Иллюзия случайности

Trevor Daniel — Falling

***

С первым выпавшим снегом должны уходить страхи и переживания. Всё началось с, казалось бы безобидного предложения, в виде нескольких баллончиков с краской. Намджун стоял, оперевшись о дверной косяк, спрятав руки в карманы старого пальто, пропахшим сыростью подвалов, в которых тому иногда приходилось ночевать, и той самой бедностью, побитой давным-давно молью, о которой так мало рассказывают в вечерних новостях, пуская в глаза, до тошноты сладостную, ложь. Ботинки старые, но не смотря на это чистые, ведь как говорил сам Намджун — «Обувь — лицо человека», лишний раз отряхивая их от пыли. И хоть каким бы бедным он ни был, и как бы от него не несло порой той самой бедностью, для Тэхёна он был, пожалуй, самым близким и родным человеком, который защищал и подставлял своё плечо в самый подходящий момент. Он умел красиво говорить — чётко и по делу, а мог днями напролёт рассказывать невероятные истории, о том, чего возможно и не видел, а половину, может, и придумал, но до ужаса интересные, моментами поучительные и, иногда, Тэхёну даже казалось, что этот человек точно родился не в то время и не в том месте. Ему бы романы в восемнадцатом веке писать или же доктором каким быть, жить хорошо в большом светлом доме, с окнами выходящими в сад; чтобы летом окна распахивать да ветерок впускать, а зимой согреваться у тёплого камина, да книжки читать; а он живёт здесь и сейчас, перебиваясь мелкими подработками и ночуя где придётся. Великим бы он человеком стал. Так думал Тэхён, в очередной раз исподтишка выглядывая из-под отросшей чёлки и краем уха улавливая тихое мычание. — Снова сочиняешь? — не глядя, он зашнуровывал кроссовки, быстро выворачивая небольшой узелок. Намджун любил музыку. И похоже, что любовь была взаимная. Так ловко у него получалось переставлять слова, соединять их в каком-то невообразимом потоке, заставляя ровно ложиться на, им же и придуманную, мелодию. Почесав затылок, Джун, как любил его иногда называть Тэхён, улыбнулся, опуская глаза — всегда так делал, когда смущался. — Да так, ерунда. — Когда ты уже послушаешь меня наконец? У тебя талант, — Тэхён поднялся с колена и пару раз хлопнул друга по плечу, вытягивая губы и произнося по слогам, — та-лант! Знаешь, сколько компаний захотят тебя к себя, как только услышат твои песни? Он быстро подобрал с пола рюкзак, проверяя, прочно ли застегнул молнию и перекидывая его через плечо. — Я тебе уже говорил, что никому и даром такое не нужно. Всего лишь мусор. Впрочем, как и я сам. Больше всего Тэхёна раздражало, когда он слышал от Джуна подобное. Наверное, за всю свою недолгую жизнь, он не встречал человека талантливее, чем тот, кого он сейчас одарил грозным взглядом, легонько толкая под бок. — Да хватит уже причитать! Тут же дело совсем в другом, — продолжал Тэхён, пока они пробирались сквозь колючую проволоку, почти что уже поржавевшую от старости и дождей, с такой же табличкой, державшейся на честном слове, с кривой надписью "Проход воспрещён", — нам просто пока не везёт, вот и всё! Уверен, что настанет тот день, когда и мы знатно посмеёмся, вспоминая былые деньки и перепачканные в этой дряни, — он колыхнул рюкзак, — руки. Намджун улыбнулся себе под нос. Тэхён — оптимист, видит во всём хорошее, словно прожектором освещая всё своей квадратной улыбкой. Чудак. Казалось, по уши наплавался в дерьме, ощущая весь вкус бедности, приютской жизни, чёрствого хлеба, а порой, и просто урчащего живота, а всё такой же — весёлый, жизнелюбивый. А он, с точностью да наоборот — реалист, с каплей пессимизма. Словно гадкая змея, чувство страха и чего-то зловещего, заползло куда-то глубоко под кожу, наполняя его ядом, разливающимся по телу в виде твёрдой уверенности — что-то да случится. Забравшись на небольшой помост, Тэхён бросил рюкзак на землю, отчего в воздухе образовался слабый клубок пыли. Он молча вытряхнул всё содержимое и схватив первый попавшийся баллончик, поднёс руку вверх, встряхивая и немного помедлив, принялся что-то выписывать. Намджун несколько минут стоял неподвижно, наблюдая. Если Тэхёну нравилось, когда Джун рассказывал очередную историю, то Намджуну по нраву скорее была тишина. Затем, последовав примеру друга, Намджун присел на корточки, перебирая баночки с краской. — Удача, Тэхён-а, — удел богачей, — сказал он спокойно; наконец, определившись с цветом, принялся и себе что-то вырисовывать. — Вот когда есть у тебя, скажем, миллион ввон — тогда, пожалуйста: любые двери открыты. А так, барахтайся сколько влезет, а исход один — помойка. — Вот увидишь! — Тэхён надул губы, сильнее закатывая рукава джинсовой куртки, — Однажды всё поменяется! Возможно, уже меняется, — он на секунду замер, словно к чему-то прислушиваясь, — чувствуешь? — Чувствую только этот ужасный запах, от которого меня сейчас стошнит. — кивнул он на краску, держащую в руках. — Ну, вот ты вроде начитанный человек, а иногда таким дураком кажешься. — Тэхён вернулся к рисунку. Начали проглядываться первые буквы, но как ни пытался Намджун, всё никак не мог сообразить, что же там выписывает младший. — Вот я верю, — отозвался Тэхён, и небольшое эхо разнеслось по полуразрушенному помещению, — будут у нас, и машины, и костюмы, и денег, хоть, гм-гм, жуй, — Тэхён аккуратно упустил слово, словно то могло разрушить некую невинность ситуации, — лишь потерпеть чуточку нужно. — Если это и вправду случится, обещаю — пробегусь в одних лишь трусах по всему Каннаму! — подхватил весело Намджун, бросая Тэхёну краску. — Тогда готовь свои самые праздничные труселя, Джун-хён! Скоро будешь сверкать своей пятой точкой, похлеще любого бриллианта! — Тэхён прыснул со смеху, хватаясь за живот и, похоже, что уже представляя себе эту весёлую картину. Но, смех оборвался, будто по щелчку; словно кто-то на середине разговора перерезал провод телефона, заставляя затаить дыхание. Глухо, но достаточно близко, чтобы услышать, раздалась полицейская сирена. И мгновенно хватая с земли рюкзак, Тэхён свистнул Намджуну. Оба помчали со всех ног, перепрыгивая мелкие выступы, спотыкаясь и нервно оглядываясь. Да, они не в первый раз делают такое. Не в первый раз нарушают закон. Не в первый раз убегают, сломя голову. Мелкие кражи в магазине: подумаешь, несколько простроченных батончиков и йогурт; пара кошельков у случайных зевак, и вонючих алкашей из бара. Но, прошлое предупреждение было последним. Кажется, детективы больше играть не намерены и, застукай они их сейчас, точно упекут в камеру, а с их «залётами» там и на пару лет тюремной жизни вполне себе хватит. С первым выпавшим снегом тело и душа должны очиститься. Под старой и обшарпанной крышей небольшой веранды, о ремонте которой уже не заикались лет сто, разворачивалось копошение, словно кто-то, разворошив муравейник, выплюнул на поверхность злобу и отчаяние. — Эй, неудачник! — мальчишка, на целую голову выше Тэхёна, толкнул его к стенке, отчего тот, лишь сильнее вжал голову, поднимая руки в защитном жесте. — Не учили, что стучать не хорошо? Вокруг обступила целая толпа, улюлюкая и вскидывая руки, ожидая продолжения. Взгляды у всех были, словно у кучки гиен, наблюдающих за своей будущей жертвой. — Сопляк решил, что он умнее всех! Из-за тебя меня отчитали, лишив ужина и обязав уборкой! — снова толчок, но уже сильнее. Тэхён оступился на несколько шагов, но не прошло и минуты, как его уже повалили на землю. — Когда к тебе обращаются, нужно отвечать! Слёзы стекали по невинному детскому лицу; он то и дело принимал удары, всхлипывая и понимая, что никто за него не заступится. Разве он виноват, что меньше остальных? Разве он виноват, что лишь хотел защиты, а получил в два раза больше издевательств? Разве он виноват, что оказался в этом чёртовом приюте? Да разве кому было дело до того, чего он хотел? Разве воспитателям здесь есть хоть какое-то дело до того, что очередного неприглядного мальчишку травят изо дня в день. "Всего лишь дети." — услышал он как-то фразу, в который раз сидя у медсестры в кабинете. Он не хотел подслушивать, но будто специально воспитательница как можно тише для всех, но как можно громче для него, жаловалась на свою нелёгкую работу, будто гвозди, в самое сердце мальчика, вколачивая, да ещё и прокручивая лишний раз — чтобы больнее было. Она говорила много чего, всего и не упомнишь. Но почему-то лишь эта фраза, каких-то несчастных три слова, словно отпечатались у него на лбу. Дети? Разве дети могут быть такими злыми? Разве дети способны причинять столько боли? Мысли в голове роились, словно непослушные мошки возле яркого фонаря, где-то на отдалённой улице. Тэхёна уже начало подташнивать. Будто мешок с картошкой, его пинали, тормошили из стороны в сторону, а он даже причины толковой найти не мог. Может, он ещё слишком мал? А может ещё слишком глуп, чтобы понять? А может им и вовсе не нужны причины? Может всё, что им нужно — пару-тройку раз выпустить на нём пар? Но, какой это был уже по счёту раз? И сколько ещё будет? Что ж ему, всё время занимать почётное место боксёрской груши? Казалось ещё чуть-чуть и он точно потеряет сознание. В глазах помутилось и, чувства все притупились — будто во сне. Возможно ли, что вообще всё происходящее — сон? Лишь кошмар, от слишком долгого смотрения телевизора? И завтра он проснётся в тёплой постели, а рядом будут родители, которые ближе прижмут его, нежно трепля волосы. Вдруг удары прекратились и Тэхён подумал, что может это и вправду его слишком бурное воображение, как насмешливый голос обидчика, произнёс: «Хочешь занять его место?». Открывать глаза было страшно, а вдруг не по-настоящему? Аккуратно, он посмотрел сквозь пальцы, но увидел лишь чью-то светлую макушку и спину. — Чего смотришь, как баран? Тоже хочешь получить? — раздражение проносящееся волной, по всему двору и удивлённые глаза остальных были направлены на этого «кого-то», кого Тэхён не знал. — Попробуй. — совершенно спокойно, без какой-либо злости произнёс мальчик, словно и вовсе был в этом не заинтересован. В ответ, тот лишь хмыкнул и, пустив мерзкую ухмылку своим друзьям, замахнулся, но… пролетел. Увернувшись, светловолосый продолжал стоять на месте, пока разозлённый ещё больше, на него уже мчался другой. Спустя несколько минут вся компания, что-то бурча себе под нос, удалялась вон, под совершенно безразличный взгляд незнакомца и, перепуганного — Тэхёнового. Он вздрогнул, вновь закрывая лицо и отползая назад, когда его плеча кто-то коснулся. — Не бойся, — голос его вдруг стал на удивление мягким, словно из ваты сделанным и Тэхён удивился, как человек может так быстро меняться, — я не причиню тебе вреда. Давай, помогу. Он аккуратно, будто боясь сломать, поднял Тэхёна и отряхнул одежду от пыли и грязи. — Не нужно было, — тихо шепнул Тэхён, не поднимая глаз, — теперь из-за меня, и тебя травить будут. — С чего бы это? Думаешь, если бы я их боялся, то стал бы заступаться? — присев на небольшой выступ и вытащив из кармана штанов платок, мальчик принялся вытирать кровь с лица Тэхёна, изредка дуя, чтобы немного уменьшить боль. Под глазом у него теперь красовался синяк, уже наливавшийся фиолетом, а губа распухла и немного кровоточила. Лоб тоже был в ссадинах, а на подбородке несколько царапин. — Зачем тогда? — Тэхён держался рукой за живот. Не трудно было догадаться, что не только лицу, но и телу знатно досталось. — Потому что ты мой друг. — ямочки заиграли на щеках, когда он улыбнулся, протягивая руку. — Меня Намджун зовут, а тебя? Тэхён молча смотрел на руку, поджав губы; он был растерян. Впервые кто-то назвал его другом. Просто так. Не спрашивая ни о чём, не беспокоясь ни о чём. Просто друг и всё. Просто друг. — Тэхён, — он дотронулся холодной рукой и, постарался выдать самую искреннюю улыбку, несмотря на дискомфорт, — но, я раньше тебя здесь не видел… — Приехал только сегодня, а когда осматривался, то заметил, как… ну… Ну, вот… За что они тебя так? — немного ведя плечами, отозвался Намджун. — Если бы я знал, то обязательно бы ответил, — поник Тэхён, вспоминая боль и унижения, переживавшие изо дня в день. Слеза невольно покатилась вниз и он поспешил убрать лишнюю влагу с лица. Намджун почесал затылок, подбирая правильные слова. — Больше не тронут. — уверенно сказал он, словно маленький огонёк, вселяя надежду сердце Тэхёна. — Обещаю. И снова — чистая неиспорченная улыбка. Вот, какие бывают дети. Вот какими могут быть их поступки. Небольшой холодок, заставил обоих поёжиться, пробегаясь по рукам и шее. Тэхён удивлённо захлопал ресницами, когда малюсенькая снежинка опустилась ему на нос. Он смешно скосил глаза, разглядывая небольшое чудо, в секунду превратившееся в капельку воды. — Снег пошёл! — воскликнул Намджун, вытягивая руки вперёд, стараясь ухватить хотя бы одну снежинку, но все они как на зло, пролетали мимо. — Слышал о Лунных кроликах? Говорят, это они посылают снег каждую зиму! — Тэхён шмыгнул носом, всё ещё смотря на небо, которое застилали пышные серые облака. — Я не буду обижаться, если ты мне не поверишь! — А почему я должен тебе не верить? — удивился Намджун, немного оглядываясь на Тэхёна, который резко посмотрел на него, удивляясь. — Ты же уже взрослый, так что можешь не верить. Я понимаю, — добавил он спустя мгновение, — теперь тебе кажется, что я странный… Больше не хочешь быть моим другом? — с каплей разочарования в голосе, Тэхён отвёл глаза. Осторожно поднявшись, он натянул рукава кофты пониже и уже сделал несколько шагов в сторону корпуса, когда Намджун догнал его, набрасывая на плечи свою курточку и оставаясь в тонком гольфике. — Сегодня ведь Рождество, — весело сказал он, — не задолжали ли Лунные кролики нам парочку подарков? — его глаза хитро загорелись, заставляя Тэхёна широко улыбнуться, обнажая ряд белоснежных зубов; теперь-то он и вправду осознал, что у него есть настоящий друг. С первым выпавшим снегом должна пролиться чья-то кровь. Звук сирены всё ближе и ближе; волной накрывает, будто унести хочет, стереть с лица Земли, так, словно их вообще никогда и не существовало. Ноги подкашиваются, а сердце стучит, словно сумасшедшее. В ушах звон, точно стекла напихали, да так, что кровь скоро сочиться начнёт. Но, на это плевать. Главное — убежать. Скрыться, ровно как и всегда, затаиться в укромном уголке до поры-до времени, а там видно будет. Но, похоже, что не в этот раз точно. Подобно бешеной собаке их настигает полицейская машина, чуть ли не сбивая с ног останавливается всего в паре шагов, вжимая в высоченную стенку, как в ловушку. Попались. Тэхён со злостью ударяет кулаком, разбивая костяшки. А Намджун хватает его за воротник, разворачивая и толкая себе за спину. Заступает его, веля не высовываться. Из машины, чуть ли не выпрыгивая, появляются двое полицейских. Один поплотнее, и хоть лица не разглядеть, но по голосу, ему точно больше тридцати. Второй — худощавый, держится немного дальше, скорее всего новенький, нервно осматривается по сторонам — первое "серьёзное" задание, не иначе. Грубый голос велит поднять руки, показывая Тэхёну пистолетом, двигаться в сторону. — Кто это тут у нас? — ехидно раздаётся почти что над самым ухом и, Тэхён словно в детство на секунду попал; поспешил прикрыть лицо руками, когда больно дёрнув, его вернули в прежнее положение, — он приставил пистолет Тэхёну к подбородку, разворачивая на себя. Намджун сделал шаг к полицейскому, пытаясь отгородить Тэхёна, но тот резко приставил дуло к его виску. — Дёрнешься — пристрелю на месте, как больную дворнягу. — чуть ли не шипя, произнёс он. И, Намджун сглотнув, вернулся на место. Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь нащупать возможность сбежать, но, кажется, будто и правда, в капкан попали: сзади — стена, по обеим сторонам — полицейские. — Пакуем их и в участок! — крикнул он второму, — Нечего сюсюкаться с этими идиотами! Если бы мог, то Тэхён бы зарядил себе в лоб, ну, или же в нос. Его дурацкая идея, его невнимательность сейчас играли с ними злую шутку. Он злился на самого себя, на дурацкий забор, появившийся прямо перед ними в самый неподходящий момент. Злился на полицейских, решивших сделать объезд по району именно сегодня. Злился на мир, что снова повернулся к ним задницей. И снова на себя, проклиная всеми возможными и невозможными ругательствами. Молодой паренёк схватил его, толкая к машине и, практически, что головой вдавливая, выворачивая руки, пытаясь застегнуть наручники. Намджуна толкнули следом за ним, проделывая то же самое. На секунду их взгляды встретились и, Тэхён выдавил кривую улыбку, словно прощения прося. Но, напротив увидел просьбу. Он вопросительно повёл бровями, на что Намджун, лишь одними губами прошептал: "Когда скажу "три", и еле заметно кивнул. Прошла лишь секунда, когда Джун, вложив свои последние силы, оттолкнул полицейского назад, что тот оступился и упал, чертыхаясь; вопя во всё горло "ТРИ!", на что второй полицейский, от неожиданности отпустил руки Тэхёна и, воспользовавшись моментом, тот быстро прошмыгнул из-под его руки, пускаясь вслед за другом. Громкая ругань била по ушам, но оборачиваться никто не собирался. За сопротивление добавят ещё больше, так что сейчас или пан или пропал. Пропал. Когда раздаётся выстрел — Тэхён замирает. Когда раздаётся выстрел — кажется, что мир остановился. Когда раздаётся выстрел — всё меняется окончательно и назад уже не вернётся. Сглатывает вязкую слюну; кажется, словно в горло раскалённой смолы налили. Заглядывает в глаза Намджуна, а тот мягко улыбается, точно так, как тогда, в их первую встречу. Снова дарит надежду на лучшее, на что-то светлое и… гаснет, медленно опускаясь вниз. А Тэхён лишь смотрит, распахнутыми и полными ужаса, глазами, боясь сделать лишнее движение. Страх окутывает, а дрожь пробирает до самых костей, когда он понимает, ЧТО случилось. Какого чёрта только что произошло?! И всё, на что он способен в этот момент лишь стоять, разинув рот без малейшей возможности сделать хотя бы что-нибудь! Красное пятно расползалось медленно, образовывая рваный круг, подобно безобразной чёрной дыре, посреди груди Намджуна, образовывая точно такую же в душе Тэхёна. Опустошение, боль... Сейчас Тэхён не чувствовал ровным счётом ничего, кроме того, что мир резко стал чёрно-белым и совершенно противным, всего лишь за мгновение. Слова долетали до него обрывками, настолько глухо, будто его под воду с головой окунули, не собирая вытаскивать на поверхность. Ему заламали руки, заваливая на землю и утыкая лицом в сырую землю. Он начал выворачиваться, пытаясь понять, что происходит вокруг, но как бы он не старался, лишь мазал щекой по пыли, размазывая грязь и сплёвывая мусор. Крича и извиваясь, он брыкал ногами, стараясь хоть на несколько минут оказаться рядом с Намджуном, спасти его, закрыть, спрятать! Лишь бы не здесь! Только не сейчас! Его тащили к машине. За воротник куртки, оттаскивая за рубашку, отводили всё дальше и дальше, когда наконец, ему удалось вырваться. Он рвонул к Намджуну, падая на колени и прижимая руки к кровоточащей ране. Дыхание у того было слабое, грудь медленно вздымалась вверх, а ресницы еле подрагивали. — Хён! Пожалуйста! — кричал Тэхён, давя с новой силой. — Очнись! Джун-хён! Глухо кашлянув, капли крови попали на его подбородок. — Тэхён-а… — совсем тихое, еле-еле слышное. Джун поднял руку, обвивая шею младшего, наклоняя ближе к себя, шепча на ухо, почти неразборчиво, так, чтобы никто вокруг не услышал. Тэхён затаил дыхание, а сердце упало в пятки, когда с груди Намджуна вырвался последний вздох и хватка его ослабла, сползая и ударяясь о землю. — Нет! Нет! Намджун! — Тэхён орал так, что самого себя не слышал, когда уже вдвоём, полицейские схватили его, заталкивая в автомобиль и пристёгивая наручники к ручке двери. Он тарабанил в стекло, но идиотская дверь была закрыта, а на его возгласы никто не реагировал. Теперь они стояли над бездыханным телом, вытирая выступивший пот и что-то неразборчиво крича. Один пнул Намджуна носком ботинка, а всё, чего хотел Тэхён в этот момент — со всей дури заехать тому, по обнаглевшей морде. Махнув рукой, старший поспешил к машине, быстро залезая внутрь и давая по газам. Тэхён продолжал кричать, толкая переднее сиденье ногами, матерясь. Он лишь успел заметить, как недовольно скривившись, второй ухватил Намджуна за ноги, оттаскивая прочь. — Заткнись уже! — грубо рявкнул тот, резко оборачиваясь, — Из-за таких недоумков как вы и происходит всё это дерьмо! — он бил руками по рулю, не обращая внимания на светофоры и разбегающиеся, словно муравьи, машины. — Мразь! Да ты же просто пристрелил его! Даже скорую не вызвал! Тот лишь засмеялся, наливаясь злостью, что аж вена на шее вздулась. — Скорую? Для отбросов вроде вас? Вы, — он ткнул пальцем в зеркало заднего вида, смотря прямо в глаза Тэхёну, сейчас выглядевшего бледнее, чем любая стена, — лишь мусор, путающийся под ногами, не давая нормально жить обычным людям! Так что, помалкивай, если не хочешь отправиться вслед за дружком! Тэхён ещё раз пнул сиденье, вкладывая во взгляд всю злость и негодование, накопившееся за последний час. И рвано выдыхая, уставился в окно, где мелькали тысячи ярких огней Сеула, проносясь мимо, подобно яркой карусели. Как жаль, только, что карусель сейчас вертелась прямо в аду. С первым выпавшим снегом, лишь глупцы надеются на чудо. В допросной было холодно и сыро. Наручники неприятно тёрлись о кожу, оставляя безобразные следы. Но, на них сейчас было плевать. Тэхён сидел, уставившись на руки, сейчас полностью облачённые чужой кровью. Совершенно пустой взгляд, не выражавший никаких эмоций. После сопротивления, пришла апатия, словно наркотиком, наполняющая всё тело, растекавшаяся по венам и даря необычайное спокойствие. Куртка съехала с плеч; даже не отряхнулся. Всё ждал, пока кто-то коснётся плеча, говоря, что теперь всё будет в порядке, ждал, пока друг вытрет кровь и подарит улыбку, играя ямочками на щеках. На руки упала слеза. Всего одна. А в горле, словно кость, застряли все слова, вперемешку с сожалениями и обещаниями. Сердце неприятно сжало; подобно тяжелым путам, стягивало и, казалось, ещё секунда и оно разорвётся на части. — Имя. — небрежно бросая на стол папку и отодвигая стул, ножки которого тот час же неприятно скрипнули, проезжаясь по сырому полу. В ответ лишь молчание. — Имя. — повторил детектив, откидываясь на спинку стула, поднимая глаза, вопросительно сводя брови на переносице. И вновь его попытка не увенчалась успехом. Тэхён лишь медленно поднял глаза, всматриваясь в лицо напротив. Это другой человек. Не тот, кто пару часов назад пустил пулю в Намджуна. Склонив голову набок, он лишь медленно процедил, стискивая зубы: — Пошёл нахер. — и снова уставился на руки. Опустив голову вниз, детектив сложил руки в замок, ложа их перед собой. — Слушай, думаешь, это смешно? Лучше рассказывай, что делали на запрещённом объекте, тебе же лучше. Если повезёт — отсидишь в камере, да и уйдёшь, по добру-по здорову, а нет, то… Тэхён ухмыльнулся, исподлобья наблюдая за полицейским. — И про то, как та тварь застрелила его, тоже рассказывать? — он поддался вперёд, смотря в глаза напротив, в которых проскочила доля страха. Тот взглотнул, опуская руку под стол. Даже не смотря туда, Тэхёну было понятно, что теперь камеры выключены. Он вернулся в прежнее положение, облокачиваясь на стул. — Вы беспризорники уже не впервые там шарились, верно? Сколько предупреждений получили до этого? — коротко отчеканил тот, словно по записанной шпаргалке. — Это достаточно веская причина? Вы ненормальный? — Тэхён крутонул головой, зарываясь пальцами в волосы, как до него донёсся громкий удар. Вскочив, детектив зарядил кулаком по столу. — Эй, придурок! Кто ты вообще такой, чтобы тут умничать? Ты должен говорить, лишь тогда, когда об этом просят, усёк? — Он схватил Тэхёна за воротник, приближаясь к его лицу и, словно ядовитая змея, продолжал выплёвывать гнусные слова, — Не научишься держать язык за зубами — тебя вынесут отсюда вперёд ногами, не успеешь и пикнуть. Так что, будь хорошим мальчиком, — он провёл рукой по подбородку Тэхёна, резко хватая и поднимая вверх, — если хочешь дожить до утра. А теперь, назвал мне своё поганое имя.

***