Иллюзия случайности

BIG Naughtyboi — Joker (Feat.Jamie)

***

4 декабря, 13:55, Дэгу, Государственная больница, Колумбарий Несмотря на довольно-таки ясный, немного морозный день, в поминальной комнате было безрадостно и темно. Белые цветы аккуратно разложены по обе стороны портрета молодого человека, благовония разносившие по всему залу аромат древесной смолы и, два, совершенно чужих для него человека, ставших, по глупой случайности, роднее всех родных. Тэхён сидел, выпрямившись, сложив руки и ноги, словно медитируя; глаза его оставались закрыты, а лицо совершенно спокойным, уснул — не иначе. Чонгук откинулся спиной на стену, подогнув ноги и уложив на них руки, смотря с сожалением то на портрет, то на пустующий зал. Кажется, никто не придёт, куда уж там, если даже родная мать отказалась от собственного сына, то что чужие здесь забудут. Чонгук и сам искренне удивился, когда Тэхён, прямо-таки настоял на том, чтобы организовать для У До Хана проводы. Правда, никто из их команды так и не смог прийти: Чимин и Юнги днями и ночами торчали в прокуратуре, выбивая разрешение для задержания двух предполагаемых преступников. А Суён вместе с патрульными приставили в больницу к Со Джун Хо. Позади послышались негромкие шаги и, Чонгук было подумал, что это кто-то из персонала, собирается напомнить им о времени пребывания тут; но каким же было его удивление, когда на пороге появился Сон Мин Гю, тот самый директор злосчастного отеля, в сопровождении длинного худощавого, но при этом довольно-таки коренастого паренька, с опущенными на глаза волосами, тонкими губами сложенными в полоску. Бледность его кожи, словно принадлежала мертвецу и, в этом он пожалуй мог посоревноваться с Мин Юнги. Оба поднялись, как того требовал обычай, ревностно принимая поклоны и, чуть ли не с сжавшейся челюстью наблюдая, как мужчина вытягивает невинный цветок, ложа его вдоль, а после опуская ещё одну палочку благовоний в кувшин с рисом. Немного отойдя, он с минуту вглядывался в светлое лицо юноши на портрете, после опускаясь на колени и трижды кланяясь. Всё это время, его помощник стоял позади, опустив руки, как-то невзначай поглядывая на Чонгука. Что, конечно же, не осталось незамеченным Тэхёном. Когда Сон Мин Гю стал перед Тэхёном, тот и слова не вымолвил, молча сверля в нём дыру. В знак почтения, тот протянул руку и, когда Чонгук, подумав, что данное место не самое лучшее для выяснения отношений, протянул руку, Тэхён дёрнул его обратно, заставляя стать смирно. — Ваш приход, явно был лишним. — холодно отрезал он, не отводя взгляд. — Ну-ну, вы слишком категорично настроены. Господин Ким, я знаю, что у вас есть некоторые подозрения на мой счёт, но уверяю вас, у меня не было и нет, никаких дурных помыслов. — Конечно, психопаты ведь всегда поступают спонтанно. — Тэхён… — Чонгук несильно сжал ладонь того, замечая, как выражение его лица немного смягчается, но глаза остаются всё так же прищуренными, словно изучая того, кто стоит напротив. — А вы, молодой человек, … — Сон Мин Гю сразу же переключил своё внимание на Чона, сейчас явно немного обеспокоенного происходящим; ведь, случись чего, он точно не в силах будет сам справиться с Тэхёном, — ваше имя? — Чон Чонгук. — теперь тревожность нарастала с новой силой, поскольку ответ за него дал помощник, немного улыбаясь, сквозь уголки губ. — Вы знакомы? — грубо перебил Тэхён, смещая градус своей злости, путём метания в Чонгука стрел негодования. Тот лишь отрицательно замотал головой, но в тоже время пытаясь напрячь все свои извилины и вспомнить, а действительно ли, не встречались они когда-нибудь? — В тот вечер стояла ужасная погода и я увидел Чонгука, когда проезжал мимо автобусной остановки. Не мог же я бросить человека одного в такой момент. Он состроил сочувственную мину, а Тэхену аж блевать захотелось от такого праведника. Сущий ангел, только крыльев не хватает. — Ааа… — только и протянул Чон, будто бы вспоминая не самый лучший день, точнее ночь своей жизни. Именно тогда ведь они с Тэхёном и поссорились, из-за чего Чонгуку и пришлось скитаться в холодную погоду, надеясь на чудо. И, о боги, оно всё же случилось. Что странно, он совершенно не помнил человека стоящего перед ним, значит ли это, что он был уставший настолько, чтобы даже не запомнить лицо своего спасителя. — Ну, что ж, — господин Сон, дважды похлопал парня по плечу, словно зовя за собой, — нам пора. Возможно, это не последняя наша встреча. — его глаза, тёмные и хитрые, как у лиса, сверкнули как-то подозрительно не по-доброму, что только больше насторожило Тэхёна. — Вы из Китая? — предположил он, ударяя парня, словно ножом, в спину несколькими словами, — Ваш акцент… Провинция Шэньси, кажется? Тот обернулся, растягивая губы в улыбке и немного обнажая верхний ряд зубов. — Я прожил в Китае достаточно, чтобы меня можно было считать таковым, но я всё же кореец. — Тогда позволите узнать ваше имя? — Как вам будет угодно — Чон Хо Сок.

***

4 декабря, 15:29, Дэгу, Полицейский участок — Здаётся мне, что этот директор, чёрт бы его побрал, бывалый преступник. То-то он так беспечно заявился к тому, кого же сам и убил. Тэхён расхаживал взад-вперёд, чеканя каждое слово с такой злостью что, казалось, ещё минута и комната взлетит на воздух из-за здешнего напряжения. Чонгук наблюдал, лениво подперев рукой щёку, как выносит Тэхёна, и дожидаясь, когда же, наконец, придут их напарники. Они, кажется, не торопились, даже узнав о том, кому хватило наглости заявиться в колумбарий. — Как ты понял, кем был тот парень? — спросил он, обращая на себя чуть нервный взгляд Тэхёна, — Я имею ввиду, чтобы распознать акцент… Ты жил в Китае? Откуда ты… — Стоп. Давай чуточку проясним: я лишь предполагал, как видишь, верно, но, прекрати пытаться узнать меня. Во-первых, тебе вряд ли это удастся, а во-вторых, я не тот, за кем ты должен таскаться. — Это достаточно грубо. — поджимая нижнюю губу, сказал Чонгук, а в голосе проскочила нотка обиды, — Почему тебе всё время нужно на мне срываться? В прошлый раз было так же: я лишь пытаюсь проявить дружелюбие, как ты закрываешься на все замки. — Ты не можешь обходиться без вечных расспросов и чьих-то одобрений? Чимин и Юнги так же носятся с тобой? — Что?.. Я думал, что мы можем подружиться, раз работаем в команде, но ты ведёшь себя так, словно тебе на всех плевать, не боишься, что в конце-концов останешься один? Тэхён замер. Мальчишка делал всё, чтобы вывести его из себя, и у него это получалось. Может он вёл себя так в силу своего возраста, а может ещё, хер-пойми-чего, но детское поведение действовало на нервы. И, что? Остаться одному? Да он и так всю жизнь один. Никому и никогда не было до него дела, а тут вдруг понадобилось проявлять своё дружелюбие, с чего бы? Он потёр пальцами переносицу, вздыхая. Ссориться снова он не хотел, да и какой в этом толк? — Хорошо, — согласился он, хотя и сам толком не понимал, почему вновь вёлся на странное обаяние со стороны, — чего ты от меня хочешь? А теперь Чонгук хлопал глазами, будто маленький оленёнок. И чего, он, собственно, хотел? Как всегда, сначала говорим — потом думаем. Чего-то конкретного? Он не мог даже нормально сформулировать свои мысли, не то чтобы сейчас открыть рот, как ещё пару секунд назад, пока он пытался доказать Тэхёну, что тот не прав. — Ну? — он выжидающе стучал пальцами по стенке, пока винтики в голове Чонгука вращались неумолимо быстро, — Скажешь, когда надумаешь. Дверь распахнулась впуская прохладу, и двух уставших коллег. Юнги плюхнулся на диван, даже не соизволив снять верхнюю одежду, сразу же закидывая ноги на небольшой столик и пряча руки в карманы. Чимин, словно ураган, метнулся к столу, бросая несколько газетных вырезок и непонятных папок. Оба явно были на взводе и, нас вой страх и риск, Чонгук всё же попытался аккуратно разузнать что же всё-таки произошло. Юнги выругался и если откинуть всю нецензурную лексику, то можно сказать, что он тактично промолчал. — Вы же слышали о деле Ли Джи Сук? — Чимин развернул папку, хватая фото и быстро цепляя его на доску, — два года назад о нём говорили все новостные телеканалы — женщина сожгла своего ребёнка, а после похоронила прах на заднем дворе. Она утверждала, что решилась на это лишь из-за любви ко своему мужу, которого, кстати, тоже признали виновным. — Я слышал, что её приговорили к восьми годам заключения, потому как посчитали, что она была соучастницей и действовала, исключительно по указаниям мужа. — Чонгук мельком взглянул на Тэхёна, облокотившегося на краешек стола и, кажется, совершенно не заинтересованным в этом разговоре. Да, Чонгук, вероятней всего, не ошибся, говоря, что Тэхёну плевать абсолютно на всех и вся. — Её мужа, — Юнги, наконец, перестал извергать ругательства, словно проснувшийся вулкан, немного приподнимаясь вверх, — Хван Иль Сока — приговорили к пожизненному заключению и, сейчас он находится в тюрьме Кванджу. Но, дело совершенно в другом: по недавнему пересмотру дела было принято решение о смягчении наказания и, вместо положенных восьми, она отсидела неполных два. — Её выпускают? — хоть лично и не принимавший участия в этом деле Чонгук, был по сути, незаинтересованным лицом — его это возмущало всё больше и больше. С каких это, интересно пор, дела об издевательствах над детьми считаются неважными? — Поправочка: её уже выпустили. — И несколько дней назад её тело было обнаружено в их доме, сгоревшем, по неизвестным причинам, со следами насильственной смерти. И, как вы могли понять, дело это поручили именно нам. — Но, мы ещё не закончили проверку по делу самоубийства, то есть, почти доказанного убийства У До Хана! — Это кого-нибудь волнует? Займёмся обеими делами параллельно, и как можно скорее разберёмся со всем этим дерьмом. Следующие несколько недель проходили в полной суматохе, словно кто-то неумолимо быстро гнал их в шею, заставляя работать словно проклятых. Наверное столько матов, сколько Чонгук услышал от Чимина за пару деньков он не слышал от Юнги за всё то время, пока работают вместе. Пак срывался по любому поводу, пускай это была даже какая-то незначительная деталь. Совершенно всё шло не так, как они планировали. Суд переносил дату слушания, совершенно не согласовывая это с полицией, а полностью руководясь словами прокуратуры. На них явно давил кто-то сверху. Кто-то, кто так и норовил запутать их, подставить, засунуть как можно больше палок им в колёса. Сразу же всплыло наверх и дело приюта, которое они закончил не так давно. Подняли наверх документы и вцепились в единственный общедоступный факт — использование огнестрельного оружия. Журналисты, словно собаки кость, начали терзать всех и каждого, упрекая в халатности и «безрассудной растрате средств налогоплательщиков на собственные нужды полиции». Шквал критики обрушился на них, словно ведро холодной воды и, они были, точно в угол загнаны, совершенно не имея понятия как вывезти это всё. Теперь вся первая группа «по особо тяжким» дневала и ночевала в небольшой комнатёнке. А чтобы покинуть здание полиции, приходилось каждый раз чуть ли не воевать с противными журналюгами, которые глушили их вспышками фотокамер и кучей бессмысленных вопросов и обвинений. Телефон разрывался от назойливых звонков и каждый раз приходилось выслушивать одно и тоже, прежде чем положить трубку. Однажды Юнги не выдержал, когда раздался сигнал, вырывая провода с концами, за что сразу же получил нагоняй от начальства: во-первых, за порчу казённого имущества, а во-вторых, за то, что проигнорировал сообщение от высшей инстанции — судья, назначенный на рассмотрение дела Хон Ман Квона и Сон Мин Гю, взял самоотвод, вновь. А это значило, что дело затягивается на неопределённый срок, снова. — Они делают это, аргументируя тем, что доказательная база совершенно косвенна, отчего ни один уважающий себя человек, не возьмётся за такое, подрывающее его репутацию, дело. — психовал Чимин, взъерошивая, и без того спутанные, волосы. О том, что такое свежая одежда и чистые трусы они и вовсе забыли, походя на беспризорников, мечущихся по улицам. — Мы должны придумать что-то до того, как они придумают ещё один способ нас послать или, что ещё хуже вскрыть всю нашу подноготную, вытаскивая на белый свет все тёмные делишки участка, да и полиции в целом. — Что касается дела Ли Джи Сук, я пытался встретиться с её мужем, — Чонгук не отрываясь от экрана ноутбука, печатал что-то, впопыхах рассказывая новую информацию, — но, меня к нему не пустили. Сказали, что из-за драки, которую Хван Иль Сок устроил позавчера — количество его посещений сократилось до двух раз на месяц, а так как на прошлых выходных у него уже был посетитель, то придётся ждать до следующей недели. — Твою мать! Да что же это такое! — Вы обыскивали дом этих двоих? — На это понадобилось меньше времени, чем мы предполагали. — Тэхён складывал кубик-рубика, быстро смещая квадраты с места, устанавливая в правильном порядке, — Куча мусора, бутылок и газет — кажется, что их дом долгое время был пристанищем для бомжей. К тому же, снаружи, помимо того, что всё в саже и копоти из-за недавнего пожара — на стенах и двери следы яичных желтков: вероятно, что соседи восприняли её возвращение не очень-то и дружелюбно. — Как бы ты среагировал, если бы рядом с твоей семьёй жила убийца? Тэхён пожал плечами, мол, я понимая к чему ты клонишь, но соглашаться ни при каких обстоятельствах не стану. — Что-нибудь касающееся нашего дела? — Мне всё ещё не пришло разрешение на изъятие улик двухлетней давности. — Сука! Я разнесу их всех и даже не побоюсь того, что они сделают, если хоть кто-то посмеет ещё раз нам препятствовать! — И как же ты собираешься это сделать? — с насмешкой спросил Тэхён, понимая, что на самом-то деле, Чимин чаще угрожает, чем делает что-то в реале, поэтому не подшутить над ним не мог. — Ты же у нас хвастался, что тебе закон не писан, вот и проверим, насколько тебя хватит. — с лисьим прищуром выглядывая из-за кипы бумаг, тот час же привлекая удивлённые и, в то же время, более чем заинтересованные взгляды.

***

— Ты же это несерьёзно? — Юнги скорчил такое лицо, словно его напичкали лимонами. — А что, мне уже нравиться. — как ни странно, Тэхён подхватил бредовую идею Чимина, ему уже и самому было интересно поучаствовать в этом небольшом шоу. — Вот, люди согласны! — он выставил ладонь, доказывая свою точку зрения. — Какие «люди»? — он искренне не понимал, в какой это момент, Чимин вдруг приписал Тэхёна в свои союзники, — Ты предлагаешь подослать липучку к районному прокурору, не боишься, что потом нас выебут по самое «не хочу»? — А что? Сам подумай: мы ведь убьём двух зайцев одним выстрелом! Все знают, о странных пристрастиях господина О к девушкам лёгкого поведения, ну, а мы лишь используем этот факт в своих целях. Никто ведь не заставляет её с ним спать, тем более, фу, ты можешь себе это представить? — Ты ведь не знаешь на что он способен, да? Откуда столько уверенности, что всё пройдёт гладко? Одна ошибка и нам конец! Потом до конца жизни будешь подставлять свою задницу амбалам в тюрьме! — Мин Юнги, у тебя что, недотрах? — Чимин выгнул бровь, наблюдая за тем, как лицо Мина багровеет с каждой секундой всё больше и больше, — почему каждая твоя реплика связана с тем, что нас обязательно будут… не при детях будет сказано. Я повторяю ещё раз, Суён нужно будет лишь притвориться… — Проституткой? — Эй! — взорвалась девушка, — А вас вообще не смущает, что я, как бы, тоже тут сижу? — А тебя не смущает, что я, как бы, за тебя тут вписываюсь, чтобы тебя не отымел озабоченный старикашка! — огрызнулся Юнги. — Я сделаю это! — вывалила она, а Юнги уронил голову на руки, тут же вскакивая обратно. — Отлично! Просто прекрасно! Продолжайте в том же духе, но когда вас в очередной раз захотят прикончить, не говорите, что я не предупреждал!

***

27 декабря, 20:33, Дэгу, Villa Royal Hotel — Эй, липучка, ты помнишь наш план? — Пак, в окружении Чонгука и озлобленного Юнги, сидел в небольшом грузовике, прямо перед входом в огромное светящееся здание, словно то было не отелем, а настоящей ёлочной игрушкой. Чонгук подошёл к заданию со всей ответственностью, позаботившись о технической стороне этого, так сказать, «мероприятия»: камеры, план самого отеля, информация о сотрудниках и так далее. Юнги не проявил явного рвения, то и дело бормоча, что это гиблое дело и ничего, вернее, говоря словами Юнги: «нихуя из этого ебанного плана не сработает». Поэтому, Чимин даже не стал посвящать его во все детали, отмечая, что по завершению всего этого дела, он хорошенечко разберётся с вечно недовольным Мином. Тэхёна в грузовике и вовсе не было. Сегодня ему стояло испытать себя в роли прикрытия, на случай если что-то пойдёт не так. Так сказать, перестраховка не помешает. — Угу. — перекатывая за щёку шарик жвачки, Суён поправляла свои огненно-рыжие волосы, сегодня пышно завитые в кудри и рассыпающиеся по худым плечам. Высокие каблуки и, конечно, платье, было непозволительно коротким, особенно для работника полиции, но явно не в этом случае. В этот вечер, как выразился Чимин, она должна была быть «блядью больше, чем обычно», после, естественно, Пак повёл плечами, делая милое лицо, на что Суён закатила глаза, уже в тысячный раз жалея, что согласилась на эту «должность». Отказываться поздно, да и всего-то, что нужно — сделать пару компрометирующих фото, а если видео, так ещё лучше. Главное — не допустить того, чтобы: а) их раскрыли; б) чтобы этот озабоченный не стал проявлять какого-то слишком нарочитого рвения к ней. — Перестань трястись. — скомандовал Пак, — даже Юнги со своим «минус 3» это заметил. Послышалось шипение. Мина это явно начинало подбешивать, поэтому он отвесил несильный подзатыльник, требуя к себе хоть какого-то уважения. — Я вхожу. — тихо проговорила Суён, прежде, чем вежливо поклониться охраннику и войти внутрь. Чимин, словно подбадривая сам себя слабо кивнул, ожидая дальнейшего исхода событий. — Операция «Ваше Благородие» началась.

***

Суён неспешно проходила всё дальше и дальше. Она была уже прекрасно осведомлена, что её ждут. Она также знала, что Тэхён где-то рядом, пусть и не видела его, и что он, какими бы не были их отношения — защитит её. Она прикоснулась к шее, где болталась небольшая цепочка с чёрным камнем: непонятно где её надыбал Тэхён, притарабанив в участок несколько дней назад. Чонгук проверил её: небольшая камера, встроенная внутрь, отлично записывала звук и видео. Бояться нечего — Суён в безопасности. Перехватить очередной звонок окружного прокурора «по нужде» — не оказалось сложным. И вновь пришлось прибегнуть к связям Тэхёна, по его словам, он чуть ли не Пентагон мог взломать, а телефон какого-то дядьки-извращенца, так и вообще для него сущий пустяк. И плевать, что этот самый дядька-извращенец мог засадить их всех далеко и надолго. Они назначили место и встречу, заранее устанавливая в заказанном номере несколько камер, и Тэхён отметил про себя, что если у Пака, вдруг, по несчастливой случайности, не сложится судьба полицейского, он точно всегда сможет найти себе работу, как минимум, сутенёром, со своим сладеньким тоненьким голоском, а там гляди и до элитной проститутки какой-нибудь недалеко: он миниатюрный, и хорошо сложен, одевается, правда, так себе, но это всегда можно исправить. Девушка вздохнула в последний раз, отряхивая платье и несколько раз аккуратно стуча по тяжёлой двери. Ждать долго не пришлось — уже через минуту дверь открылась, и перед ней предстал мужчина, лет пятидесяти, который судя по всему, принимал до этого ванну. Халат на нём небрежно завязан, влажные волосы и самодовольная ехидная улыбка, словно ему принесли десерт. — А я уже заждался. — чуть ли не пропел он, а Суён отметила, что ещё и голос у этого старикашки отвратительный. Она вложила свою ладошку в его протянутую руку, слыша, как дверь позади закрывается с небольшим щелчком, но делая как можно более непринуждённое лицо. Суён присела на небольшое кресло, и мужчина последовал за ней, садясь на подлокотник, чуть ли скалой не нависая над девушкой; он потянулся за бокалом, уже наполненным чем-то прозрачным, смотря как она неспешно делает несколько глотков. Да уж, сейчас наблюдая за всем этим, Чимину было даже немного жаль Суён, что ли, но ещё больше ему было жаль тех девушек, кому не повезло быть вот так вот использованными этим мерзким человеком, занимавшим к тому же, достаточно высокий пост; за которых, кстати говоря, не было кому заступиться. И пусть, они возможно делали это и по собственной воле, но и на то у них могло быть просто миллион причин. Не теряя времени «уважаемый прокурор» не стесняясь поглаживал оголённое колено девушки, поднимаясь всё выше, отчего Юнги сидел как на пороховой бочке, стискивая зубы, а в голове проносилось лишь одно — как бы не сорваться, и не набить ему рожу. Суён лишь игриво улыбалась, стараясь держаться расслаблено, попутно заговаривая ему зубы, отвлекая на какие-то совсем неважные темы. Некоторое время это получалось довольно-таки неплохо, и мужчина вёлся, заливисто хохоча, на очередную колкость со стороны девушки, попутно доливая ей в бокал всё больше и больше, с жадностью наблюдая, как она осушивает бокал. — Контролируй уровень того сколько ты пьёшь. — послышалось в небольшом наушнике, — Не хватало ещё тут накидаться. Суён почувствовала, как её рассудок понемногу начинает затуманиваться, а движения становятся всё более развязными и неконтролируемыми. Пора было бы уже заканчивать всё это представление, но оставалось дождаться сигнала, чтобы, наконец, свалить отсюда, а его всё не было и не было. — Пожалуй, мы можем перейти к самому интересному моменту этого вечера. — стягивая тонкую бретельку с плеча Суён, наклоняясь, чтобы оставить отметку на её коже. Отвращению не было предела, пришлось вытерпеть мерзкое прикосновение шершавых губ, не позволяя мужчине заподозрить что-то неладное в случае, если бы она ему отказала. Немного отстранившись, она провела рукой по воротнику халата, оттягивая неблагоприятный момент ещё на несколько минут. — Сначала мне нужно в уборную. — поднявшись с места, она проследовала к одной из дверей, а лишь стояло спрятаться, как она ухватилась за бортик ванной, сползая на пол. Ещё немного и она бы потеряла сознание. Чонгук, заметив смазанную картинку, быстро подозвал Чимина, снова включая наушник. — Что с тобой? Ты пьяна? — Кажется, он что-то подмешал в напиток. Долго я не продержусь… — поднявшись на ноги, Суён уложила руки поверх раковины, включая воду и обращая внимание на своё отражение: лицо раскраснелось, чуть ли не до кончиков ушей, уголки губ подрагивают, а зрачки расширились, словно она наркоманка, да ещё и со стажем. — Я думаю, что мы сняли достаточно, Чонгук? Младший кивнул: есть и видео и фото, осталось лишь немного отредактировать, чтобы лицо человека было видно достаточно хорошо. — Уходи оттуда. — коротко бросил Пак. — Солнышко, ну, наконец-то, — протянул прокурор, хватая девушку за локоть и толкая в сторону кровати, — пора немного поиграть. — не успев ухватиться за что-либо, Суён приземлилась на бархатные простыни, пытаясь встать обратно, но её уже прижимало сильное тело, не давая пошевелиться, а на её попытки выбраться никто не обращал внимания. Вдруг Суён почувствовала, как тело на ней обмякло. Она вскрикнула, пытаясь отпрянуть назад, но попытка явно оказалась провальной. И только лишь когда тяжёлую тушу, словно бесформенный кусок мяса столкнули на пол, она увидела перед собой Тэхёна, стоявшего как ни в чём не бывало, и державшего в руках шприц. — Что ты?.. Что ты с ним сделал? — она тут же соскочила с кровати, прикладывая два пальца к артерии на шее мужчины, пульс прощупывался еле-еле. — Обычный транквилизатор. Завтра он об этом даже не вспомнит. — холодным, почти что ледяным голосом сказал Тэхён, скидывая с себя пальто и набрасывая его на плечи девушки. — Сколько ты ему вколол? Он еле дышит… — спросила Суён, пока они выбирались на улицу; идти кроме как держась за Тэхёна она не могла, поэтому недолго думая, он поднял её на руки; было бы немного странно, грохнись она без сознания прямо в холле, перед тысячей глаз, поэтому парень решил лишний раз не рисковать. — А что, жалко? Стояло подождать, пока он тебя изнасилует? — совершенно безэмоционально парировал Тэхён, подмечая, что веки девушки уже закрыты и нужно немного ускоряться. У Суён взяли кровь, уже спустя несколько часов узнав что прокурор накачал её обычным снотворным, да и доза, слава Богу, была небольшой, так что уже до утра она должна была очухаться. И пока у них было несколько свободных часов, впервые за несколько недель, коллективно решили не терять времени и немного вздремнуть. Даже ворчливый Мин Юнги сдался, получив от Пака в качестве небольшого успокоительного, отсос в пыльной кладовке.

***

28 декабря, 10:14, Дэгу, Офис окружного прокурора — Вы же понимаете, уважаемый, кому вы сейчас угрожаете? — тот самый злобный извращенец, сейчас напоминал самого обычного человека. Неужели, подумал Тэхён, все извращенцы такие? Скрываются под масками праведников, а «по весне» у них начинается обострение. Конечно, у них у каждого, и «весна» своя. Наверное, ещё никому не удавалось увидеть такого весёлого Тэхёна, который сейчас заливался во всю, ещё бы немного и из глаз пошли бы слёзы, затопив тут всё вокруг. — Придурку, который насилует девушек, предварительно накачивая их снотворным? Мужчина задрожал, но скорее из злости, чем страха, кажется, он ещё не до конца понимал, чем его пытаются шантажировать. И даже не стоит спрашивать, почему Пак послал для этих переговоров именно Тэхёна: язык у него был подвешен достаточно хорошо, а обгадить так, что сам человек этого не заметит, а потом ещё и поблагодарит, Тэхён мог запросто. Вот и сейчас, Киму даже не пришлось сильно напрягаться, чтобы достать все необходимые разрешения и гарантии на их неприкосновенность. Конечно, оставлять очередного ублюдка среди нормальных людей Тэхён не собирался, заранее просчитывая несколько ходов наперёд и, стоило ему покинуть кабинет прокурора, напоследок мило улыбаясь, он тут же нажал на кнопку «отправить», посылая все добытые улики в несколько крупных новостных издательств и высшее начальство.

***

Чимин дал Суён выходной, разрешая как следует отдохнуть перед следующим шагом, но он напрочь отказалась, вкусив этот сладкий момент командной работы и, конечно, победы, с каким-никаким, а её непосредственным участием. Теперь вся команда вновь собралась в излюбленной комнатушке, продумывая следующий план. Это, конечно, здорово, получить доступ почти ко всем закрытым материалам, но оставалась ещё хуева туча дел, необходимых к исполнению. Чонгука отправили к эксперту, проводившему вскрытие Ли Джи Сук, а Тэхёну и Суён поручили съездить в тюрьму к Хван Иль Соку ещё раз. Непонятно конечно, что нового он мог бы ещё им рассказать, ведь его показания были записаны в протоколе допроса. Но, мало ли, в данной ситуации, показания двухлетней давности казались более, чем ненадёжными. Дело убийства женщины, совершившей непростительный грех, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Оставалось незаконченным лишь дело подростков, втихую толкающих наркотики. Насколько они были осведомлены, Ким У Хёк сейчас находился по решению суда под домашним арестом, а в отношении Со Джун Хо ещё велось досудебное расследование. Необходимо было переговорить с обоими ещё раз, выяснить всё, до последней детали, вплоть до того, какие носки были на каждом из них в ночь происшествия. Чимин и Юнги разделились, разъезжаясь по разным концам города, периодически созваниваясь и контролируя ситуацию. Родители Со Джун Хо были категорически против допроса их сына, но спустя несколько часов беспрерывных доводов со стороны Мин Юнги, которые начали перерастать в угрозы, по мере того, как его выводили из себя, те сдались, при условии, что и они будут присутствовать. У Чимина дела шли получше, ему дверь открыли сразу. Только вот конструктивный диалог пошёл не сразу, ведь парень попросту отрицал свою причастность, при том, что суд уже признал его виновным. Пришлось немного потерпеть выходки Ким У Хёка, заверить, что естественно все верят в его невиновность и, чуть позже, Чимин обязательно проведёт дополнительное расследование. При всей надежде этих двоих, ничего нового они так и не узнали. Накануне, У До Хан вёл себя так же, как и всегда: они заранее договорились о «сбросе» товара, о месте и времени, о делении полученных бонусов после. Единственным фактом, отличавшимся в рассказе мальчиков было вот что: по словам Со Джун Хо, как только они поделили деньги, сразу же распрощались, но Ким У Хёк сказал, что У До Хан возвращался в отель, якобы за забытым телефоном. Если склоняться к версии последнего, во время возвращения мальчика в отель и произошёл несчастный случай. Смерть наступила около четырёх часов утра, значит, остаётся выяснить, что произошло за те, оставшиеся, пять часов, с момента расставания троих мальчиков. Камеры уже проверялись, но это не дало никакого результата, весь персонал, словно заведённый, твердит, что не видели юношу в отеле, но как-то же он туда попал, не прилетел же, ну правда! Со Мин Гю вёл себя слишком развязно, а это и было подозрительным, неужели настолько безрассудный ублюдок, что даже сломленная жизнь ребёнка его не колышет? А ещё этот его помощник Чон Хо Сок — явно знал больше, чем рассказывал. При чём, знает не только о том, что произошло в ту ночь; знает, что произошло с Тэхёном и Чонгуком, ведь не бывает уж таких совпадений, значит точно следил. А если следил, соответственно вынюхивает, чтобы впоследствии сделать какую-нибудь пакость. За директором отеля и Чон Хо Соком было принято установить слежку, но они ведь тоже не дураки, по крайней мере, один из них, как раз тот, кто и заправлял всем процессом. И, почему-то, Тэхён, например, подозревал никак не Со Мин Гю. Муж Ли Джи Сук, как оказалось, даже не догадывался о том, что его жены вот уже как неделю нет в живых, а о том, что их дом сгорел, лишь мельком видел по телевизору. А когда его спросили об их ребёнке, отказался говорить, мол, пригрозили ему, что живым он не останется, если вдруг захочет с кем-то потрепаться. Тэхён попросил Суён выйти, оставаясь наедине с заключённым, время от времени кидая взгляды на охранников, пытаясь сохранить конфиденциальность их разговора. Хван Иль Сок создавал впечатление вполне здравомыслящего человека, образованного и в голове аж никак не укладывался образ детоубийцы. Жаль только, что с Ли Джи Сук так и не удастся пообщаться. Тонко намекнув, о том, что при любой опасности Ким сможет его защитить, мужчина согласился рассказать то, что ему было известно и то, о чём наверняка не написали бы в газетах. Они познакомились не так давно, всего лет пять назад, на благотворительном мероприятии. Что интересно, по случаю открытия новой церкви в их районе. Получается, она была верующей, а по рассказу Хван Иль Сока, то проводила в церкви чуть ли не каждые выходные, а возвращалась после них сама не своя…

***

29 декабря, 14:56, Дэгу, Полицейский участок — Через три месяца после свадьбы, — Тэхён вырисовывал маркером схемы, наглядно рассказывая и показывая всё в мельчайших подробностях; его волосы сегодня были зачёсаны назад, открывая вид на высокий лоб, и сейчас он, как никогда смахивал на большого начальника, плюс ко всему в чёрной атласной рубашке и обтягивающих брюках, так сексуально обтягивающих его бёдра, что не только девушки, но и парни бы пускали слюни, — Ли Джи Сук забеременела. Хван Иль Сок был не был уверен, что ребёнок от него, поэтому решил дождаться пока тот родиться и… Он подозревал жену в неверности и однажды ей всё же пришлось признаться: над ней регулярно совершалось насилие, сексуальное и физическое, в результате чего, она и забеременела. — Хван Иль Сок узнал от кого был ребёнок? — Решил, что лучшим выходом будет оградить жену от походов в церковь, но вот только была одна проблема: на фоне издевательств и постоянного насилия, у Ли Джи Сук развился Стокгольмский синдром, подкреплённый ко всему постродовой депрессией. — Стокгольмский синдром? Её же не удерживали там силой… — Это один из видов его проявления. Судя по поведению, описываемое её мужем, в последнее время она вела себя неадекватно, словно реальности и вовсе не существовало, а всё происходящее вокруг — сон. Она решила абстрагироваться, уделяя всё своё время и внимание «тяжёлой работе», что в понимании Ли Джи Сук, подразумевало под собой материнство. Настойчивость мужа лишь отталкивала её, заставляя вставать на сторону верного преступника. — Тогда, что случилось с ребёнком? И если всё было так, как ты говоришь, то почему Хван Иль Сок сейчас в тюрьме? — Это был мальчик. Со Дон Шик. Когда он немного подрос, мать стала брать его с собой в церковь, а Хван Иль Сок не мог больше её сдерживать, вскоре приняв решение развестись. Они не жили вместе последний год, но он продолжал заботиться о сыне, считая его своим. В последние несколько дней жизни мальчика, Ли Джи Сук не выходила на связь и он поехал проверить всё ли в порядке. Когда он приехал, женщина стояла над телом мальчика, который, судя по всему, уже не дышал, всё повторяя, что он ребёнок дьявола. — Значит, заключение экспертов были верны? Убийство совершила именно Ли Джи Сук? Тэхён закивал головой, словно вновь переваривая информацию, ведь сколько раз бы ты не слышал подобное, а каждый, будто первый — кровь в жилах стынет всё так же. — Пригрозив полицией, она заставила Хван Иль Сока выкопать на заднем дворе могилу, а сама… ну, в общем, разобралась со всем остальным. — И как это всё всплыло? Кто растрезвонил? — Он же и рассказал. Пришёл посреди ночи в участок и сдался. Его и сцапали — посадить ведь кого-то нужно было, а за ним загребли и Ли Джи Сук, правда мало кто поверил, что мать сделала такое по своей воле, поэтому и срок меньше. Я просмотрел материалы дела, там ни слова о том, что Хван Иль Сок был свидетелем, скорее — наоборот. — Так кто отец ребёнка? И почему Ли Джи Сук назвала его «дьяволом»? — Пришлось немного покопаться в истории этой самой церкви. Отличная кампания, я вам скажу: деньги там отмываются только так, а с прихожан сдирают последнее. Что-то мне подсказывает, что это заведение изначально было задумано как переходной подпункт перетасовки денег. И, вот, у меня, почему-то, возникло чувство дежавю. — Тэхён склонил голову, закатывая рукава выше. — А ты я вижу любишь растягивать момент. — Юнги взмахнул головой, потому что ещё чуть-чуть и он бы точно отрубился. — Наслаждаюсь, знаешь ли, получать удовольствие медленно. Чонгук дёрнулся, устремляя полный непонимания взгляд на Тэхёна, а заметив смущение мальчишки, незаметно подмигнул, возвращаясь ко своему рассказу. — Перепроверив всех акционеров данного предприятия, я наткнулся на несколько знакомых фамилий. Среди них: кандидат в мэры Юн На Ён, депутаты Ким Со Дам и Но Джи Хо, и бизнесмен Со Мин Гю. — И мы должны будем всех их разоблачить? — Юнги задрыгал ногами, словно обиженный ребёнок, которому вместо конфет предложили поесть супа. — Зачем же всех? Достаточно и одного. — улыбнулся Тэхён. — Хочешь сказать, что Со Мин Гю отец ребёнка Ли Джи Сук? Но, зачем ему нужно было отправлять её в тюрьму? Если она была его любовницей, он должен был напротив её защищать. — Потому что он злодей, а не грёбанный добродетель! З-Л-О-Д-Е-Й! — членораздельно повторил Тэхён, — и тут сухим из воды вышел! Подставил стольких людей, и сомневаюсь, что он в состоянии остановиться сам. — Но, эти дела никак между собой не связаны! Каким образом мы должны соединить дело о наркотиках с убийством женщины, недавно вышедшей на свободу? — Для ублюдков вроде него мотив не нужен! — Ты так и на суде скажешь: Ваша Честь, поверьте на слово, он виновен?! — теперь Чимин и Тэхён стояли в миллиметре друг от друга, чуть ли слюной друг в друга не плюясь, — Докажи, что это его рук дело! — он ткнул пальцем в грудь Тэхёна, на что Ким лишь шумно выдохнул, успокаиваясь. — Значит так, — Юнги встал, раскидывая руки и разводя этих двоих в разные стороны, чтобы они, чего доброго, не поубивали друг друга, — на данный момент у нас две задачи: узнать, что У До Хан делал в промежутке с одиннадцати вечера до четырёх утра, и мотив убийства Ли Джи Сук. Суён и Чонгук молча наблюдали за всем происходящим, словно в кино, только попкорна не хватало. Вот бы отдых получился, что надо! — Как ты думаешь, — на ухо прошипела она, — кто кому первый втащит? Чонгук лишь шикнул, отодвигаясь: не хотелось ему, чтобы подпортили красивое личико Тэхёна и вывели из себя Чимина, ведь тогда всем придётся несладко. — Что будем делать? — отозвался он, разряжая обстановку, но не успел дождаться ответа, потому что в дверь постучали и вошёл дежурный, оставляя небольшой конверт «лично в руки» для Чон Чонгука. Все сразу же обратили на него внимание, и словно под прицелом юноша распечатывал злосчастный пакет. Внутри оказалась небольшая флешка и Чонгук застыл, вглядываясь в неё как баран, пока его не вывела из раздумий Суён, тормошившая за плечо. — Проверь. — коротко отрезал Чимин, становясь рядом и вглядываясь, пока что в пустой, экран. Не тратя времени он быстро вставил устройство в компьютер, открывая единственную имеющуюся там папку, с одним лишь видео.

***

29 ноября, 23:12, Дэгу, DK Hotel — Кажется, с каждым разом нам дают всё меньше и меньше! — Ким У Хёк прятал в рюкзак несколько денежных пачек, перетянутых резинкой, ухмыляясь. — Можем отпраздновать очередной развод, До Хан, ты как? — Со Джун Хо присел, завязывая шнурок, мельком поглядывая наверх, на стоящего над ним, чем-то огорчённым, парня, — Что-то случилось? — Кажется, — юноша быстро переключился, расслабляясь в лице и, как будто, нарочно, начиная рыться в карманах, — я телефон забыл. Мне надо вернуться. — Тебя подождать? — Нет, идите! Парни лишь пожали плечами, смотря вслед уходящему другу, разворачиваясь в обратную сторону и потихоньку удаляясь. В холле было темно, лишь небольшие настенные светильники отбивали свет. До Хан быстро пробрался лестницей на шестнадцатый этаж, да так было дольше, но воспользуйся он лифтом — могли заметить, а ему это совершенно было ненужно. Немного пересидев в тёмном уголке, парень двинулся дальше, пробегая по коридору и сворачивая влево, толкая дверь уборной. В третьей кабинке, У аккуратно снял крышку унитаза, откладывая в сторону, ещё раз прислушиваясь — не идёт ли кто. А после вытаскивая ещё несколько пачек, обёрнутых в полиэтиленовый пакет. Да, было стыдно и неловко: ему приходилось обманывать друзей, присваивая себе больше денег, чем изначально было оговорено, но, пожалуй, это они тут были из обеспеченных семей и для них это была чисто рисковая тусовка, очередной вброс и психоз — способ, чтобы привлечь внимание родителей и всего мира. Для него же — это был единственный путь жить, пускай не лучше, но хотя бы так как все. К тому же, он должен был оплачивать своё обучение, которое, судя по всему, оказалось совершенно не дешёвым. Немедля, он быстро схватил деньги, пряча под куртку и возвращая всё на место. Только он собирался выйти, как услышал за дверью возню, которая усиливалась с каждой секундой и, До Хану на мгновение показалось, что это идут за ним: о его махинациях узнали и теперь точно не оставят в покое. Шум прекратился и мальчик выглянул, пытаясь понять, откуда доносились звуки. Выползая из своего укрытия, он тихонько пробирался к кабинету, с дверного проёма которого сочился свет. До Хан выдохнул, чуть приглядываясь, да так же и застыл: на полу лежала женщина, её лицо было в крови, а мужчина держал её за волосы, нанося очередной удар. Та кричала, пытаясь вырваться, но все попытки тут же обрывались. И с каждым новым ударом, казалось, из неё выходила душа. До Хан достал телефон, позже намереваясь отнести видео в полицию, конечно же, анонимно. Он чуть было не закричал, когда раздался очередной удар, тут же закрывая руками рот и стараясь не дышать, но женщина бросила на него безжизненный взгляд, а заметив, что он с ужасом смотрит прямо ей в глаза, самими губами прошептала «помоги». Он не знал, заметил ли его ещё кто-то, но услышав быстрые приближающиеся шаги, поспешил отползти, хотя сделать это оказалось посложнее. Силуэт приближался слишком скоро, поэтому сорвался на бег. С силой толкая железную дверь на лестничную площадку мальчик поспешил спуститься, но поскользнулся, скатываясь со ступенек. Спину проняло резкой болью, отчего он подумал, что теперь не то что бежать, ходить с трудом будет. До Хан успел лишь разглядеть тёмные и прищуренные глаза, а после увидел, как над ним заноситься дубинка, тут же проваливаясь в пустоту. Очнулся в том самом кабинете, от которого пытался сбежать, и тут же отмахнулся, когда увидел рядом почти бездыханное изувеченное тело. — Такой любопытный. — послышался грубый низкий голос, его-то он точно не забыл, — И чего же тебе спокойно не сиделось? В ответ лишь немного сбитое дыхание и кряхтение. У До Хан прикоснулся к затылку — кровь. Рассудок помутился, вот-вот и снова отключится. А мужчина всё продолжал, совершенно не заботясь о состоянии мальчика. Вероятней, его больше заботили его туфли, к примеру, носки которых он так упорно разглядывал; его дорогая рубашка, поверх которой была накинута жилетка — вся измялась; а под глазами были ужасные синяки и даже не смотря на это, он выглядел достаточно бодреньким. — Что ты собирался делать с этим? — он поднял вверх телефон, на котором проигрывалось то самое записанное видео, — Забавно! Как жаль только, что просмотры оно не наберёт, да и ты… долго не протянешь. Он кивнул кому-то, кого У До Хан уже не видел, но слышал. — А ведь такой хороший мальчик был. — ретировал Со Мин Гю, откупоривая крышку и выливая в стакан тёмно-коричневый напиток. Собрав последние силы вместе, У До Хан бросился прочь, стоило почувствовать чьё-то прикосновение ко своему плечу. Он побежал к выходу, чувствуя как всё тело жжёт, а ноги, ещё чуть-чуть и откажут, но или так, или сразу умереть. Он слышал, как за ним следуют, даже не спеша, неужели он так слаб, что его считают такой лёгкой мишенью. Парень больше не бежал вниз, спасибо, пройденный этап. Что есть мочи, он ринулся на крышу, дёргая за железный замок, чуть ли вручную не срывая его. Пришлось бежать ещё и ещё, пока он не заметил свой «спасательный круг». Сразу вспомнил, как в школе проходили уроки здравоохранения и как учитель Ли учил их пользоваться спасательными канатами. Быстро открыв коробку, До Хан вытащил жёлтый канат, походивший на пожарный шланг, продевая его через голову и закрепляя на поясе. С другой стороны к нему уже бежали двое. Он не успел как следует затянуть ремень, но времени уже не было, поэтому он перекинул канат через перила, перелезая наружу. Когда свобода и, главное, жизнь были так близко, верёвка дёрнулась, застывая на месте. Парень поднял перепуганные глаза, подмечая, как его пытаются вытянуть обратно, зацепив канат за железный крюк. Дёргая канат на себя, он пытался отвязаться от них, но те люди были явно сильнее. И злее, разумеется. Молясь всем богам, мальчик оценил свои шансы, цепляя одной рукой страховку, в последний раз поднимая взгляд наверх, а после ныряя вниз…

***

29 декабря, 21:17, Дэгу, Полицейский участок Чимин и Юнги подпирали собой стенку, идентично сложив руки на груди, иногда переглядываясь. Чонгук присел на корточки, массируя пальцами виски; Тэхён куда-то пропал, а Суён осталась в комнате. Из допросной вышел парень, не намного старше Пака и Мина, снимая очки и устало улыбаясь коллегами. — Ну, что ж, Пак Чимин, — он протянул ему руку, — поздравляю! Он притянул его поближе, похлопывая по плечу, а после пожимая руки всем остальным. — Признался. Во всём признался урод, теперь ему приличный срок светит. — Спасибо, Му Ён. С меня причитается. Коллега откланялся, но вдруг остановился возле выхода, разворачиваясь, словно что-то забыл. — Кстати, Чимин, ты спрашивал о татуировке: кажется, он ничего об этом не знает. — пожал мужчина плечами, а Чимин лишь закивал. В любом случае, они сделали достаточно, хотя бы, на сегодня.

***

31 декабря, 21:49, Дэгу — Ты не можешь отказать мне, только потому что я пьян! — Чонгук топал ногой, пытаясь протолкнуться внутрь квартиры, но его продолжали удерживать сильные мужские руки. — Поверь, я могу сделать всё, что захочу, и никто меня не остановит. — процедил сквозь зубы юноша, а Чонгука прям вело от терпкого одеколона и приказного тона. — Тогда поцелуй меня. — Чонгук снова вывалил язык, пытаясь разлепить веки и посмотреть на предмет своего тайного обожания, пока охуевший Тэхён, облизывал собственные губы, давая себе мысленную оплеуху, чтобы ни в коем случае не повестись… Или же все-таки?..

***

Влюбиться не значит любить.