Некромант

Все ждали, пошёл уже пятый день с тех пор, как вернулись Сапфир с Фартуной, коробочка с баньши очень обрадовала Рубина, остальные попросили больше не выпускать её, антипатия к этой Пурпур была огромной. Рог его тоже порадовал, но не так сильно, как шкатулка, использование этого артефакта в этом мире практический невозможно, он так и сказал: «Применение рога дважды менее чем за десять лет уничтожит мир». Давитель тоже был готов, правда, его использование вне бесплотной земли было невозможно, вне песков или наполненных энергией смерти камней он грозился просто развалиться, даже просто поднятый в воздух более чем на минуту он просто разваливался на куски. Кроме этого, он ещё создал десятки простых амулетов, почти полностью утолив жажду творения. Крепость стала самым опасным для пауков местом, любой паук ниже пятнадцатого поколения убивался пассивным воздействием амулетов. Рубин встрепенулся, кажется, началось, волна пошла с двух сторон, причём на магические мины паукам было плевать. Встав, некромант подошёл к колоколу на вершине центрального данжона и с силой долбанул по нему башкой, рог только начал отрастать, так что он зазвенел, от чего в голове тоже установился звон. — Опиши обстановку, — потребовала королева, как только земляной приблизился. — Идут с двух сторон, — широко зевнув, проговорил Рубин, слегка прикрыв глаза, — много, очень много, думаю, мне удастся сдержать наступление с одной стороны, вам же нужно бросить все силы на противоположную, — некромант попытался определить стороны, но не смог и просто указал когтем. — Раньше ты говорил, что не сможешь один выстоять против большого отряда, или их не так много? — Тёрн приподняла бровь. — Раньше при мне не было осадного набора, — земляной оскалился, — я и не собираюсь сражаться со всеми ними один, — он показал кулон с простым металлическим колечком, — это подниматель, любой мёртвый в радиусе пяти километров поднимется в виде высшего зомби, и не важно, кто это, он поднимется и будет сражаться против пауков, если в этом ком-то есть магия, он поднимется в виде лича, если есть воля, то в виде мёртвого воителя, в общем, не один я буду, ещё на помощь успею прийти. Живое чёрное море Рубин встретил огнём, в огромном радиусе земля просто взорвалась, выпуская из себя пламя и просто сжигая всех пауков. Некромант оскалился и бросил в груду пепла камешек артефакта. Пепел вздрогнул и взвился в воздух. Медленно пепельник сформировался, приняв облик невероятно плотного облака, это облако кинулось на ближайших живых существ, то есть, пауков. Рубин знал, что внутри этого облака мелкие пылинки превращают в решето паучков, он сам однажды попал в такое облако и мелкие пылинки прошивали всё тело на сквозь, превращая существа внутри в такой же пепел. Однако море подступало, медленно заваливая пепельника полностью, тот просто не успевал поглощать. Рубин встал на задние лапы, чешуйки на лапах раскрылись, выпуская наружу два камешка, которые тут же полетели в море, потом ещё два и ещё, из когтей появились сплетённые заранее заклинания, они наполнились энергией и так же полетели в чёрное море. Ещё четыре пепельника взвились в воздух, тут же начав развеиваться, заклинания достигли цели и взорвались, тут же начав действовать, по земле растеклись концентрические кольца зелёного огня, выжигая жизнь и вызывая не жизнь, умершее паучки тут же возвращались, накидываясь на живых. Рубин удивлённо рассмотрел море мелких паучков, ни одного большого паука. Опасливо выдохнув, он кинул ещё два камешка и взлетел, полетев в другую сторону замка, на этом месте ситуация была кардинально противоположной, ни одного мелкого паучка, вместо них сотни больших пауков разбирали на части немногочисленных защитников, найдя взглядом Анемону, Рубин яростно взревел. Громогласный рык боли и гнева разнёсся по всей крепости, бесполезный тут давитель тут же покатил в обратную сторону, занять место Рубина, за ним последовала и Фартуна, замершие на краткую секунду пауки и драконы посмотрели на того, кто издал этот рёв, а после вновь продолжили бой. Сапфир, в форме жнеца смерти, и Вихрь спина к спине стояли над двумя вцепившимися двуг в друга телами: передняя часть мёртвого мехоносца и Анемона с пронзённым хилицерами телом, драконы этого мира от таких ран умирают быстро, сердце у них только одно. Элитные небесные выхватывали пауков из толпы верёвкой и, надев такую же верёвку на каждую конечность, рвали их на куски, пауки отвечали убийством песчаных, безглавный и безлапый командир уже был растерзан на куски, как и многие другие песчаные, не обученные воевать в столь экстремальных условиях. Рубин раскрыл крылья и полетел вперёд, облик он пока менять не стал, вытащил из тела любимой острые конечности и, отбросив паучье тело, наклонился над телом морской. — Я не хочу этого снова, — прошептал он, судорожно выдёргивая из бока чешуйку, предпоследний амулет высшего исцеления, — только не снова, только не снова, — как молитву повторял он, прикладывая чешуйку к телу и разламывая его. Свет озарил тело принцессы, вместе с держащимися на одной силе воли воинами, однако помогло это только жнецу и песчаному, пускай тело морской было абсолютно цело, но вот жизни в ней не было. — Жизнь за жизнь, — прошептал Рубин, вонзая коготь себе в грудь, туда, где уже был не заживающий шрам, прямо в сердце, — жизнь за жизнь, — повторил он шёпотом, вонзая коготь в грудину любимой, прямо ей в сердце. Вытащив когти из тела самки, он проследил за тем, как её глаза открылись, и она сделала судорожный вдох, вновь оживая, а в следующую секунду Рубин умер. Наполненные зеленью глаза открылись, тело морской было осторожно уложено на песок, а сам некромант встал, начав меняться, работающие со смертью, как и шаманы или ведьмы, всегда одной лапой в могиле, так что смерть — это не конец. Тело стремительно увеличивалось в размерах, кожа рвалась, не выдерживая напора энергии, мышцы так же рвались, сейчас жизнь в теле земляного поддерживалась лишь энергией смерти, и он использовал её, зверь вырвался наружу, и он был зол, очень зол. Очередной рык сотряс мир, само пространство заколыхалось от этого звука. Здоровенный, больше обычного раза в пять, зелёный дракон с редкими вкраплениями плоти, ударил по ближайшему пауку призрачным черепом, жнец смерти отскочил, а паука просто разорвало на куски. — КО МНЕ, СЛУГИ МОИ! — разнёсся гулкий бас монстра. На землю упали черепа, из которых начали расти призрачные стражи, одним взмахом лапы некромант высвободил часть энергии, обращая в мёртвых рыцарей с десяток пауков, ещё взмах и визжащая на низкой ноте баньши полетела сквозь врагов, обычные драконы тут же улетели, почувствовав, как от нестерпимого визга начинают трескаться кости. Вырвавшийся из пасти Зверя зелёный клуб пламени сжёг очередную группу пауков, из их пепла тут же начала собираться фигуры дракона — сильнейшего воина, погибшего в этих песках. Однако безнаказанным эти действия не остались, лезвье воздуха прошло по шее Зверя, разрубив редкую плоть и не причинив никакого вреда, обычному дракону это бы оторвало голову, но не существу, который состоит из чистой энергии смерти. Зелёный огненный шар устремился в сторону того, кто выпустил заклинание, но особенно здоровенный сенокосец встретил огонь бичом жизни, зелёные капли огня уже не могли никому причинить вреда. Дыхание жизни придало сил живым паукам и развалило мёртвые, проделав в теле некроманта здоровенную дыру, зверь рыкнул и, выпустив ещё два заклинания преобразования в мёртвых рыцарей, выдохнул в сторону паука чистую энергию смерти, паук встретил смертоносный луч скрещенными хилицерами, всё его тело засветилось, этот свет медленно сконцентрировался в головогруди и одним большим сгустком полетело в сторону некроманта. Пространство сжималось на том месте, где две противоположности встречались, а от шара сконцентрированного света оставался след из сжавшегося саму в себя пространства. Поняв, что эту атаку ему не сдержать, Зверь сплёл заклинание, мгновенно, точнее, так было для всех, кто находился в обычном потоке времени, для самого некроманта для сплетения из чужеродной для него энергии понадобилась минута субъективного времени, именно в это плетение врезался сгусток энергии, которого перестал сдерживать выдох. Свет потёк по песку, собирая куски мёртвых тел в одно и принудительно возвращая собранных к жизни, в воздух взвились пятеро песчаных и один небесный, двое воскрешённых тут же были пойманы в сети и убиты, остальные успели улететь. Зверь оскалился, вновь растянул субъективное время и сотворил простые плетения первого ранга: сотня призрачных черепов размазала по земле почти всех больших пауков, Некромант оскалился и одним прыжком оказался рядом с сенокосцем. Лапа, должная размазать паука по песку, была оторвана одним точным движением, бич жизни сплёлся вокруг шеи, тут же начав душить. Земляной не растерялся, выдохнув на паука струю огня, самого обычного, лишённого всякой магии, плетение бича рассыпалось, а сенокосец стремительно начал адаптироваться, но не успел, копьё пронзило тварь на сквозь, тут же выпив всю жизнь. Зверь рухнул на землю, начав приобретать нормальные черты и выдавливая из тела энергию, порванное на куски тело было собрано, однако вот держалось оно лишь на честном слове, порванные мышцы и не подумали соединяться. Закрыв глаза, земляной разбил последний амулет полного исцеления. — Ещё ничего не кончено, — пробормотал он, приказывая визжащей баньши возвращаться в шкатулку и направляясь к разлому. Сжимающейся само в себя пространство расширялось, охватывая всё больше и больше участка пространства. Рубин понял, что если это не остановить, то барьер между материальным и магическим пространством рухнет, разрушив этот мир. Довольно простые для знающего плетения сплелись в сеть, охватив повреждённый участок реальности и тут же начав возвращать его в нормальное состояние. Рубин закрыл глаза и глубоко вздохнул, есть ещё артефакты и амулеты, есть ещё спрятанные в когтях и рогах плетения, однако это ничего уже не меняет, резерв пуст, и он истощён морально, нужен отдых, без этого он либо перегорит, либо на время заменит себя другой личностью. — Рубин, ты в порядке? — Встревоженный и испуганный голос Анемоны. — Нет, я не в порядке, — покачал головой некромант, стараясь хвостом удержать у пасти лапу паука, из которого высасывал мясо, лапы были заняты, а если быть точнее, то левая удерживала правую, чтобы конечность срослась, — у меня оторвана лапа, я был разорван на куски, убит, в меня вселился демон, ты умерла, нас перехитрили, продолжать список? — Рубин устало посмотрел на принцессу. Та села рядом с любимым, оперевшись о панцирь какого-то паука и накрыв его крылом. — Как ты это сделал? — Она провела по грудине. Рубин издал урчаще-свистяще-шипящий звук, удивлённо посмотрел на свою лапу и повторил, результат был таким же. — Самое близкое понятие, — заговорил он нормально, — это — жизнь за жизнь, я отдал свою жизнь за твою, после забрал её у пауков. — Ты же говорил, что не умеешь воскрешать, — напомнила Анемона. — Я и не умею, — не стал спорить Рубин, — это не совсем воскрешение и не совсем обмен жизнями, скорее передача жизненной энергии, чтобы дать другому существу выжить, тут больше подошло бы понятие, — он замолчал, поняв, что только что не смог сказать это слово. — Скажи лучше, — решила не продолжать эту тему принцесса, — разве между языками двух миров есть разница? — Разумеется, — некромант даже удивился, — может быть разница даже между жителями одного континента, не говоря уже о планете. — Но как? — Морская честно не понимала, как может быть разница между языками, ведь он один, все на нём говорят и не может быть никак иначе. — Язык — способ передачи и принятия информации, — пояснил земляной, — слова — лишь звуковые обозначения тех или иных предметов, действий, понятий и им подобных. — Но ведь он один для всех, — воспалила Анемона, — камень — это камень, у него не может быть других звучаний. Некромант медленно покачал головой и издал несколько шипяще свистящих звуков в определённом порядке, после ещё и ещё. — Ты поняла, что я сказал? — уточнил он, с ухмылкой посмотрев на Анемону. Та медленно, словно не веря, покачала головой. — Не думала, что такое возможно, — проговорила она и поискала что-то на земле, подняла клешню, после положила обратно, — а что ты сказал? — Спросил, понимаешь ли ты меня, повторил слово «камень» и сделал тебе комплимент, — он опустил голову к песку. — Это так… — начала было морская, но затихла, когда к ним подлетел песчаный. — Плохие новости, — с ходу заявил он, — ещё одна волна, на этот раз со всех сторон. Рубин похолодел, он сейчас не был готов к отражению атаки, да и никто к этому не был готов, сейчас единственный способ выжить — это… нет, Рубин больше никогда не примет этот облик, в голове тут же вспыхнули имена и частички воспоминаний чужих драконов. — Что будем делать? — Приземлился рядом Сапфир. — Тот же вопрос, — заявил Вихрь, тусклый меч висел на боку, все четыре лапы были замотаны в уже пропитавшиеся кровью бинты. Рубин задумался, очень глубоко задумался, субъективное время растянулось, мир замер, а голова невероятно заныла. — Есть решение, — проговорил он, через субъективный день размышления, в обычном мире прошло чуть больше минуты, — Анемона, — некромант повернул голову в сторону морской, — я могу дать тебе знание о заклинании «торнадо» и подпитывать магией, но от этого у тебя будет болеть голова и всё тело, — принцесса кивнула без сомнений, кто бы сомневался, — Вихрь, — некромант посмотрел на песчаного, — я обучу тебя успокаивать пространство, это не сложно, у тебя сил хватит, — тот кивнул. — Мы будем чертить пентаграмму изменений стихии, — с ходу понял Сапфир план некроманта. Тот кивнул и встал, встряхнувшись, казалось, одним движением он согнал с себя усталость, это снова был некромант восьмого ранга, великий артефактор и универсал стихийник. — Вихрь, пока я обучаю Анемону, объясни всем, что нужно спрятаться как можно глубже. Песчаный серьёзно кивнул и полетел к крепости, за ним последовали и Фартуна с Сапфиром. Земляной повернулся в сторону морской и уточнил. — Готова? — Готова, только что мне нужно делать? — уточнила она. Некромант опёрся о локти крыльев, передними лапами зафиксировал голову Анемоны в одном положении и посмотрел ей в глаза. В следующую секунду мир раскололся на тысячи осколков, сознание морской висело в пространстве, а вокруг неё порили осколки чужих воспоминаний, изредко царапая сознание и оставляя отдельную смутную картинку. В какой-то момент воспоминания сменились и один из осколков проник в сознание морской. «Быстрее, в твоём возрасте я уже умел…» — Смутно знакомый голос и знание о том, что произнёс это длинный и худой белоснежный дракон, однако осколок покинул сознание, так и не раскрывшись. «Удерживай их в себе» — это определённо был голос Рубина. Анемона последовала совету и попыталась удержать следующий осколок. Морская словно попала в сон, всё так же смутно и в то же время неимоверно чётко. «Построение рун должно происходить быстро, — говорил всё такой же белый и длинный дракон с коричневатым отливом чешуи, воздушный, поняла морская, в его роду определённо были земляные, так же он воздушник пятого ранга, допущенный к обучению, — воздух переменчив и малейшее дуновение может изменить конфигурацию рун, лучше для этого создать круг из нескольких одарённых». Он создал в воздухе конфигурацию рун для обычного плетения смерча, довольно простое для Рубина, Анемоне это казалось свитком, в который написали пять текстов, причём один на другой. «Это не сложно» — лёгкий шелест воспоминаний некроманта. Ещё один осколок вошёл в сознание морской, от первого отпечаталась лишь конфигурация рун, обстановка смерилась на тёмную пещеру, прямо в душу Анемоны смотрели два горящие фиолетовым глаза. Откуда-то она знала, что смотрит на неё один из сильнейших псиоников мира, первый ранг третьей степени — Повелитель Астрала, существо, вышедшее за рамки телесного существования. В воздухе начали появляться руны, буквы древнего магического языка врезались в сознание, раскалёнными иглами врезаясь в разум и оставались в нём. «Твой разум слаб, — слова появлялись прямо в сознании, минуя рога и другие органы чувств, — если хочешь сохранить разум цельным, иди прочь». «Я буду учиться у тебя, — голос Рубина дрожал и был каким-то мягким, менее грубым, более музыкальным, — ты — моя единственная надежда». «Впервые вижу того, кому не помогли ни маги разума, ни маги плоти, — существо задумчиво замолчало, — но учить я тебя не буду, я сделаю из тебя хран памяти, ты будешь помнить всё, что захочешь». Глаза исчезли, а сознание наполнила боль, всё существо Анемоны, а может Рубина, наполнила боль. Перед глазами, врезаясь в глазные яблоки и сознание, начали появляться руны. Воздух и ветер — для придания формы, огонь и холод — для придания силы, земля и мощь — для удержания формы, направляющие для указания пути, наполнители и усилители — для увеличения мощности, увеличители, направители; на десятой руне морская перестала понимать, что означают те или иные руны, просто запоминая их расположение, порядок, форму. Хотя, нет, она их не запоминала, это врезалось в её сознание, заставляя запоминать. Через пару минут, показавшиеся Анемоне часами, всё кончилось, морская моргнула и мотнула головой, приходя в себя. — Ты в по… — начал было Рубин, но принцесса резко дёрнулась в сторону и опустошила желудок, — видимо нет, — закончил он и мягко провёл по шее Анемоны. Морская открыла пасть и прошипела несколько слов, раньше они не имели бы для неё смысла, но сейчас она отчётливо поняла их значение. — Что это было? — примерно таким был перевод произнесённых слов. — Экстренное обучение, — некромант опустил голову и начал чертить руны на куске брони паука, — психосоматика, если это слово тебе что-то говорит, так вот, — морская покачала головой, — гипноз, если говорить упрощённо, техника, при котором определённые знания могут быть восстановлены по первому желанию; к примеру, я смогу точно сказать, что делал равно год назад, так же вспомнить определённую книгу в плоть до каждой чёрточки, этот дар дал мне Психо, сильнейший псионик моего мира, это очень болезненно, хоть и эффективно, я могу частично использовать его, если нужно обучить кого-то другого тому, что умею я, — земляной замолчал, с сожалением глядя на принцессу. — Я в порядке, — прошипела она и закашлялась, так как её горло не было привычно к словам такого языка, — мне лучше приступить к плетению как можно скорее, — озвучила она свои мысли и встряхнулась, приведя себя в норму простеньким освежающим плетением. Что именно сделала, морская поняла только когда развернулась чтобы взлететь. — Некоторые заклинания, которые я знаю на подсознательном уровне, ты так же могла выучить, — озвучил Рубин вариант. Морская кивнула и полетела туда, куда улетели Сапфир с Фартуной. — Теперь я? — уточнил Вихрь, всё это время стоявший в сторонке. Некромант сжал голову песчаного и уставился ему в глаза. Мир заволокла тьма, непоколебимая и нерушимая сфера чужого сознания повисла в темноте, разум Рубина был не таким: его сознание было разделено на тысячи отдельных кусков, которые кружили вокруг одного центра, если сравнивать, его сознание было в разы больше сознания любого из местных, даже если сжать все куски в один. Рубин присмотрелся к сознанию песчаного, крепость, не иначе, такой бы выстоял против пожирателя разума, одного, не больше. Осколки воспоминаний начали биться о барьер разума, распадаясь на частички и лишь кусками проникая в глубь, у Анемоны всё было легче, работа с её податливым разумом не представляла сложности, однако вот с этим воином всё было сложнее, в разы сложнее. «Расслабься, — мысленно проговорил он, — рассредоточься». Совет не помог, напряжённый разум не стал мягче. Некромант начал действовать жёстче, осколки воспоминаний обрели острые грани, пронизывая разум и входя в сознание. У земляного была плохая память, хуже, чем у любого другого дракона, из-за этого он и не смог стать псиоником, пожалуй, без экспериментов Зари он был бы простым воином, без Сапфира не был бы никем. Жёсткие тренировки по системе стражей скалл, статус манекена у целителей, такой же статус у проклинателей и магов, экспедиции со старшими в качестве помощника, ночи в лесах, полная зачистка проклятых пещер, встречи с Детьми Ночи. Вихрь получил всё это, точнее, самые важные части, которые бы просто прошли бы мимо сознания у обычного разума, у этого останавливалась, тщательнейшим образом изучалась со всех возможных сторон каждый кусочек, он был подобен губке, впитывая каждый кусочек. Через минуту некроманту пришлось разорвать связь, от чего-то он не сомневался, что песчаный бы впитал все его знания. На секунду земляного обуяла зависть, такая память, такие возможности у обычного песчаного с мира без магии, пробудь он год в его мире, стал бы одним из сильнейших, в прочем, и тут он не слабак. — Ты всё понял? — уточнил Рубин, отходя от песчаного. Он не признавался в этом даже себе, но этот дракон его испугал, за этот короткий сеанс он поглотил все простые руны, простые же заклинания света и созданные невероятно давно, во время войны с демонами, заклинание восстановление магического пространства, этого хватит, чтобы не только научиться создавать заклинания, но и открывать порталы в иные миры, и ведь этот дракон начнёт копать в этом направлении. И ведь всё это не пользуясь психосоматическим запоминанием, невероятные способности. — Я всё понял, — проговорил он и резко посмотрел в сторону от замка. — Пора, — тяжело вздохнул некромант и полетел к данжону. Через десять минут они стояли на вершине центрального здания замка и колдовали. Три пентаграммы перекачки энергии и одна полной концентрации, для Вихря так же начертили отдельную пентаграмму в сторонке, причём похоже она была больше на веко, чтобы ветер его облетел, а не врезался. — И да ветер в жилах моих… — начала было Анемона, но тут же затихла и недоумённо нахмурилась. Она стояла посредине одной из пентаграмм и вспоминала, полуприкрыв глаза. — Говори на родном языке, — посоветовала Фартуна, — может поможет. — Не понимаю смысла в катализаторах, — признался Сапфир, сам не однократно пользующийся этими костылями. — И да пусть ветер течёт по моим жилам… — Морская запнулась на пару секунд, понимая всю несвязность слов, но практический тут же продолжила, — пусть огонь подымется в небо, пусть холод прольётся на землю, — дракониха поднялась на задние лапы и вознесла передние лапы в высь, — и да сказано слово, и да будет сделано то, что я желаю. Вокруг пентаграммы начал кружить смерч, пока что небольшой, но усиливающийся с каждой секундой,. В магическом пространстве творился хаос, из крутящейся вокруг Анемоны энергии собирались руны, медленно складываясь в слова; эти руны искажали пространство, заставляя его сжиматься вокруг себя, как небольшая чёрная дыра; некоторые руны превращались в сгустки неструктурированной энергии, втягивая в себя всё больше пространства, такие сгустки покрывал беловатый туман, который приводил всё в норму, после чего распадался, пустующие места тут же занимала новая руна. От Сапфира, Рубина и Фартуны к Анемоне тянулись явственно видимые нити энергии. Смерч всё усиливался и усиливался, крепчая и набирая силу, постепенно смерч превратился в ураган, занимая всё больший и больший объём, он подхватывал песок, камни и незакреплённые вещи. К тому моменту, когда пауки добрались до стен, торнадо уже разрослось до такого, что начало занимать весь замок, а потом начался кошмар: фронт торнадо вышел за пределы замка, и в воздух начали подниматься не только неживые вещи, но и вполне себе живые пауки. Насекомые всё лезли и лезли, мёртвые тела ранее убитых врезались во всё ещё живые, давя и убивая их. Несколько больших пауков попытались противостоять стихии, но самонадеянные существа оказались уничтожены. Чёрная река остановилась было, но всасывающая сила с одной стороны и толкающая с другой оказались слишком большими. Вой ветра стих через полчаса и внезапно, словно кто-то выключил его. Анемона обессиленно упала на камень и посмотрела на Рубина, тот скалился, держась за остриё торчащего из грудины меча. — Не-е-ет, — взвизгнула Фартуна и дыхнула некроманту за спину облако ярко-красного газа. Проявившийся радужный высоко задрал голову, открыл пасть и превратился в облако пепла, никто не обратил внимание на когтистую лапу песчаного, сжавшую упавший в низ кулон. Рубин упал на бок, держась лапами за лезвие, оно жгло кожу, словно было не белоснежным металлом, а сильнейшей кислотой. Пришёл в действие Сапфир, быстрым движением он выдернул из-за спины некроманта клинок и отбросил его в сторону, причём лапа от таких действий у него просто обуглилась. Морская поднялась, с ужасом смотря на не заживающую дыру на груди Рубина, любая другая рана зажила бы максимум за минуту, тут же что-то было не так. — Держись, брат, — рыкнул жнец и перевернул некроманта за спину. Земляной одним быстрым движением отодрал от лап доспех, резанул когтем по плоти, ужасно изуродованную лапу с дырами от чешуек с соединяющими их чёрными венами украсила глубокая рана, кровь потекла к дыре в грудине. — Жизнь за жизнь, — проговорил он, второй лапой сжав некроманта за нижнюю челюсть и подняв, — жизнь за жизнь, брат, — повторил он громче. — Жизнь, за, жизнь, — голос Рубина был еле слышен, он, явно, умирал, что было для него крайне нехарактерно. Окровавленная лапа прошла по морде некроманта, тот закрыл глаза и глубоко вдохнул. Жнец отпустил челюсть друга и начал от ходить, повторяя про себя слова катализатор. — Что это такое? — Анемона подошла к земляному и провела лапой по медленно заживающей ране. — Священный металл, — некромант остался неподвижен, лёжа на полу, вместо него ответила Фартуна, — он может убить нежить, духов, призраков и остальную нечисть, в том числе и личей вроде Рубина. Сапфир обратился, приняв облик Жнеца, но как-то не убедительно, размерами он ничуть не изменился, разве что только визуально из-за того, что встал на задние лапы. — Пора использовать предпоследний снаряд, — оскалился Сапфир и взлетел, не обращая внимания на отсутствие мембраны. — Идиот, не вздумай, — крикнула Фартуна, тоже взлетая. — Кто, если не я? — Голос жнеца смерти был сухим, хриплым и каким-то потусторонним, в нём не только не было эмоций, он словно сам забирал чужие эмоции. Болотная оскалилась, но опустилась на землю и встала рядом с Рубином, туда же встала и Анемона, приобняв его одним крылом. Пауков осталось не много, что и не удивительно, основная их часть была искалечена и лежала на земле, дёргая конечностями, что выглядело невероятно жалко, группка больших пауков уцелела и собирала вокруг себя более мелких сородичей, земляной полетел именно к ним. Угасающая аура сделала последнее что могла, Сапфир начал слегка светиться, доспехи исчезали, превращаясь в энергию, изуродованная кожа так же обнажалась, за ним плоть. В толпу пауков жнец смерти влетел уже скелетом в обрамлении плотно сжатой энергии, в ослабленном состоянии он не мог ожить, как Рубин или сам же в обычном виде, поэтому, чтобы не умереть, передав жизнь Рубину, он сделал то, на что бы не решился ни один другой — он разрушил то, что было его душой, запустив процесс высвобождения энергии, этот процесс необратимо разрушает душу, лишая дракона возможности воскреснуть, взамен даруя такой разрушительный взрыв, что бы без труда сжёг бы и повелителя стихии. Фартуна тёмной пеленой прикрыла глаза пирийцев и с болью посмотрела на небольшое солнце, пускай это никак и ничем не навредит основному Сапфиру, но этот его кусочек уже никогда не вернётся; да, кусок души восстановится, но именно этот кусок уже никогда не будет жить, а ведь для неё каждая его частичка дороже своей. — Не стоит плакать, — хрипло проговорил Рубин, с трудом подойдя к Фартуне и слизнув её слёзы, — не забывай, кто, если не вы. Проклинательница оскалилась и уткнулась ему в плечо, зарыдав, Анемона отошла в сторону, не мешая болотной. Однако идиллию прервал подбежавший песчаный. — Там это… — тяжело дыша, сказал он, — Снежна и… пауки… они вместе, — он выдохнул и посмотрел на Рубина, тот плотно закрыл глаза, по всей видимости, желая оказаться как можно дальше. Выбора у него не остаётся.