Некромант

Через пять часов непрерывного поиска Рубин предложил Анемоне передохнуть, та согласилась, и они направились в сторону столовой, вещи были собраны в мешочек и повешены на шею Рубину. В коридорах на земляного странно косились, пускай его более-менее знали, однако обломанный рог не совсем нормально даже для ненормального дракона. В столовой было почти пусто, так что земляной без стеснения достал прямоугольный футляр и, открыв, взял один из трёх кулонов, самый обычный медный кругляш без какого ли бы обозначения. – Возьми, всё равно один из них я дам тебе, – проговорил он при этом. Морская дожевала рыбу и неуверенно надела его на правый рог, после ещё раз завернула цепочку вокруг рога. – Ну и что... – начала было она, но запнулась, когда кулон покрылся тёмным туманом, таким же туманом медленно покрылось всё тело морской, – Что происходит?! – уже панически вскричала морская, потянувшись, чтобы снять кулон, но земляной одним движением остановил её лапу. – Не нужно, просто подожди, – попросил он, отпустив лапу. Анемона так же неуверенно опустила лапу к полу и продолжила следить за происходящим, а происходило немногое, тёмный туман буквально впитался в кожу драконихи, сделав её чернее, кулон так же почернел, на одной его стороне была спираль, уходящая во внутрь, в другой же стороне появился знак мелодии, и с обеих сторон римская единица (I). – Теперь можешь сказать, что тут только что произошло? – спросила морская. – Тебе крупно повезло, – как-то завистливо усмехнулся земляной, – ты психокинетик и певица бездны. – А если поподробнее? – не поняла Анемона. Рубин посмотрел на глазеющих на них учеников, после махнул на них лапой и начал рассказывать, отличия между разными певицами он не видел, так что эту сторону обрисовал лишь в общих чертах, а вот о психокинетике рассказал всё весьма подробно, когда-то земляной сам намеревался таковым стать, однако передумал, но вот знания никуда не делись, так что объяснения затянулись на час. – То есть, теперь я могу красиво петь и управлять материей? – устало уточнила Анемона, видимо, окончательно запутавшись. – Это если вообще, – кивнул земляной и махнул лапой, – позже сама разберёшься. Морская кивнула и продолжила есть, как и сам земляной. Насытившись, они медленно пошли к Цунами, нужно и ей узнать всё конкретнее. По пути Рубин остановил морскую на пустынном участке коридора и начал говорить очень серьёзным тоном. – Анемона, сейчас я скажу тебе кое-что очень важное, – он помолчал, пока морская не кивнёт в знак понимания, и продолжил. – В скором времени ты почувствуешь силу тёмного оттенка, она будет заманчивой и, с виду, ничем не угрожать, но ты не должна её брать, даже в самом крайнем случае, пользуйся только тем, что сможешь контролировать, в ином случае потеряешь себя, – Он очень серьёзно посмотрел прямо в глаза морской. – В каком это смысле, потеряю себя? Было видно, что морская восприняла всё всерьёз, хоть и не поняла полностью. – Станешь простым сосудом для силы, – Рубин задумался. – С начала переполнишься силой бездны, станешь в разы сильнее и, возможно, даже сможешь насладиться силой, однако, в один момент ты начнёшь терять куски памяти, просто не будешь помнить, что делала, после этого попадёшь в место, откуда не захочешь возвращаться. – А что я буду делать в это время в реальности? – вновь уточнила морская. – Наполнять бездну силой, – Некромант полуприкрыл глаза, — приносить жертвы, совершать ритуалы и всё в подобном духе. Морская пару минут молча смотрела на земляного, после уточнила с неприкрытым сочувствием: – Сколько? Рубин сразу понял о чём она, сложно не догадаться о чём она думает, такое невозможно скрыть, он и не стал. – Десять, – земляной опустил глаза. – Я не смог вспомнить это даже с помощью Зари, ни случая, ни жертв, даже имён не могу запомнить, – он скривился, – не дай Первый тебе это пережить, знать, что ты убил десятерых невиновных и не иметь возможности даже запомнить виды, к которым они принадлежали, что уж говорить об именах. – Мне тебя жаль, – тихо проговорила морская, коснувшись носом лба земляного. – Не нужно волноваться, мне пускай и не всё равно, однако я тебя, скорее всего понимаю, – она помолчала и уточнила, – Это как безумие от дракомантии? Рубин тяжко вздохнул и медленно покачал головой, уже придя в себя. – Нет, дракомант теряет свою душу, буквально убирая с него добро в естественном его проявлении, то есть дракомант ужесточается, перестаёт испытывать светлые и мягкие чувства, лишь остаётся привязанность и знание того, что есть добро, а что есть зло, но осознание этого приходит не сразу, очень не сразу, а, придя, уже почти ничего нельзя сделать, – Рубин снова вздохнул и мотнул головой, – в нашем случае дракон может слышать голоса в голове, совершать поступки, которые не сделал бы в обычной жизни. Анемона задумалась и медленно в задумчивости кивнула. – Можешь напомнить, что нам у Цунами надо? – уточнила морская. – Нужны два сильных дракона, – начал земляной, направившись вперёд, – у нас ещё два кулона, так что лучше если подберём их сейчас, пока есть время изучить нужный материал. Они ввалились в директорскую, не стучась и, явно, не вовремя, об этом чётко сказал рёв разъярённой морской и стул, полетевший на земляного, тот его поймал, поставил на пол и вышел в коридор, вытолкнув за собой дракомантку. – Ну и что это было? – пришла та в себя через минуту. – Вмешательство в личную жизнь. Ты почему не сказала, что у Шквала и Цунами "личные" дела? – Рубин сказал это таким тоном, что сразу становилось понятно, что он имеет в виду. – Кто же знал-то, – стыдливо потупилась дракониха. – Подождём или обратно? – А тут есть библиотека? – задумался Рубин. Морская ничего не сказала, лишь кивнула и быстро пошла в нужную сторону. Библиотека не впечатляла, всё-таки с огромной библиотекой Харкоста никакая не сравнится. Слепой библиотекарь впечатлил куда больше, уж что-что, а такого издевательства он никак не ожидал. – Это вообще законно назначать слепого библиотекарем? – возопил он, посмотрев на сидящего в сторонке радужного. – Вообще-то, уважаемый, этот пост я принял сам. – Вышел из библиотечного стола ночной дракон с повязкой на глазах, – вы тот самый земляной, о котором все говорят, Рубин, если не ошибаюсь? Я Звездокрыл. – Наверное. – Земляной пожал протянутую лапу и прошёл за ним в свободный стол, морская села рядом с ним, касаясь боком о его бок. – Я не знаю о чём говорят другие, но имя у меня Рубин, кстати, можно на "ты", а то чувство, будто за спиной кто-то стоит. Морская невольно покосилась за спину, таким тоном это было сказано. – Есть какие-то вопросы? – слегка кивнув, уточнил библиотекарь. – А как ты читаешь? – Этот вопрос вырвался у некроманта невольно. – Это не совсем приличный вопрос, – потупился Звездокрыл. – Можно на него не отвечать? – Разумеется, – кивнул Рубин и задал интересующий его вопрос, – Меня интересует, как может существовать ваше общество в таком состоянии, – он помолчал и уточнил. – Если не ошибаюсь, то текущее состояние цивилизации не меняется вот уже несколько тысяч лет, а это, без внешнего давления, невозможно, отсутствие внешней угрозы ведёт к регрессу. – Можешь пояснить своё видение ситуации? – уточнил Звездокрыл, видимо, не поняв вопроса. – Электрумом было выявлена формула, по которой цивилизация не может существовать в состоянии застоя больше тысячи лет, это считается невозможным, тем более в отсутствии внешней угрозы цивилизация стремиться к регрессу, то есть житьё в пещере, драки когтями и клыками, а в последствии и потеря языка, что ведёт к одичанию и потере разума. – Некромант в ожидании уставился на библиотекаря. – Если не ошибаюсь, – подумав, начал тот, – ты говоришь о развитии и о том, что отсутствие развития ведёт к упадку? – Рубин кивнул, ночной тут же продолжил. – А с чего следует такой вывод, ведь драконы живут в таком состоянии и это факт. – Подумай сам, ты же умный, вода не течёт по ровной поверхности, так и с развитием, оно нуждается в движении, либо вверх, либо вниз, без этого цивилизация разваливается и сама собой начинает течь в низ, то есть деградировать. Вот скажи, зачем что-то строить, если можно жить в пещере? Зачем нужно оружие, если есть когти и клыки? Зачем что-то готовить, если можно есть сырым? Зачем уговаривать, просить и покупать, если можно взять силой?... – Зачем говорить, если можно рыкнуть? – закончил за него Звездокрыл, – Я тебя понял, но тут врагами драконов являются сами драконы, разве это не повод для развития? – Это может объяснить многое, – Рубин задумался, – но более чем за две тысячи лет это должно было перейти в стадию холодной войны, когда одна сторона пытается обойти другую в развитии. – А как же у вас? – Голос ночного стал ехидным, – неужели у вас что-то не так? – Нет, – Рубин усмехнулся, – у нас стимул к развитию есть, причём очень большой, не стану перечислять всех, но звери против драконов встают невероятные, если в Пиррию попадёт хотя бы один барог, то он спокойно сотню здешних разорвёт, прежде чем его смогут остановить, а ведь это простой домашний скот. – Можешь объяснить принцип развития вашей цивилизации? – попросил Звездокрыл. – Мне нужен пример для сравнения. – Нам, точнее, моей цивилизации пять тысяч сорок семь лет, мы были созданы в качестве слуг более развитой цивилизации, Зодчих, как у нас их называют, отчёт времени ведётся с времени, когда исчезли эти самые Зодчие, но об этом позже, так вот, стадии первобытных стай и вожаков сохранились только у огненных и драконов холода, как и рабовладельчество, только в чуть изменённом состоянии, в остальном индустриально-монархический, более точного определения дать не могу, однако точно могу сказать, что единой обменной валютой всегда была польза обществу, из других платёжных средств только шары из разного металла определённого диаметра, но это никогда не было особенно популярным, кроме того, у нас развитие идёт в сторону магии и улучшению собственной выживаемости, за последнюю тысячу лет магия развилась до шестой степени из десяти, мы в плотную приблизились к уровню развития Зодчих, ещё тысяча лет и мы превзойдём их, мы превзойдём своих создателей, – Рубин замолчал, чтобы глубже вдохнуть и продолжил. – По мнению Электрума, драконы – это продукт высокоразвитого общества, когда в стороне остаются все войны, междоусобные дрязги и недопонимания, дракон создан для всеобщей экспансии и мирной жизни, дракон не может развиться в естественных условиях, он слишком хорошо приспособлен, чтобы быть разумным существом. – Чем можешь доказать свои слова? – Могу отрезать себе голову. – Рубин успокаивающе провёл по спине вздрогнувшей при этом Анемоны. – Драконы из моего мира максимально приспособлены к жизни, в плоть до поедания того, чего есть вообще невозможно, к примеру торфа на болотах или нефти, ну а магия, – он усмехнулся, достав из мешочка уже знакомый куб, – прямое закачивание практический любой информации прямо в мозг, медицина, позволяющая даже воскрешать мёртвых, если смерть произошла меньше часа назад, Троица уже придумала способ, как менять вид, Уран работает над переписыванием памяти в новое тело, старости у драконов и так нет, так что мы на пороге. – Старости нет? – удивилась Анемона, – Ты не говорил об этом. – А разве вы стареете? – Рубин удивлённо посмотрел на морскую, – Как это может быть? – Как же проблема перенаселения? – заинтересовал учёного закономерный вопрос. – Средняя продолжительность жизни дракона сто лет, природа всё равно находит способ убить дракона примерно за это время, если этого не делает природа, то магия, кстати, такая же составляющая природы, если же дракон доживает до двухсот лет и не учится идеально контролировать магию, то он начинает умирать от переполнения, к трёмстам годам такой дракон представляет собой живую стихию, к тому же, нам пока не удалось решить проблему мутации и пробуждения разума сразу после рождения, а не после трёх лет. – Кажется я понял, вы приспосабливаетесь, после ещё, ещё и ещё, через определённую границу начинаете использовать внешние силы, такие как магия, кстати, случаи мутации были? Рубин уважительно посмотрел на библиотекаря. – Да, не обладающие даром начинают приобретать черты съеденных ими зверей, если их геном лучше, чем у дракона, так же и с растениями, я видел однажды дерево, в которое превратился дракон, только это редко, очень редко, кроме того, эта проблема решена. – Понятно, можешь привести пример регресса? Уверен, у учёных из твоего мира был пример такого регресса и деградации. – Хорошо, сейчас я расскажу вам одну историю, которая произошла с тремя драконами из моего мира, прошу не прерывать. Он осмотрел всех присутствующих: недоверчивого Звездокрыла, Анемону, положившую голову на стол, насторожившего уши радужного за соседним столом, непонятно откуда появившуюся и на удивление внимательно слушавшую Светлячок, только после этого начал говорить. «Рай для драконов» Их было трое, истории не нужны их имена, важен лишь сам факт, три первородных дракона, один самец и две самки, что попали в этот мир из другого, тут так же важен сам факт попадания, а не способ или причина. «Это был идеальный мир, тут было всё: деревья до небес, большие звери и отсутствие хищников, – это был рай для драконов, есть всё», – именно так подумали первородные и начали спокойно жить, особым умом ни один из троицы не отличался, вот и не задумывались о будущем, в следствии чего начали плодится, ничего удивительного в этом нет, любые живые существа стремятся к поддержанию вида и продолжению рода. Примерно через десять лет на планете было три десятка особей, и ни один из них не пробудил разум, это были звери, доброжелательные по отношению друг к другу и беспощадные по отношению к другим, первородные забеспокоились, ведь не этого они хотели, даже попытки воспитания привели лишь к пробуждению зачатков разума, дракону не нужен разум, чтобы жить в раю, у них и так было всё. Примерно через двадцать лет драконов было больше сотни, они, как саранча, заполнили всю планету, выедая всё, до чего доходили зубы, когда упали первые из огромных, больше самих драконов раз в десять, деревья, первородные начали искать выход из ситуации. Ещё через сто лет драконов было уже тысячи, на планете вымерли все крупные животные, а деревья падали чуть ли не каждый день, первородные же нашли единственный выход, при котором природа остаётся – это полное уничтожение драконов, с болью в сердце и душе, они начали убивать и поедать собственных детей, невозможно представить их боль при этом, убить сородича и так не легко, а если этот сородич – собственный ребёнок тем более. Что бы там ни было, но ещё через сто лет, когда число драконов превысило десять тысяч, от планеты не осталось почти ничего, кипящее болото с выступами скал, изборождённых сетью пещер. Первородные достигли своего, они изменились, став драконьими волками — существами, которые могут питаться только и исключительно драконьим мясом, сами они уже мало походили на драконов, даже примерно описать их не просто сложно, а невозможно, мешанина из конечностей и гора плоти, с начала можно подумать, что они не способны ни на что, но это были идеальные убийцы драконов, оставшиеся драконы объединились против первородных, каждая из троицы действовала отдельно от другого, но и по одиночку их не могли остановить когти, клыки и пламя неразумных существ, тогда в них пробудился разум, пробуждая запретные знания, все оставшиеся драконы объединились и разделились на три группы, каждая из которых пошла на уничтожение отдельного первородного, в тот день планету сотрясли три взрыва, которые чуть не стали причиной раскола планеты, горы от этих взрывов пришли в движение и пробудились многочисленные вулканы, ураганы начали гулять по кипящей грязи, в которую превратился рай. Три первородных выжили при взрыве, однако каждый из них существовал последние годы на планете, драконов не осталось, так что они сделали то последнее, что могли – они соединились и начали поглощать сами себя, впав при этом в анабиоз. Через какое-то время на планету прибыла группа учёных, они обнаружили медленно восстанавливающуюся биосферу, самые примитивные виды растений, полное отсутствие животных и рыб, а так же небольшой шар из плоти в состоянии анабиоза, его доставили обратно в родной мир, а эту планету оставили восстанавливаться, шар из плоти был разделён на три части, в которых определили сильно изменённых драконов, они попали под проект извлечения памяти, это было сложно, так как изменения мозга было больше пятидесяти процентов, но всё же их память удалось извлечь, благодаря чему и удалось узнать историю смерти планеты-рая. *** Рубин замолчал, уставившись на Звездокрыла, молчали все, слышались лишь приглушенные звуки шагов и голоса учеников в коридоре. – Значит, – прервал тишину Звездокрыл, – гиперадаптивность, назовём это так, вредит самим драконам. Эти слова стали триггером для начала движений, Светлячок медленно исчезла, Анемона пододвинулась ближе к земляному, хотя куда уж ближе-то, радужный с шуршанием убрал свиток и раскрыл следующий. – Вынужден с этим согласится, – кивнул Рубин, – однако могу представить, что произойдёт, если туда попадут, к примеру, ночные из Пиррии. – Согласен, – подтверждающе кивнул библиотекарь,– либо вымрут от кровосмешения, либо займут своё место в пищевой цепочке, в любом случае, разум они потеряют, как и стремление к развитию. — В любом случае, пока это не подтверждено практикой, это остаётся лишь теорией, – решил закончить Рубин. – Ты говорил о рабстве, – решил уточнить ночной. – Оно у вас есть? – Как бы это сказать, – начал подыскивать слова некромант, – не прямо вот так, рабство, а изменение мышления, лучше приведу пример: дракону одевается ошейник, который заставляет его находиться в определённом обществе так, чтобы этот дракон сам находился в этом обществе, примерно через три месяца ошейник уже не нужен, дракон сам аргументирует своё нахождение в этом обществе, примерно через пять лет эффект спадает и дракон волен как вернуться обратно, так и остаться в этом обществе. –Акакжесвободаволиокоторомтыговорил? – скороговоркой прозвучал голос Светлячок из неоткуда. Земляной помолчал секунд десять, пытаясь понять эту скороговорку и ответил. – С ходу это не объяснить, но если в кратце, то огненным драконам разрешается лишать дракона свободы, однако срок этого не может превышать пяти лет, – Рубин посмотрел на ночного, уже открывающего пасть для уточнения, и добавил. – Кстати, если слепота не врождённая, то могу вылечить. Вновь повисло недолгое молчание, на этот раз его прервала Анемона: – Я не поняла, некроманты работают с мёртвыми или как? – Именно так, – солидно кивнул земляной. – Тогда ты не правильный некромант, – решила морская, – работающий с мёртвыми не должен уметь вызывать демонов, создавать иллюзии и лечить. – Можешь считать меня специалистом широкого профиля, – задумался Рубин, а ведь и правда, он знает куда больше, чем должен знать некромант. — Кстати, когда это я занимался иллюзией? – Кхм,- неубедительно кашлянул Звездокрыл, – у меня очень серьёзный вопрос. – Ладно, – морская прикрыла глаза, – можете говорить. — Ты говорил о прямом закачивании информации в мозг, это как? – задал свой вопрос ночной. – А вот так, – земляной коснулся одной стороной куба центра лба ночного и надавил на противоположную, через секунду убрал куб. Звездокрыл даже понять ничего не успел, отшатнулся, упал на пол, схватился за голову и, по всей видимости, крепко зажмурился, однако уже через секунду встал и сел обратно, три пары глаз укоризненно посмотрели на Рубина, тот не обратил на них внимания. – Ну как? – с опаской уточнил земляной. – Обязательно надо было начинать с теории кристаллов памяти? – укоризненно уточнил ночной. – Слишком большой труд для первого раза. – Тут я не причём, в первый раз всегда это проходит, – пожал крыльями земляной и перевёл тему. – Ну так что с исцелением? — Я не против, – кивнул Звездокрыл и добавил, – если ты оставишь мне хран памяти. – Надеюсь, ты понимаешь, что есть знания, опасные для общества? – уточнил Рубин. – Разумеется, ну так когда приступаем?