Некромант

— Где я? — Голос доносился одновременно со всех сторон и неоткуда, он был и мягким и твёрдым, принадлежал и самцу и самке. — Ты у меня в сознании, — ещё один голос, также из неоткуда и со всех сторон, однако принадлежал он самцу. — Как и зачем я здесь? — вновь первый голос. — Сейчас, — второй голос обрёл определённое место, из которого начал исходить. С громким хлопком в небе появилось небо, синее солнце и розовые облака, появилась земля, на нём тут же выросла оранжевая трава с острыми иголками, вокруг появился лес и большими, в пять-шесть обхватов, деревья со сталь-серой корой, с большими идеально круглыми листами разных размеров. В странной полянке появилось что-то аморфное, бесформенное и живое, оно имело все цвета, словно себёное смешал все краски в густой прозрачной жидкости. Минут пять эта масса менялась, просто зависнув в воздухе, после масса начала собираться в дракона. — Что здесь происходит? — вновь голос из не откуда, но на этот раз определённо это был голос самки. — Несформированный сон, — ответил дракон, собираясь в полне знакомого Рубина, –сейчас и тебе тело сделаю, — он вонзил лапу себе в бок и вырвал ребро, рана тут же заросла, а в лапе земляного оказалась белоснежное ребро. –Ну и как мне из этого себе пару делать? — недоумённо спросил он, после чего просто отмахнулся. — Ну ладно, и так сойдёт. Он несильно бросил кость вперёд. — Делай хорошо, а не как получиться, — донёсся недовольный голос. Прямо в воздухе начали появляться куски мяса, кости, органы, они быстро собрались в дракониху, Анемона была больше настоящего размера и совершенно без чешуи и ушей. — Странные ощущение, — призналась она, проводя по идеально гладкому телу, — а почему я слышу, у меня же нет ушей? Некромант подошёл к самке и провёл по рогу, после мягко улыбнулся и провёл лапой по шее. — Хочешь чешую? — уточнил он, не ответив на вопрос. Анемона довольно изогнула шею и медленно покачала головой. — Не сиот, но всё же, — она хитро посмотрела на некроманта, у него-то чешуя была, — зачем я здесь. Земляной тяжело выдохнул, отошёл от принцессы и уставился в пространство так, словно там кто-то был. — Сама проявишься или мне ещё одно ребро вырвать? — Усмехнулся он. В воздухе медленно, словно радужная, появилась дракониха, чешуя её медленно приобрела чёрно-фиолетовый оттенок, у глаз появились «слезинки», та недовольно встряхнулась и посмотрела на земляного. — Я же, вроде, просил не подглядывать за моими снами, — укоризненно проговорил земляной. — Это не я, — покачала головой Луновзора, а это была именно чтица мыслей, пускай и с чуть изменённым цветом чешуи и размерами, уши у неё, в отличии от Анемоны, были. — Меня будет кто проявлять? — раздался ещё один недовольный голос, принадлежащий самке. — Тут ещё кто-то есть? — недоумённо уточнил Рубин. — Да, — краткий и чёткий ответ не мог принадлежать никому, кроме Сапфира. — Кажется, я тоже тут? — Голос ошарашенный и максимально удивлённый. Рубин мотнул головой и осмотрелся, под его взглядом появились ещё три дракона: Фартуна с непонятной конструкцией из костей на спине и мотком тонкой цепочки на шее, чешуя у неё была болезненно фиолетовой, как у начавшего подгнивать мяса, Сапфир был в тускло серых доспехах с многочисленными царапинами и потёртостями, но не смотря на это сразу было понятно, что эти доспехи уберегут от очень многого, на лапах его красовались длинные острые даже на вид когти из оранжеватого металла, на боку его висела необычного вида стальная коса с каменным лезвьем, Вихрь не претерпел особых изменений, лишь на боку висели кожаные ножны с мечом. — Теперь нужно понять, что тут за собрание, — проговорил Рубин, тяжело вздохнув. — Так выглядит твой мир? — поинтересовалась морская, осматриваясь. — Нет, но если сделать так, — облака и светило обрели свой привычный цвет, появились ещё деревья, высокие и тонкие с нормальными листьями жёлтого цвета, круглые листья обрели сероватый оттенок, — теперь это почти точная копия запретного леса рядом с речными, — некромант улыбнулся. — Мать вашу, чтобы тебя черви сожрали, хвост в горло засунуть, рогами подхвостье заткнуть, языком… — Именно так началась матерная терада Фартуны, которая, видимо, поняла, почему они здесь. Когда над лесом разнёсся громкий звон, земляной вздрогнул. — Карты судьбы, — прошептал он. Сапфир зажал пасть драконихе, оборвав словоизлияние, после чего вытащил из держателя косу. Из довольно густого леса послышался вой и крики обезьян. — Золотые обезьяны, — мгновенно определил Рубин, проведя по своему рогу и нащупывая цепочку с черепами, рядом с ним тут же начали формироваться призрачные силуэты, — а я без черепушки демона. — Кто-нибудь объяснит, что здесь творится? — потребовала морская. — Позже, — тон некроманта однозначно говорил о том, что вопросов сейчас задавать не стоит, — Ани, Луна, держитесь подальше, Вихрь, защищай их даже ценой своей жизни, бой будет не лёгким. Песчаного не нужно было упрашивать, он приобнял драконих и отвёл их назад, Рубин прикрыл глаза и приступил к творению заклинаний, Сапфир обнажил косу, встал на задние лапы, сильно для этого сгорбившись, и распахнул крылья, затянутая тонкой металлической плёнкой часть кожи была изукрашена тысячами загоревшихся мелких рун, из каменного лезвия пошёл лёгкий зеленоватый дым. Мотки цепочки сами собой сползли с шеи драконихи, костяная конструкция медленно расползлась по телу, повторяя скелет драконихи, только сверху, при этом было непонятно, как он оставался на коже, видимо, магия, в воздух взвились чёрные тени. Через несколько десятков секунд на поляну прыгнули первые обезьяны, так их могли бы назвать только законченные оптимисты, высотой до туловища дракона, с длинными лапами и тремя хвостами, они имели ярко золотую шерсть, зубы их выпирали изо рта так, что сразу становилось понятно — траву эти существа станут есть в последнюю очередь. Волну обезьян встретили призраки, звери начали бить по телам полупрозрачных существ и кусать их, те делали то же, однако ни одна из сторон не преуспела в этом, умершим было всё равно на укусы, когти и клыки призрачных существ просто не могли пробить шкуру с золотой шерстью, в глаза же бить додумывались не многие. Следующие просто перепрыгнули дерущихся, их встретили тени Фартуны, мелкими птичками бросившиеся к золотым шкурам, уже через пару секунд после касания тенями шкур, обезьяньи выбывали, из кожи начинала сползать гниющими ошмётками, к сожалению, теней было не так много, как того бы хотелось, десяток обезьян прорвались к жнецу смерти. Оружие косаря смерти прошлось по первому ряду существ, после этого его силуэт просто размазался в пространстве, знающему даже могло показаться, что отражение заменил настоящий Сапфир, однако размазался не только земляной, но и животные, ввязавшись в бой с первым нормальным противником. Смерть призраков настала вместе с окончанием работы некроманта, Рубин влил в плетение энергию и указал направляющее в сторону противников, это стало началом конца золотых обезьян. Много лет прошло с тех пор, как эти твари загоняли его днями, он многому научился, в первую очередь, противостоять тварям запретного леса. Над головой некроманта зажёгся огромных размеров идеальный шар к которому потянулись золотистые ними от всех обезьян, некромант протянул лапы в сторону противника, корректируя направляющие нити и усиливая выкачку жизненной энергии. К бою Сапфира присоединились ещё десяток обезьян, это стало концом для жнеца, имея преимущество в оружии и скорости, он не смог противостоять толпе, те просто растоптали его, на столько исковеркав доспехи, что жнец просто не мог нормально двигаться и остался лежать бесформенной грудой металла и плоти. По поляне разнёсся свист цепи, и взлетевшую фигуру проклинательницы окружила сфера из проклятий, выглядевших как туча мелких птиц, летящих с неимоверной скоростью вокруг болотной, участь обезьян, рискнувших коснуться сферы была предрешена, — гниение заживо. Третьей стеной неожиданно стали Вихрь и Анемона, пускай первый не был столь быстрым, как Сапфир, а вторая не так так уж много и знала, но задержать зверей они смогли, по крайней мере одну минуту, пока поглотитель окончательно не лишил их жизненной энергии. — Ничего страшного, — попытался успокоить Рубил плачущую Луновзору, стоящую над изломанным телом песчаного. Некромант изменил конфигурацию нескольких рун и направил поток жизненной энергии с начала на Вихря, а потом и на Сапфира. Через минуту непрекращающегося хруста и хлюпанья в песчаном невозможно было узнать мешок с изломанными костями, ночная обнимала его за плечи и плакала, крепко прижимаясь к его грудине. Сапфир же как был изломанным куском металлолома, так таким и остался, лишь поднялся в воздух и начал нагреваться, жнец знал своё дело и мешать ему не стоило. — И что это было? — Морская изрядно перетрусила и терпеть пряталась под крылом некроманта, высунув оттуда лишь голову. — Карты судьбы, — тяжело повторил Рубин и посмотрел на Фартуну, та уже стояла на земле и обеспокоенно смотрела на кучку медленно краснеющего металла, на месте жнеца, некромант бы попрактиковался в холодной ковке, поскольку поддерживать жизнь в куске угля не так уж и просто. — Карты судьбы — это игра для сильных одарённых, поскольку споры таких особ оканчивались огромными котлованами на местах городов, была придумана эта игра, правила довольно просты: противостоящим сторонам раздаются по шесть карт, в каждом своё смысловое значение, побеждает тот, кто смог выжить, однако здесь что-то не так, так как я не знаю своих карт и вообще не соглашался играть, — Рубин мотнул головой. — Ну, а мы что здесь делаем? — зло прошипела ночная, тоже мотнув головой. — Ты можешь думать потише? От твоих мыслей голова раскалывается даже у меня. — Вы мои стражи, — недовольно вздохнул некромант, — если сила одного одарённого превосходила силу другого, то тот, кто слабее может взять себе стражей, помощников, удивительно, откуда здесь вообще взялись маги. — Стой, — начавшего приходить в себя Вихря волновал другой вопрос, — а ты сможешь играть, не зная свои карты и можешь подробнее объяснить правила? Я их не понял. — Сможем, просто будет сложнее, но сможем, — отмахнулся Рубин и задумался. — Вы пока отдыхайте, я попытаюсь узнать, кто наш противник и на сколько он силён. Рубин лёг, положил голову рядом с тоже лёгшей драконихой, закрыл глаза и начал думать. Первой победной мыслью было «выйдя в мой мир вы обрекли себя на смерть» — только после этого мысли перешли в конструктивную структуру. «Первая карта» — мысленно проговорил он, так как не знал ни названия, ни смысла этой карты. Всё вокруг сменилось, в безбрежной пустоте висел паук, может паучиха, кто их разберёт, он был похож на чёрную вдову, только с красным брюшком и с невероятно толстым панцирем. Первой картой оказалась «ледяная пустыня», в битве смыслов побеждает тот, чья правда оказалась сильнее: земля под лапами паука превратилась в лёд из спрессованного снега, завыл ветер, принося с собой горсти острых ледяных иголок. Паук-сенокосец поднялся и, встряхнувшись, окружил себя куполом из мелких духов холода, не позволяя холоду проникнуть во внутрь, ну, раз есть мелкие духи холода, то есть и большие, которых очень сложно подчинить. Небольшой смерч подлетел к пауку и, разогнав духов, принялся раздирать его панцирь, на этот раз паука окружил магический купол, смешно, если магию можно использовать прямо или косвенно, то столь сильное существо, как высший дух мороза обязан им владеть, это закон выживания и эволюции всех магический существ. Купол паука разлетелся от удара чистой энергии холода, к сожалению, дух может использовать энергию лишь интуитивно, к счастью, умеет он не только бить, магическая и жизненная энергия начали покидать паука, поглощаемые потусторонним существом, паук не растерялся, в ответ начав поглощать суть духа мороза. Рубин удивлённо посмотрел на паука, понятно, что тот ничего не знает не только о магических псевдоживых существах, но и о самой магии, но поглотить чистое воплощение стихии холода. Однако, земляной ошибся, паук полностью поглотил существо первым, шарообразное тельце и тонкие лапки застыли, превратившись в лёд, после чего паук встряхнулся, сбрасывая с себя ледяную корку и показывая новое, изменённое тело, адаптация сделала своё дело, приспособив паука к холоду, путём поглощения сущности холода. Рубин вернулся в поляну и осмотрел собравшихся вокруг него драконов, Сапфир уже был цел, его новенький панцирь медленно остывал, от самого жнеца шёл лёгкий дымок и запах жаренного мяса. — Сейчас мы окажемся в неприятной ситуации, так что предлагаю поплотнее сжаться и быть готовым ко всему, — тяжело вздохнул земляной. — А это считать «неприятной ситуацией»? — ехидно уточнила Фартуна, указав на небольшой смерч. Некромант кивнул и проговорил раздумчиво. — Если не ошибаюсь, то это ураган, Фартуна, создай немагическую опору, Сапфир, будь готов подхватить полетевшего, а я подержу магический, — дав приказы, он быстро когтем начал чертить на земле пентаграмму и руны. — Он приближается, — встревожился Вихрь и, вытащив свой меч, посмотрел на тусклое лезвье, — кажется, тут что-то не так, — озвучил он свои мысли. — Ураган магический, — недовольно проговорил земляной, бросив своё дело и подойдя к болотной, морская всё так же оставалась у него под крылом, — извини, дорогая, — он быстро провёл языком по кончику носа драконихи, та смущённо спрятала голову под его бок, — тебе придётся посторониться, — на этих словах принцесса возмущённо фыркнула, но ничего не ответила, Рубин посмотрел на цепь, оба конца его торчали из-под земли, оставив лишь небольшой участок, чтобы держаться, что земляной и сделал, ухватившись за цепь, — Луна, к Анемоне, Вихрь, Фортуна, под другое крыло, быстро! Проклинательница выполнила просьбу мгновенно, оказавшись под его боком, при этом злорадно показав Сапфиру язык, ночную и песчаного выполнить приказ заставил лишь усилившийся ветер. Рубин ошибся, это был не ураган, это было торнадо, всё тело земляного окаменело, хватка на цепь стала каменной, а драконы под его крылом не смогли бы выбраться даже при всём желании, конечно, сломав при этом каменное крыло земляного. Торнадо приблизилось, и все четверо дракона могли ощутить, как их начинает медленно расплющивать о внутреннюю поверхность каменного крыла, лишь Сапфир стоял каменной статуей и не подавал признаков жизни, его доспехи из нескольких сплавов тугоплавкого железа и раскрошенных камней имел толщину в сантиметр и весил два центнера, для кого-то это мог быть неподъёмный груз, но только не для земляного, чешуя которого в твёрдом состоянии весила с пол тонны. Каменные лапы оторвались земли, теперь надежда была только на цепь, в прочем, так оно изначально и было. В какой-то момент ветер затих, Рубин опустился к земле, можно было заметить, что цепь всё же немного вышла из-под земли. — Уже всё? — с надеждой спросила Анемона, по голосу было понятно, что она бы с удовольствием опустошила желудок, если бы от чего. — Око бури, спокойное место в центре торнадо, смерча или урагана, — высказался Вихрь, он был в более хорошем состоянии. Вокруг было красиво, неимоверно сильный ветер косил траву с листьями, поднимал камни и вырывал молодые деревца, они же находились в эпицентре этого ужаса. Голова морской исчезла под каменным крылом и их вновь вжало в обратную сторону крыльев. В самом сильном месте бури одно крыло не выдержало и, с громким треском обломившись, поднялось вверх, начав трепетать под сильным ветром и держась лишь на клочке кожи, Анемона вскрикнула и вцепилась всеми конечностями в каменную лапу некроманта, песчаный этого сделать не успел, полетев вместе с ветром, Фартуна удержала от такого же поступка Луновзору, Сапфир же раскрыл крылья и тоже взлетел. Через несколько минут всё кончилось, торнадо ушло, Рубин стал нормальным и недовольно посмотрел на крыло, болотная обнимала ночную, пытаясь её успокоить, морская висела на лапе земляного, не желая его отпускать. — Отпусти мою лапу и вставь нормально крыло, — попросил некромант. Из медленно уходящего торнадо вырвалась драконья фигура, Сапфир стремительно полетел вниз, сжимая в лапах бессознательное тело песчаного. Проследив за тем, как принцесса неохотно его отпускает и начинает правильно укладывать крыло, земляной ушёл в себя. Стоящий в ледяной пустыне паук опустился к слегу, готовясь к следующему удару. Вторая карта было «время», паук встрепенулся, начав меняться. — Всё меняется, улучшается, адаптируется, — повторил Рубин, тоже начав меняться, он стремительно рос, увеличивался в размерах, то же делал и паук, только достигая определённого размера, он вжимался и резко дёргался, сбрасывая с себя ледяную корку брони, — ничто не вечно, время уничтожает всё, всё подвластно времени. Всё замерло, рост прекратился, броня и чешуя начали медленно превращаться в пыль. Рубин мотнул головой, отгоняя лишние мысли, после чего продолжил, направляя мысленный поток в нужном направлении. — Однако, время может течь не только вперёд, но и в обратном направлении, — начавшая распадаться чешуя начала собираться обратно, вместе с этим рост Рубина уменьшался, паук визуально не менялся, лишь появлялась и исчезала ледяная броня, — всё вернётся к истокам, к началу, и чем моложе, тем быстрее оно это сделает. Было понятно, что паук о времени ничего не знает, иначе воспользовался бы своим шансом. Приняв своё поражение, паук громко заверещал и дёрнул конечностями, Рубин вернулся в тело, посмотрел на крыло и довольно улыбнулся. — Спасибо, — некромант с улыбкой посмотрел на морскую. Та наигранно сердито насупилась и попыталась что-то сказать, однако не успела, мир вокруг исчез, все они повисли в пустоте в виде сгустков энергии, причём в море этой самой энергии, земляной почувствовал, как пирийцы начинают растворяться в море чистой, не направленной энергии. Рубин тут же начал действовать, сейчас он был готов ко всему, к такому тоже, кроме того, эта энергия чистая и не принадлежит одной отдельной стихии, так что это идеальное место для артефактора, почти что астрал. Потоки энергии начали сплетаться в определённой последовательности, руны в чистой энергии не создашь, а вот плетения — запросто. Из всей поверхности сгустка энергии, которым сейчас был Рубин, начали вырываться вуаль из чистой энергии, она медленно оплела сгусток энергии Анемоны, Сапфир и Фартуна взяли на себя Луновзору и Вихря, пускай их плетения не были так идеальны и красивы, как плетения Рубина, но от растворения в чистой энергии они уберегли. теперь же предстояло противостоять карте энергии, пускай некромант тут ориентируется довольно неплохо, но это не меняет дело, хотя нет. Энергия не может существовать в чистом виде, без физической составляющей, для всего нужна материальная основа, иначе, рано или поздно, энергия распадётся, исключение — энергетический слой астрала, только в этой реальности энергия существует без материи, точнее, она связана с материальной составляющей всех остальных миров, так же, как и мир мёртвых, только там может быть соединение энергии смерти и жизни, огня и воды без взаимного уничтожения, из одного слоя можно проникнуть в другой, к примеру, в слой грёз, где находятся воспоминания, знания, сны, фантазии и мечты всех разумных мира, или войти в отражение отдельных миров, в которых энергия тесно связана с материальной составляющей этого мира, а после проникнуть и в сам мир, таким образом путешествуют некоторые особо сильные одарённые, сделать так достаточно просто, это сможет даже Рубин, не особо сильный одарённый. Пространство закрутилось в воронку и втянуло в себя сгустки энергии с матрицами личностей драконов. Они вновь оказались в лесной поляне. Анемона встряхнулась и возмущённо посмотрела на Рубина, в отличии от неё, ночную и песчаного штормило, они то беспричинно смеялись, то начинали плакать, то яростно спорить друг с другом, при этом сами не понимая причину спора, через минуту они пришли в себя. — Восстановление энергетики тела, — опережая вопрос проговорил некромант, — ваше энергетическое тело таково, что самыми слабыми звеньями являются эмоции, именно они и начали растворяться, пока мы находились в астрале, сейчас, в естественных условиях, они вернули свою естественную форму самым быстрым способом. Самки недовольно отвернулись, Вихрь устало лёг на траву и закрыл глаза. Некромант осмотрелся, не спеша продолжать игру, не смотря на свою браваду, он сильно рисковал, ведь знай паук больше, в частности, про энергию Хаоса, без труда убил бы как пирийцев, так и Сапфира с Фартуной, он бы их всех с удовольствием поглотил и начал бы искать новых жертв, от этих мыслей по телу прошла дрожь. Вокруг была всё та же поляна, только тел золотых обезьян уже не было, ну что же, уже хорошо. — Нужно продолжать, — проговорил Сапфир, подойдя к другу и хлопнув его по плечу. Некромант выругался, потёр чуть не вывихнутое дружеским ударом плечо и кивнул, пора. Мир изменился, дракон и паук оказались в полной пустоте, следующая карта оказалась картой Заклинания, одна из, так называемых, карт — дуэлей. Сеноконец тут же зашевелил передними хилицерами сплетая невероятно сложную магическую паутину, новые и новые нити покидали тонкие коготки пука и устраивались в воздухе, соединяясь с другими нитками. Паук начал создавать что-то своё, что-то огромное, невероятно красивое и колоссально сложное. Рубин не стал от него отставать, в этом месте без времени, практический без законов физики, возможностью вспомнить любой момент жизни и бесконечной энергией он мог творить столько, сколько того хотел. В памяти тут же появились давние зарисовки одного единственного заклинания, сложного в первую очередь своей невероятной тонкостью и многослойностью, невероятно мелкие руны выстраивались в другие, более крупные, те, в свою очередь, выстраивались в другие, и так четыре, а то и пять раз, нити между рунами так же многослойные, из соединённых меж собой рун. Части сложнейшего по сути плетения возникали в сознании Рубина, из ауры тут же вылетала мелкая пыль из микроскопических рун и собиралась в эту часть. Через долгих три дня огромное и невероятно сложное, почти невозможное плетение было завершено. Рядом появился два заклинания, тонкая и законченная паутина галактики со звёздными системами из мелких паутинок и планетками, конечно, упрощённо, но даже это было невероятно сложно и завораживающе красиво. Рядом с ним плетение Рубина выглядело большим, громоздким и идеальным, пускай куб с неровными краями не выглядел так красиво, как у паука, но он был законченным и идеальным, по заклинанию паука можно было создать что-то вроде не до галактики с пустыми и почти усреднёнными планетами и звёздами, на самом деле огромная работа, требующая кропотливости и воображения. Плетение некроманта де создавало жизнь, если бы его можно было воплотить в реальности, то он создал бы полноценного живого дракона, который сам может творить, это было целью всей его жизни — создание дракона в виде заклинания, пускай это и останется только на бумаге и у него в голове, а всё из-за того, что при активации уйдёт столько энергии, сколько нет в во всех алтарях стихий вместе взятых, а вот если добавить к ним ещё и энергию сердца Матери вулкана. Темнота рассыпается осколками, паук принимает поражение без мифического «судьи». Вернувшись обратно, он встряхнулся и широко зевнул, три дня непрерывной работы никому не даются легко. К сожалению, он не имеет права на ошибку. — Как всё… — начала было спрашивать Анемона, но мир меняется. Солнце начинает светить тёмно-фиолетовым цветом, ручьи чернеют, деревья скручиваются и сереют, листва съёжилась и почернела, трава заострилась, стпв твёрже, меж деревьев побежали струйки ядовито зелёного дыма, ниже облаков так же заклубился дымок. — Только не это, — с искренним, ничем не скрываемым ужасом проговорил Рубин, прижавшись к земле и немедленно накрыв крылом морскую, — всем тихо, нельзя ни двигаться ни шуметь, представьте себя радужными и слейтесь с окружением. Некромант прижал голову к земле и представил себя мелким незначительным камешком, частью сознания он призывал из глубин себя нечто тёмное, жидкое, порождение мира под умирающим солнцем, мира, где слабейший из тварей способен без труда убить бога внешнего мира, мира, где сильнейшие демоны самых нижних кругов будут трусливо прятаться и молиться творцам, чтобы их не нашли, мира, где мёртвые парят в небе, а живые смотрят в небо пустыми глазами, мира где обитает то, что породило первых из драконов, Проклятый — самый молодой из Древних, Демиургов, запертый в Мире под умирающим солнцем и жаждущий лишь того, что потерял, ничто не укроется от его взора, ничто не спасётся от его гнева, ибо он — Первый. Рубин встал, окинул пустыми, ничего не выражающими глазами сопровождающих — слабаков, не видевших смерти, и накрыл их куполом абсолютного щита, теперь на этом месте была лишь сфера абсолютного мрака, не должны иные видеть Проотца. Воздух сгустился, собираясь в нечто тёмное, мрачное и непроницаемое это была аморфная субстанция абсолютной тьмы, смотрящая на мир тысячами глаз, один из них, размером с самого Рубина, смотрел прямо на земляного, тот не боялся, в страхе не было смысла, так что он просто смотрел, давно, очень давно, тысячи лет назад он так же стоял и смотрел полными ужаса глазами на это существо, бесконечно опасное, бесконечно тёмное, само воплощение зла и ненависти. Сейчас оно не стремилось его поглотить, не видел в этом смысла, а вот нечно другое. Тень окуталась вокруг пространства, огромный глаз устремился туда, видя незримое, это тюрьма полностью принадлежит Проклятому, тут он видет всё и вся. Паук зашипел и задёргался, поглощаемый тёмным аморфным сгустком, через минуту паук полностью превратился в тьму и слился с тёмным сгустком. — Да будет благословенен творец миров, — ничего не выражающими голосом проговорил Рубин и медленно растворился в воздухе. Паук слишком мало знал и не умел играть, он проиграл, глупый, нужно было использовать эту карту последней, или вообще не использовать, никто не знает, как отреагирует Проклятый на проникновение в свой мир. Рубин открыл глаза, тяжело выдохнул и закрыл глаза, крепче прижав к себе Анемону, этот удар отбит, но защитой войну не выиграть, нужно наступать.