Не прощаю

***

Миранде кажется, что она ненавидит осень. Не потому, что даже из салона авто она слышит приглушенные раскаты грома, предвещающие скорую грозу; не потому, что тонированные стекла мерседеса абсолютно бесполезны, так как из-за дождя глядя в них все равно ничего не рассмотреть; и даже не потому, что из-за такой скверной погоды у нее болит голова. Миранда считает, что имеет полное право ненавидеть осень уже только потому, что это последнее время года, которое она увидит. Больше она просто не проживет. Естественно, это всего лишь авторитетное мнение врачей. Естественно, она могла бы просто его проигнорировать, как делала всю сознательную жизнь. Естественно, она могла попытаться доказать им обратное и попробовать сделать невозможное — украсть у смерти еще немного времени. Она много чего могла бы попробовать сделать. Просто она устала. Миранда Пристли устала всем что-то доказывать. Она хочет просто отдохнуть. Миранда с горькой усмешкой на тонких губах думает, что следующие несколько дней будут для нее адом. Незапланированное признание, которое она произнесла всего несколько минут назад перед десятками журналистов, скорее всего сыграет с ней злую шутку. Рассказав о своей болезни, она будто бросила собакам кость — только раззадорила аппетит представителей четвертой власти. Миранда понимает, что они не оставят ее в покое, пока не пороются в ее грязном белье, выставляя самые страшные подробности напоказ. Она бы пережила, ведь ей не впервой, но вот ее девочки… Где-то в глубине души Миранда знает, что была не самой хорошей матерью. И теперь, когда неожиданно не осталось времени для исправления ошибок, Миранда попытается сделать всё, чтобы стать лучше. Хотя бы немного. Хотя бы для них.

***

Из-за сильной головной боли Миранда не помнит, как выходит из машины и отпускает Роя. Ей кажется, что это все из-за чертовой осени, решившей в этом году залить Нью-Йорк ежедневными дождями. Но на краю сознания мелькает мысль, что эта боль все же из-за множества таблеток, которые она должна принимать по предписанию врачей. Миранде кажется, что она сейчас потеряет сознание. Мир колышится со стороны в сторону, звуки слегка приглушены, а зрение откровенно подводит, заставляя вместо входной двери родного таунхауса видеть размытое коричневое пятно. Одной рукой сжимая Книгу, второй она на ощупь находит дверную ручку, дёргает её, открывает, а следом и тихо захлопывает злосчасную дверь, даже с такого минимального расстояния напоминающую дрожащую кляксу. Опираясь спиной о стену, Миранда прикрывает уставшие глаза, всеми силами стараясь позорно не упасть в обморок, как это случилось две недели назад в офисе. Только сил у нее почти не осталось. И времени тоже.  — «Мама! Мамочка! Ты пришла! Мама!» Миранда вздрагивает и с силой заставляет себя открыть глаза и держать их открытыми. Её девочки… Она должна быть сильной ради своих девочек.  — «Мамочка! — близняшки со скоростью ветра сбегают с лестницы и бросаются к ней в объятия. — Мы так скучали, мама! Как ты себя чувствуешь? Мамочка!» Миранда снова закрывает глаза и сильно, как только может, обнимает своих девочек. Они проделывают этот ритуал уже чуть больше недели — с того момента, как она решила рассказать им о своем состоянии. Миранда знает, что сколько бы ей не осталось жить, она с дрожью будет вспоминать тот страшный вечер: большие от удивления и недоверия глаза Кэролайн, когда она услышала, что у Миранды рак, и животная паника во взгляде Кэссиди, которая раньше сестры поняла, что их мама скоро умрёт. А потом они все втроем плакали, сидя на ее кровати и обнимаясь так сильно, будто в любое мгновение их заставят расстаться. Страшнее всего то, что так оно, в принципе, и было.  — «Кэссиди. Кэролайн, — Миранда немного наклоняется и поочередно целует девочек, прижимаясь сухими губами к их щекам. — Со мной все хорошо, дорогие. Вы уже поужинали?»  — «Нет, мама. Мы попросили Кару подождать тебя. Ты ведь поужинаешь с нами?» — Кэссиди, все еще обнимая Миранду, поднимает на нее просящий взгляд.  — «Я не голодна, дорогая, — отвечает Миранда, потому что она действительно сыта по горло десятками пилюль, которых ей сегодня пришлось проглотить. — Но я с удовольствием посижу с вами, а вы расскажете мне, как прошёл ваш день. Договорились?» Девочки только сильнее обнимают Миранду, молча соглашаясь с ней. И в этот момент Миранда очень жалеет, что так редко позволяла им делать это раньше.

***

В ванной Миранду рвет одной желчью, потому что за весь день, кроме таблеток, она съела лишь легкий салат и кофе из Starbucks. Она включает воду в раковине, смывая рвоту с примесью, если ее снова не подводит зрение, крови и, немного намочив руки, прикладывает их к пылающим щекам. Миранда смотрит на себя в зеркало и старается нацепить на себя утешающее ее девочек выражение. Правда получается только улыбка пораженного смертельной болезнью — кривая, неискренняя и болезненная. Как раз под стать ее глазам: тусклым и мертвым. Миранда уверена, что похожие глаза уже когда-то видела. Так смотрела на нее мать в последний год жизни. Всегда такая активная и разговорчивая, последние месяцы она провела сидя в кровати и общаясь с Мирандой на самом примитивном языке. И не потому, что утратила возможность говорить, а потому, что могла посредине фразы забыть то, что хотела сказать. Миранда уверена, что самое худшее воспоминание в ее жизни — это полные страха глаза матери, когда она забыла, как зовут ее дочь. Из-за этого одной из немногочисленных фобий Миранды на долгие годы стала старость — страх того, что она однажды не сможет узнать своих девочек. К счастью, теперь ей это не грозит.

***

На часах час ночи, а Миранда все еще сидит за Книгой. Девочки уже давно спят в своих кроватях, а она все не решается пойти спать. Нет, ее не тревожат кошмары или бессонница. Скорее наоборот: стоит ей положить голову на подушку и глаза сами закрываются от изнеможения. Просто теперь она боится тратить драгоценное время на сон, если его можно уделить любимым детям и дорогому сердцу журналу. Миранда вздрагивает, когда тишину таунхауса разрушает громкий звонок в дверь. Один. Затем второй. Третий. Она понятия не имеет, кто это может быть, но знает точно, что это не тот, кого она хочет видеть на ночь глядя. Миранда думает, что это могут быть распоясавшиеся журналисты, решившие тероризировать ее не только днем, но и ночью. Вставая с кресла, Миранда сильнее сжимает ручку, будто это ее оружие, и неспешно подходит к двери. Звонки продолжаются.  — «Кем бы вы не были и зачем бы не пришли, я рекомендую вам немедленно уйти. Иначе я вызову полицию!» На мгновение звонки в дверь прекращаются. Миранда даже успевает подумать, что человек за дверью испугался и ретировался. Нл потом слышит голос, который заставляет ее сердце на мгновение замереть:  — «Миранда… Это Энди. Андреа… Это Андреа Сакс. Я работала на тебя…» Миранда, даже не дослушав до конца, резко отворяет дверь. И первое, что она видит, — это насквозь мокрую от дождя и дрожащую от холода бывшую помощницу. Глаза которой полны слез.  — «Андреа?»