда, их желание отыскать наконец Джерара и что-нибудь с ним сделать успехом не увенчалось — Кобра все так же слышит чужие души и предугадывает их затеи. Затем Король, решив, что волшебники вполне имеют силы для этого, и наивно полагая, что разрух им достаточно, пригласил основные гильдии в Крокус на бал.       В последний раз Акира находилась в этом большом зале год назад, когда драконы, пришедшие из далекого прошлого, были побеждены. Не верилось, что столько событий произошло за какой-то год, минимум — три. Сейчас же девушка стояла перед большим зеркалом в одном из многочисленных коридоров замка, стараясь успокоить бешенное сердце и расшатанные нервы. Это просто бал, после которого на утро у всех будет жесткое похмелье. Волшебница сжала руки в кулаки и покачала головой.       Совсем недавно до нее дошла одна истина, связанная с Джераром. Даже если она расскажет ему правду, он вряд ли эту правду примет, пока не разберется со своими проблемами. Он не рассказывал толком о том злополучном дне, но после полного возвращения памяти в его сердце на один свет стало больше. Если брат и хочет искупить вину, то перед двумя девушками сразу, и вряд ли признает в Акире свою сестру, пока планы не выполнит. Как Сорано, например. В лицо увидела свою младшую сестренку и начала талдычить, что у нее нет никаких родственников, а потом призналась, что у такой светлой девушки, как Юкино, сестры-преступницы быть не должно.       Возможно, после известий о деяниях Греха Ведьмы Король наконец дарует помилование. Надо только поговорить об этом с глазу на глаз, чтобы никто ненароком не встрял, а то Кана на пьяную голову может — и не только встрять, но и перекинуть внимание на себя, и наговорить много глупостей, никому не нужных. Акира слабо улыбнулась собственному отражению и разжала кулаки. Перекидывает взгляд на силуэт позади себя и резко оборачивается, но не пугается. — Мой старик уже на бухло налегает, пока Полюшка не видит, — засунув руки в карманы брюк, флегматично сообщает Лаксус. Акира тихо хихикает, впервые за долгое время не ощущая душевной и физической боли, и подходит к парню, обосновавшемуся у открытого окна. На небе множество звезд и полная луна. Почти как… на кулоне. — Это прозвучит странно, но после кладбища моей деревни ты кулон не видел? — нахмурившись, спрашивает аловолосая. За всеми этими мыслями о родстве и новых приключениях из головы окончательно вылетело, что все началось с кулона. Вероятно, он снова распался на части, выполнив свою функцию, или вовсе пропал по той же причине. — Ты бы еще спросила, где шарф Нацу валялся после его первой драки с Греем, — хмыкает волшебник. Акира понимающе усмехается и подходит ближе, закидывая руки на плечи. На этот раз вместо повязки на шее у него галстук, за который Фея тут же тянет Громового вниз, — Маленькая девочка хочет поиграть?       Со стороны бального зала уже слышатся вопли Джувии, требующей не раздеваться окончательно. Акира не выдерживает и начинает громко смеяться, мгновенно отпуская галстук и прижавшись щекой к крепкой груди, обхватив руками за торс. Лаксус несколько минут колеблется, сбитый с толку быстрой сменой настроения и намерений, но со смешком обнимает в ответ. Очень радует, что девушка больше не закрывается в себе, как было несколько недель назад.       Вряд ли в ту минуту его фразу кто-то воспринял всерьез. Обычно, когда какой-либо парень из гильдии падает девушке на грудь, то все воспринимают это как наглость, издевательство и все негативное. Лишь изредка хорошее, если жертвы ситуации находятся в близких отношениях. Наверняка кто-то из ребят подумал, что это просто удобно — после долгого полета приземлиться на что-то мягкое и упругое. Вот только Дреяр на самом деле слушал чужое сердце. Успокаивал себя, что оба обещания выполнены, и что не придется возвращаться в мир без кого-то.       Когда в коридор неожиданно выскальзывают Эльфман и Эвергрин, решившие поискать уединенное местечко, Лаксус так громко смеется, что слышно наверняка по всей столице. Эльфман со страху запутывается в ногах и ковре и чуть не шмякается на пол, а Эвергрин покраснела неровными пятнами, расползшимися по глубокому декольте. Фернандес быстро затыкает блондина, приложив ладонь ко рту, тихо шикает и, взяв за руку, уводит в зал. Когда-нибудь эти двое перестанут скрываться. А вообще непонятно, почему так поступают, Миры боятся или Лакса?       В зале светло, пахнет непривычно из-за постоянных посиделок в гильдии, и Кана уже где-то под столом сидит, подобрав неудобное платье до самых бедер. Неожиданно одетый Грей во всю кружит поплывшую от радости Джувию, Гажил вот-вот прибьет одного из Пегасов, который посмел сказать Леви о ее красоте. Все вроде бы и обычно, и в то же время — странно, несвойственно. Стоило только об этом задуматься, как Лаксус спокойно переплетает их пальцы и двигается в сторону небольшой компании Фей, собравшейся вокруг уже немного бушующего Мастера. — Старик, может хватит тебе, а? — с некой теплотой спрашивает Лаксус, — От бабки потом получишь, я бы эту женщину не злил.       Макаров на мгновение отрывается от бутылки, смотрит на внука, переводит взгляд на Акиру и наконец замечает их сплетенные пальцы. Пожалуй, дед Лаксуса оказался последним, кто не знал об этих отношениях даже после долгожданной встречи, и сейчас для него открылась новая неожиданная тайна. — ПРАВНУКИ! — громко кричит Макаров, привлекая внимание остальных гильдий. Кажется, Леон за соседним столом уже едва сдерживает смех, — У МЕНЯ БУДУТ ПРАВНУКИ! ДАВАЙТЕ ВЫПЬЕМ ЗА ЭТО!       На самом деле, за прошедший месяц он уже нередко видел парочку вместе, но тогда не было никаких действий, доказывающих их статус. Ну, подумаешь, он обнимает — так и Нацу Люси обнимает, и Эльфман своих сестер, необязательно же встречаться. И мало ли — ночуют вместе, так ведь к гильдии ближе, и помощь в любое время может понадобиться. Акира после этих выкриков почувствовала, как сама покрылась неровными красными пятнами. Вот же старый… — У тебя будут правнуки, если перестанешь налегать на бухло и задумаешься о здоровье, — спокойно объясняет Громовой. Получает слабый толчок под ребра от девушки рядом, — Ну, ты сама виновата, подписалась на это год назад. — Пока магию свою не верну, никаких детей не будет, — буркает Фернандес, но улыбки не сдерживает. Думает, значит, об этом вполне адекватно. А где дети — там перед этим свадьба. Значит, и жениться не против будет? О черт, какие глупые мысли, Акира не из тех девчонок, которые только таким концом отношений грезят!       Вскоре компания рассасывается, появляется негодующая Полюшка, и Акира ускользает к принцессе и Королю. Хисуи радостно приветствует старую знакомую и спрашивает, как проходит веселье, будто сама не видела и не слышала всего, что творится буквально за спиной аловолосой. Акира судорожно вздыхает, набираясь сил и смелости, и просит их обоих о личном разговоре. Тома несколько удивлен просьбой, но соглашается, и все трое исчезают в главном коридоре замка, ведущем до кабинета Короля.       Множество книг, цветы в вазе, окна во всю стену. Люси бы такой кабинет наверняка напомнил бы кабинет ее отца, когда еще мать была жива. Акира чувствует, как руки начинают дрожать от подступившего страха, но не позволяет себе сбежать. Вряд ли ее за простую просьбу посадят, а если такое и случится, то Хвостатые кипишь поднимут, который сейчас никому не нужен.       С разрешения Короля, Акира села в одно из кресел, подобрав платье. — Я бы хотела попросить Вас о некоторых людях, — стараясь не сорваться в голосе, произносит девушка. Почему же так сложно? Сказала и все. Дальше дело за ними, — Независимая гильдия Грех Ведьмы, основатель которой — Джерар Фернандес. — Ты хочешь, чтобы мы его помиловали? Или их всех? — встав за кресло отца, спрашивает Хисуи.       Акира пытается успокоиться, разглядывая платье принцессы. Оно красивое, сразу видно — семья богатая и имеет высокий статус. Затем нервно сглатывает и сжимает пальцами платье. Кажется, слышится треск ткани, но точно сказать нельзя. — Я знаю, сколько проблем принесли Джерар и его последователи. Сама участвовала против него в Райской башне. Однако, нельзя не принять во внимание тот факт, что и первые его союзники, и вторые — все были жертвами, можно сказать, самого Зерефа. Я никогда не буду их всех отмазывать, говорить, что совсем ни в чем не виноваты. Просто… черт, простите…       Воздуха резко стало мало. Хисуи, перепугавшись, подходит к волшебнице, наливает из графина воду и помогает немного отпить. В глазах уже собираются непрошенные слезы, которые здесь совсем не помогут. — После побега Джерар образовал Грех Ведьмы, и вместе с Меледи и Уртир разрушал темные гильдии. Вся гильдия участвовала в битвах против драконов и в недавно произошедшей. У каждого были свои мотивы поступать как плохо, так и хорошо. — Какие, например? — сложив пальцы перед собой, спрашивает Тома. Он внимательно слушает, и Акира от его взгляда невольно вздрагивает.       Но рассказывает. О темной магии, потерянных братьях и сестрах, о желании вновь с ними встретиться. Что многие, даже совершая негативные поступки, задумывались о их правильности. К концу разговора горло пересохло настолько, что с позволения Короля весь графин был осушен. Мужчина пообещал подумать над ее словами и просьбой, но не дал даже маленькой надежды.       Вернувшись в зал, Акира была сразу окружена друзьями, которые ее потеряли, и только Лаксус едва заметно кивнул, будто сам себе. Ему же и пришлось вызволять волшебницу, уже привычно закинув ее на плечо, но далеко с ношей не ушел — поставил на ноги рядом Саблезубами и свалил растаскивать Грея с Нацу, потому что теперь куда-то запропостилась Эрза. Стинг уже не выглядел, как Мастер-нытик, но Акира не растерялась и напомнила о таком звании, за что была атакована щекоткой.       Это мероприятие назвали «Бал в честь спасителей», но очень скоро благодаря Кане, веселому характеру всего Хвоста Феи и подражающих им остальных магах бал превратился в обычную гильдийскую посиделку с уже известным итогом. Когда все Убийцы Драконов решили посоревноваться на улице, коты были отданы Фернандес на попечение (конечно, за исключением Чарли, которая сама, кого хочешь, под опеку возьмет). Ближе к трем часам ночи целая орава безбашенных идиотов, которым такой праздник, похоже, можно было устроить хоть сразу же после победы, разбрелась по городу, и то в одном его конце, то в другом виднелись магические всполохи. — Почему ты говорила о Джераре? — неожиданно оказавшись рядом, спрашивает Эрза.       Они стоят на балконе замка, наблюдая за творящимся под ними хаос, и Акира слабо пожимает плечами. Если бы хоть немного магии осталось, то могла бы на мгновение вернуть свой первоначальный облик, с которым родилась. Тогда бы и объяснять ничего не пришлось. — Думаю, они заслужили. Они смогут встретиться с людьми, ради которых столько работали. — Кроме Джерара, — облокотившись о перила, сообщает Титания. Еще непонятно, каким образом она узнала о том разговоре, но, может просто оказалась в нужном месте в нужное время, как часто бывает, — Он только говорит, что все благодаря мне. — В самом деле? У него что же, действительно невеста есть? — смеется Акира. На Западе большая ледяная вспышка. Леон и Грей снова соревнуются, у кого холоднее.       Эрза как-то печально усмехается и поворачивается к подруге. Осматривает с ног до головы, задерживает взгляд на синих глазах, устремленных сейчас к ледяной скульптуре, и кивает. Подходит ближе, заправляет чужую алую прядь за ухо, обнажая синюю метку гильдии. — У него есть сестра.       Это звучит так непринужденно и так спокойно, будто Джерар не рассказывал много лет назад Скарлетт, что его сестра погибла. Акира пожимает плечами, стараясь выглядеть такой же непринужденной. Не хватало еще, чтобы кто-то еще узнал обо всем этом. Нацу нехило нервы потрепал, когда заговорил о Фернандесах. Эрза же, будто поняв настрой подруги, тихо смеется и уходит в замок, потому что, на самом деле, ночи почему-то холодные. Вероятно, из-за Созидателей, и тогда им завтра здорово прилетит.       Акира же смотрит на звездное небо, напоминающее ее потерянный медальон. И думает обо всем произошедшем. Война с Зерефом только закончила, можно сказать, одну из глав ее жизней. Дальше — больше. И почему-то девушка уверена, что это «больше» обязательно будет хорошим.