Чуть-чуть безумия.

Выйдя на улицу, две маленькие звездочки поняли, что воздух стал тяжелее, а тучи стали более насыщенного серого цвета. Все вокруг говорило о том, что дождя не миновать, быть может, не миновать даже ливня. А зонтик, по их рассеянному обыкновению, не догадался взять никто. - Нет! – расстроено протянула Диан, смотря на небо, - Мы так и не успеем побывать в часовне и на смотровой в монастыре La Merveille! Микеле не глядя скомкал бумажку, которую только успел достать из сумки. - Ну, - бодро сказал он, хлопнув Диан по спине, - значит, нам нужно поторопиться! Диан как-то даже забыла и про правила игры, и про то, что рассчитывала протащить друга по всем забавным местам города, и с радостным криком повисла на его шее. - Ты сегодня мой герой! – воскликнула Ди, и, схватив за руку быстро повела совершенно не упирающегося, а наоборот полного энтузиазма друга, к Grande Rue. Ведь оттуда до смотровой, если верить буклетам, было быстрее чем по обходной дорожке мимо часовни Жанны Д’Арк. И на нее было желательно попасть раньше, чем начнется дождь, все же Диан ни на минуту не забывала, что Микеле сегодня выгуливает не одну, а двух женщин. Ее саму, и свою гитару, и раз уж так, позволять двум женщинам мокнуть это не лучший вариант. Ди то дождик переживет, но вот гитара… Дассини настолько хотела побыстрее оказаться наверху, что неожиданно для самой себя, не стеснялась двигать впереди идущих людей, Микеле же, извиняющиеся улыбался всем кого так подвинули, и просил прощения за подругу. Друзья так спешили на смотровую, что Диан не задумываясь заплатила шестнадцать евро за вход в аббатство, которое они пробежали буквально на одном дыхании, в конце концов, осмотреть внутренние помещения, они могут и на обратном пути. Оказавшись, наконец, наверху, Ди и Микеле побежали по смотровой ближе к краю. Открывающийся вид был величественен, от него перехватывало дух, и казалось, сердце пропускало по удару через раз. Серое небо отражалось в воде и мокром песке так, что было сложно сказать - где небо, а где земля, где начинается, а где заканчивается океан. Оттуда же было видно и внешние стены замка – рыжевато-серые, поросшие местами мхом. Арочные окна Трехэтажной башни и неровные камни дарящие очарование первобытности стенам, подножие острова, где виднелась рябь то ли воды, то ли песка оставленного отливом или быть может рекой Куснон, которая является границей между Нормандией и Бретанью, островки зелени, что начинались после моста, все рождало такую сказочную атмосферу, которую хотелось вдыхать полной грудью. Не было тоски или печали свойственной пасмурному пейзажу, была захватывающая дух картина, которую хотелось впитывать сердцем, и оставить, сохранить в нем отпечаток этого места, и этого пейзажа. Вдалеке послышались первые раскаты грома. Грустно вдохнул, Дассини посмотрела на друга, - Ну что? Попробуем успеть в часовню, или поищем укрытия в Башне? - В башню, - уверенно и с улыбкой ответил Микеле. Протянув руку спутнице, быстро повел ее со смотровой. И в самый раз, небо начинало ронять на площадку крупные капли дождя. Трехэтажная башня, была строением уникальным, усиленная контрфорсами она примыкала к храму с северной стороны. Наследие тринадцатого века, выполненное в готическом стиле, часть монастырского комплекса La Merveille. Диан никак не могла заставить сердце биться тише и казалось у ее «Моцарта» была та же проблема. Прислонившись спиной к стене, пытаясь выровнять дыхание, Дассини сняла шапку и запихала ее в сумку вместе с очками. Шмыгнув носом, девушка сдалась, позволяя пролиться слезам. - Мике, это настолько прекрасно, что я просто не могу, - показав на свои глаза, - это от красоты, ее слишком много, она переполняет и просит выхода! Локонте опустил голову, и подозрительно прочистив горло, - Да. У меня у самого ком в горле, и... – прислонившись лбом к стене, Микеле провел ладонью по каменной кладке. – Спасибо, что вытащила меня сюда. Это. Я не знаю, мне хочется писать, рисовать, творить.. Волшебство этих теплых камней, горизонта без границ, соленый вкус воздуха, строгость линий, живость стен в щербинах... - Зовущие провалы окон, моменты оглушения красотой, когда в ушах не слышно ничего, ни чаек, ни других людей, только звук твоего собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди, от урагана эмоций, который накрывает тебя с головой, мешая вдохнуть... – подхватила Диан слова друга. - Это я должна сказать тебе спасибо, Мике. Если бы не ты, я бы, наверное, так и не собралась сюда приехать. Боже, как теперь стыдно за то, что я здесь впервые! Шум дождя барабанящего по камням смотровой, наполнял спокойствием и дарил ощущение гармонии, а сквозь приоткрытую дверь, в помещения башни врывался холодный свежий воздух. Микеле протянул руку, и, потрепав Диан по стриженным в каре волосам, притянул к себе, обнимая и прижимая родного человека к груди. Было правильно и хорошо, делиться этими ощущениями друг с другом.