Не прощаю

***

Энди думает, что в этом году осень выдалась неверояно холодной. Пронзительный ветер пробирается под одежду, держа в колючих объятиях каждого, кому пришло в голову погулять этим вечером, мелкий дождь, ледяными каплями попадая за шиворот, заставляет съежиться от неприятных чувств, а машины, каким-то нескончаемым потоком плетясь по дороге, разбрызгивают на прохожих грязную воду из луж. Да, осень в этом году и правда холодная. От такой ужасной погоды не помогает ни теплый шарф, повязаный на шее, ни большой черный зонт, все время пытающийся улететь с очередным порывом ветра, ни даже высокие сапоги, которые вообще-то должны защищать ноги от противной влаги. Такой настрой природы создает соответсвенное настроение и у человека. Неудивительно, что у большинства людей лица хмурые и недовольные, а глаза смотрят на мир то ли с равнодушием, то ли со скрытой злобой. Попадаются правда исключения, вот как тот мужчина в яркой салатовой куртке. Его губы, несмотря на всеобщее унынье, растянуты в озорную улыбку, а серые, как сегодняшнее небо, глаза сияют радостью и весельем. Энди думает, что он влюблен. И счастлив. Еще Энди думает о том, что года два назад на месте это чудака была бы она. Возможно, она прыгала бы по лужам, задрав голову высоко вверх, возможно, упала бы в одну из них, запачкавшись грязью по уши, возможно, рассмеялась бы в ответ на удивленные взгляды прохожих… И все потому, что она была бы счастлива. Для этого ей не обязательно было бы быть влюбленной. Или богатой. Было время, когда для чувства умопомрачительного счастья ей нужно было совсем немного: просто открыть утром глаза, с наслаждением потянуться в постели и понять, что день только начался, что все впереди. Никакие трудности, временные проблемы и тем более плохая погода не помешали бы ей наслаждаться каждой минутой жизни, каждым шансом прожить день полнее и лучше. Да, было время… Сейчас всё немного иначе. Теперь Энди думает, что счастье — это понятие слишком абстрактное и сложное. Именно поэтому она заменила его на слово удовлетворение. Она чувствует себя удовлетворенной, когда может проснуться не в шесть утра, а в восемь, когда она имеет возможность делать свою работу, когда ей хватает денег на оплату аренды за квартиру. Да, ей до сих пор для жизни нужно так мало. Только вот это только удовлетворение, а не счастье. Энди иногда думает, что на счастье она больше не заслуживает. Но чаще она думает о том, что в последнее слишком много думает.

***

Энди решает, что люди в метро такие же скучные и унылые, как и на улице. Не имея возможности роптать на дождь или вечер, они с постными минами смотрять в экраны своих телефонов и планшетов, словно ищут к чему бы придраться и с чего бы повозмущаться. Она даже не удивляется, когда замечает, что сама в это время тоже держит телефон в руках, бездумно листая ленту новостей. Это просто вошло в привычку за последние восемь месяцев работы в «Зеркале». Раньше ее привычкой было считать количество родимок на шее у Юрия, личного водителя Миранды Пристли. Энди выключает телефон и, усаживаясь поудобнее на твердом сидении, вглядывается в окно. Там темно и совсем ничего не видно, но Энди всё равно смотрит, потому что это еще одна привычка, выработанная за последнее время, — до тошноты всматриваться в темноту, чтобы на какое-то мгновение потеряться во времени и пространстве. Это напоминает ей время, когда она также всматривалась в окно мерседеса по дороге до таунхауса Миранды, если за рулём был не Юрий, а Рой, у которого родимок отродясь никогда не было. Это позволяло ей отвлечься от волнения, которое ее всегда охватывало перед встречей с боссом. Сейчас же это помогает ей не думать о тяжелом чувстве в груди, поселившееся там ещё утром. Причина банальная — грязные сплетни о той же Миранде. Таких за последние месяцы было немало: и женитьба, и беременность, и уход из «Подиума»… В этот раз провокаторы превзошли себя — пустили слух, будто подтвержденный Ирвом Равитцом, о смертельной болезни главного редактора журнала. Бред, конечно, но давящее на грудь чувство никуда не уходит.

***

Энди с трудом снимает промокшую обувь и аккуратно ставит возле тумбочки. Аккуратность везде и всегда — один из уроков, которые она засвоила после работы в «Подиуме». Энди кажется, что сегодня она слишком часто вспоминает о своем бывшем месте работы и бывшей начальнице. Не к добру это, не к добру. Снимая тяжелую от дождя куртку и вешая ее на крючек, Энди параллельно проверяет телефон на наличие сообщений от своего информатора по делу взяточничества в детской больнице, который должен был связаться с ней еще утром. От него вестей все еще нет, зато есть смс от ее начальника — главного редактора «Зеркала». Время отправки: 18:45 Отправитель: Грег Текст сообщения: «Сакс, твой информатор пошёл на попятную! Он отказывается сотрудничать дальше! Сакс! Делай что хочешь, но заставь его снова заговорить!» Энди тихо вздыхает и отключает телефон. Этого следовало ожидать. В последние время ей жутко не везёт. Последние восемь месяцев все идёт наперекосяк. А странное чувство, камнем лежащее на груди еще с утра, криком кричит, что сегодняшний день будет хуже некуда. Что ж, начало уже положено. Будет ли продолжение?

***

«Продолжение» Энди получает неожиданно, смотря за ужином вечерний выпуск новостей. Не особо следя на происходящим на экране, она вдруг краем глаза замечает знакомые платиновые волосы. Рефлекторно она делает звук на телевизоре громче и внимательно смотрит на экран, пытаясь понять, что там происходит.  — «Мисс Пристли! Мисс Пристли! Ответьте, слухи о вашей болезни правдивы?! Мисс Пристли, как думаете, это мистер Равитц распространил такую информацию? Мисс Пристли… Мисс Пристли…» — несколько репортеров толпятся возле офиса «Подиума», не давая пройти к машине только вышедшей оттуда Миранде.  — «Без комментариев! Без комментариев! Мисс Пристли не дает никаких комментариев! Раступитесь, дайте пройти!» — Энди с удивлением узнает в этом звонком голосе Эмили. Через несколько секунд в кадре и правда появляется первая помощница редактора, держа в одной руке зонтик над головой мисс Пристли, а второй отталкивая разбушевавшихся папарацци.  — «Мисс Пристли, кто займет место главного редактора после Вашего ухода?! Мисс Пристли, когда Вы узнали, что больны раком?! Мисс Пристли!» — журналисты кружат вокруг Миранды, которая уже почти дошла до машины. Энди с замиранием сердца смотрит на бывшего босса, с одной стороны, радуясь тому, что она не подтверждает глупых слухов, а с другой стороны, содрогаясь из-за того, что она и не опровергает их.  — «Отойдите от машины! Не мешайте! Разойдитесь, я вам говорю!» — Энди понимает, что это уже Рой своей широкой спиной прикрывает Миранду от вспышек фотокамер. Энди ожидает, что редактор сядет уже в мерседес и уедет, оставив репортеров с носом, но… Неожиданно, и для Энди, уже успевшей облегченно выдохнуть, и для Эмили, которая уже успела сложить зонт, и, наверное, для самой себя, Миранда останавливается возле приоткрытой водителем двери. Медленно поворачиваясь, она окидывает журналистов холодным взглядом из-под очков и ждет, раздраженно поднимая руку вверх и призывая их к молчанию:  — «Если вы хотите услышать от меня хоть слово, вам следует перестать жужжать, как надоедливые мухи!» Сердце Энди падает куда-то вниз, когда она понимает, что скажет бывший босс. В нем, правда, еще теплится надежда, что Пристли, возможно, просто начнет угрожать прессе судом за распространение ложной информации или оскорбит их в только ей присущей манере, не использовав ни единого бранного слова. Только вот эта надежда умирает в тот момент, когда Миранда, небрежно откинув влажную от дождя челку, снимает солнцезащитные очки. На Энди с экрана телевизора смотрят, некогда ярко голубые, а теперь тусклые и серые, глаза мисс Пристли. Если бы Энди дали задание описать взгляд, который в этот момент фиксировала камера, она бы назвала только одно прилагательное — болезненный. Таким взглядом часто смотрят дети, если у них высокая температура, — слегка расфокусированно, стеклянными глазами и с нездоровым блеском, который с потрохами выдает их состояние. Именно так сейчас смотрит непобедимая Миранда Пристли. Как большой больной ребёнок.  — «А теперь послушайте меня внимательно. Вся информация, которую вам нечаянно или специально предоставил мистер Равитц, — правда! Следовательно из-за этого в ближайшее время произойдут изменения в руководстве журналом. На место главного редактора «Подиума» мной и мистером Равитцом уже рассматривается несколько кандидатур. Как только мы придем к общему решению — в СМИ об этом узнают. Все остальное вас не касается! Поэтому я больше не желаю видеть представителей прессы возле моего дома или офиса. Это все». Последние слова Миранда уже говорит из салона авто. Рой мягко захлопывает дверцу, скрытая от глаз журналистов и Энди седовласого редактора. Прямой эфир, транслируемый на канале, прерывается на прогноз погоды. С завтрашнего дня синоптики планируют потепление. Только вот Энди, застывшей, как скульптура изо льда, оно вряд ли светит.