Прежде чем я признаюсь тебе

      Уже через две недели после бала по всему Ишгару разлетелось известие, что Король Тома оставил свой пост и его место заняла Хисуи. Мало кто был против Королевы, тем более, что гильдии за нее были готовы начать новую битву, а встревать в нее совсем не хотелось. В честь коронации принцессы бал не был устроен, но вместо этого Хвост Феи уже по традиции устроил пьяную вечеринку, после которого Полюшка только удивлялась, как органы ребят еще работают в хорошем режиме. И все было просто замечательно, пока спустя еще неделю уже после коронации Мира не подозвала Акиру, Эрзу и Кинану для какого-то разговора.       Вернее, чтобы передать письма. От Королевы. Пока Эрза и Кинана с непониманием открывали свои конверты, Акира понимала, что ее дрожащие руки не позволят даже взять этот конверт. Если Хисуи отправила послания не только ей, но и остальным девочкам, так или иначе тесно связанным с Грехом Ведьмы, то исхода все равно может быть два, и негативный как раз-таки жутко волнует и не дает собраться с мыслями.       Сначала Эрза побледнела. За ней Кинана выронила листок, исписанный красивым королевским почерком. Все наблюдающие за ними начали тревожно переглядываться, Люси даже попыталась задать вопрос, но Скарлетт стрелой вылетела из гильдии, и, кажется, кто-то заметил слезы. Кинана подобрала письмо и, не имея сил объяснить, скрылась в подсобке. Множество взглядов были обращены теперь на Акиру, единственную, кто так и не прочел послания.       Судорожно вздохнув, ощущая поддержку от Нацу и Лаксуса, которые точно поняли, о ком могут быть письма, аловолосая разорвала конверт и вытащила письмо. Несколько секунд было невозможно пересилить себя и заставить развернуть листок, но в итоге пришлось. «Дорогая Акира,       Когда мой отец обещал тебе подумать о помиловании членов гильдии Грех Ведьмы, он уже был точно уверен, что оставит свой пост Короля. Он решил, что будет не так плохо, если решение о Джераре и его приспешниках выдвину уже я, как действующая Королева. Я отправила письма Кинане, Эрзе, Юкино и попыталась Волли, но никто не знает, где его можно найти. Пожалуйста, передай мои слова Волли, если встретишь его.       Все союзники Джерара Фернандеса, как действующие, как и прошлые, официально помилованы с того дня, как произошла моя коронация.       Ты в ответе за них, Акира. Если хоть кто-то вновь оступится — ты престанешь передо мной, как соучастник. Надеюсь, этого не произойдет, и помилованные будут тебе достаточно признательны, чтобы не доставлять проблем.

Королева Фиора Хисуи Е. Фиор

»       Акира плачет. Падает на колени, прижимая к груди письмо, и не может остановить слезы облегчения. Грей испуганно переглядывается с Мирой, никто ничего толком не понимает, но вдруг из этой толпы выходит Лаксус и садится на одно колено перед девушкой, осторожно вынимая из цепких пальчиков листок. Он читает только последние два абзаца, сразу натыкаясь на них взглядом, и как-то странно ухмыляется. — Надо бы проверить, не бросилась ли Эрза в реку от радости, — поднявшись, произносит Лаксус и собственнически складывает письмо, кладя его в карман джинсов.       Его фразы достаточно, чтобы все поняли: хотя бы одного Джерара помиловали. По гильдии разносятся радостные возгласы, а Акира продолжает плакать, не веря в такой исход. Хисуи и правда пощадила всех, кто когда-то создал глобальные проблемы для королевства. И если Фернандес придется хоть когда-то отвечать за свои слова о ребятах, она ответит. Последствия своих действий девушка особенно четко понимает. — Ничего не хочешь сделать? — совсем-совсем не намекая, произносит Лаксус, уже склоняясь к рыдающей, — Кажется, кто-то что-то обещал.       Если быть точнее, то обещал рассказать правду Джерару. Акира поднимает на парня заплаканный взгляд и слабо кивает, хватаясь за подставленную руку. Сейчас уже и правда нет никого места отговоркам, чтобы не рассказывать. Сообщив Мире, что они вернутся позже, Акира уже собралась выйти из гильдии, как большие двери отворились и пропустили кого-то, кто весь шум быстро снизил до минимума. Биска только успела пискнуть, что Эрзы, вообще-то, здесь нет, и искать ее надо в ближайшей реке, если не подсобке. — Мы можем поговорить? — говорит Джерар, одетый в белый костюм, и это так непривычно смотрится, что Акира не сразу понимает, кто перед ней стоит.       За ними наблюдают во все глаза, только Лаксус не выглядит таким удивленным. Даже не возражает, когда Акира соглашается, только спрашивает, нужно ли ему самому присутствовать на этом разговоре — мало ли, поддержать там, успокоить в случае чего. Аловолосая категорически отказывается, решив и дальше принимать последствия своих действий достойным образом. Скорее всего, брат хочет поговорить о ее разговоре с Тома и Хисуи, вряд ли Королева умолчала о такой незначительной детали.       Отошли на второй этаж, с позволения Мастера, в его кабинет. Когда Нацу уже собрался идти подслушивать, Лаксус быстро перебил все желание и встал прямо наверху лестницы, давая понять, что до конца чужого разговора туда не проберется даже его собственный старик. Драгнил несколько секунд негодовал, но потом просто надул губы и отвернулся, не обращая внимания даже на пытающуюся успокоить его Люси.       Оказавшись в кабинете, Акира быстро вытерла слезы, которые никак не хотели останавливаться, и прижалась к двери спиной, намереваясь в любой неподходящий момент сбежать. Потому что страшно. Потому что неизвестность чудовищно пугает. Но Джерар тихо смеется, что совсем на него непохоже, и проходит к столу, аккуратно присаживаясь на его край. Надеется, что Макаров за такую своевольность не прибьет. — Хисуи сказала, что нашим освобождением мы должны быть благодарны тебе, — сложив перед собой руки, произносит синеволосый, — И мы правда благодарны, хоть и не понимаем, зачем ты за нас заступилась. Тем более за меня, после того ужаса… — На мой взгляд, ты достаточно искупил свою вину за Райскую башню, — пожимает плечами. Сжимает руки в кулаки. Только не сбегай раньше времени, — Да и остальные, думаю, имеют много причин перестать быть преступниками. Вы помогали при драконах, Тартаросе и против Зерефа. И понимаете свои ошибки. Это очень важно, как по мне.       Джерар не очень весело усмехается и наконец поднимает на нее взгляд. Синие глаза полны искренней боли и печали. Не этого Акира хотела увидеть, когда шла на разговор с Тома. Девушка наконец решается отойти от двери и подходит ближе, становясь на расстоянии вытянутой руки. Только вот кулаки не разжимает, и ладоням становится больно от впивающихся в нежную кожу ногтей. — Я никогда не смогу искупить вину перед своей сестрой, Аки, — тяжелым голосом произносит синеволосый, — И перед Эрзой, — он будто не замечает раскрасневшихся глаз напротив, — Чтобы ты… — нервно сглатывает, и Акира вдруг чувствует, что парень сам волнуется, и совсем непонятно, почему, — Чтобы ты сделала сделала, если бы человек, которого ты считала умершим, встретился тебе на пути спустя много лет?       Сердце сжимается, кислорода резко перестает хватать. Акира сжимает губы в тонкую полоску и всеми силами старается не отвести стыдливо взгляд. Она не знает, что сказать. Признаться сейчас будет так глупо. Или же нет?.. Может, он понял?.. — Мои родители полностью мертвы, — севшим голосом сообщает Фернандес-младшая. — Как и мои, — не сумев подавить смешок, признается Джерар, — Просто… я встретил одну девушку. Для меня она очень похожа на мою сестру, но сама девушка не подает никаких признаков, что узнала меня. — Иногда мы хотим видеть то, чего на самом деле нет, — только глубже саму себя закапывает, молодец, Акира. Лаксус тобой точно гордиться будет, особенно, если сейчас подслушивает. Того и гляди рванет в кабинет и сам все выскажет. — Я очень хочу верить, что она выжила и просто потеряла память после обвала, и потому не узнает меня.       Секунды складываются в минуты, но никто больше не говорит. Акира отводит взгляд, уставившись в окно, и наконец разжимает кулаки. Сейчас или никогда. Потом будет так сильно поздно, что стараться не будет смысла. — Я бы обняла этого человека. Плевать, действительно ли он мой родной или нет. Я бы очень сильно хотела обнять…       Конец фразы теряется в шелесте пиджака, крепких объятиях и немом шоке. Акира чувствует, как сильно сжимаются чужие руки за ее спиной, прижимая ближе, чувствует, как от этого незамысловатого движения все напряжение брата сходит на нет. Слезы брызгают с новой силой, девушка обнимает в ответ, сжимая в кулаках теперь белую ткань на спине, и становится так невозможно тепло и страшно, что хочется спрятаться от этого чувства. Джерар обнимает ее. После слов о том, что увидел в ком-то свою сестру.       Она чувствует, как собственная футболка намокает от чужих слез, и не может сдержать нервного смешка. Ей больно от самых теплых и долгожданных объятий, страшно от дальнейших результатов этих объятий и чудовищно приятно в глубине души, что именно в ней Джерар каким-то образом углядел сестру. Хотя нынешняя внешность Акиры сильно разнится с ее детским обликом. — Я так давно хотел обнять тебя, — горячий шепот на ухо, в котором отчетливо слышатся сдерживаемые всхлипы, — Пожалуйста, скажи, что я не ошибся.       Даже если бы и ошибся — она бы соврала в этом. Это было бы неправильно, но заставить страдать парня еще сильнее просто совесть не позволила бы. Акира утыкается носом в ворот пиджака и еле слышно спрашивает, каким же образом брат узнал обо всем. От осознания, что его не отталкивают, что признали, Джерар заходится в самых настоящих рыданиях, сжимая маленькое тело с еще большей силой. — Я хотел верить, что это ты, — начинает быстро, едва ли разборчиво объяснять, — Когда оказалось, что мы из одной деревни, я решил, что это совпадение. Но тот кулон… его подарила тебе мама. А ей достался от папы. Я сразу узнал его, черт, и потом… когда ты ничего не сказала обо мне… Решил, что показалось, мало ли, кулон просто очень похожий.       Какая же она дура, черт возьми. Джерар, можно сказать, узнал ее с самого начала и просто молчал. И почему уже он молчал — точно неизвестно. — Я боялась, — все тем же шепотом говорит Акира, — Ты хоть и злой был, но уже достаточно помог Хвосту Феи, и я просто думала, что… что не достойна быть твоей сестрой, пока не стану такой же. Силой, способной защищать близких. А в итоге вообще без сил осталась и… — Раньше ты была умнее, — вдруг смеется Фернандес и отрывается, чтобы заглянуть в такие же заплаканные и синие глаза напротив, — Мне плевать, с магией ты или нет. Я спрятал тебя, чтобы ты могла жить и радоваться, не зная горестей заточения. Ты остаешься моей любимой сестрой и сейчас, и я все еще придерживаюсь мнения, что ты просто перестала в себя верить.       Акира шепчет «Поверишь тут», намекая на запутанность родственных и дружеских отношений, и Джерар снова смеется. Они выглядят невозможно глупо и странно, но совершенно плевать. — Думаю, это принадлежит тебе, — спустя несколько долгих мгновений произносит Джерар и достает из внутреннего кармана пиджака тот самый кулон, — Его откинуло в сторону, когда ты вырубилась, и я забрал его на всякий случай. Думал, если не ты, то после искупления вины буду бегать по городам и опрашивать всех подходящих девушек.       Дальше происходит то, чего никто не мог предположить. Стоило Джерару надеть на шею сестры цепочку, как кулон снова засветился голубым светом, на этот раз озаряя всю комнату и слепя окончательно, и уже после свечения Акира понимает, что что-то ненормальное произошло. Когда замечает непонимающе-радостный взгляд старшего, быстро хватает первую попавшуюся вещицу с отражающей поверхностью и едва ли ее не роняет.       Синие волосы. Синие глаза. Красная татуировка-метка на правом глазу. — Должно быть, моя просьба забыть обо мне сыграла с нами злую шутку, — начинает Джерар, встав позади, — Своего рода скрывающее заклинание, основанное на смене внешности и памяти.       Когда Акира наконец спускается вниз, Эрза и Кинана тоже вернулись. Джерар только смущенно улыбнулся подруге детства и уже приготовился убегать на случай, если Эрзе не понравятся новости о его родстве с Акирой, но после фразы «С этого дня моя фамилия Фернандес, а Джерар — мой старший брат» Эрза выглядела куда счастливее, чем ожидалось. Впрочем, об этом тоже можно было догадаться. Она помнит печальные разговоры Джерара о сестре, и просто рада за то, что они наконец встретились.       Теперь остается найти книгу Касуми, если получится сделать это без магии, и вернуть ту самую магию.