Иллюзия случайности

Young B — Sold Out (Feat.VINXEN)

***

2 января, 7:17, Дэгу, Полицейское управление Думая, что, наконец, все заботы улетучатся и в кои-то веки удастся поработать спокойно, иногда дремая, получая слабые выговоры и, как и раньше косые взгляды со стороны коллег, Чимин глубоко заблуждался. Это было лишь затишье перед бурей. Когда в один прекрасный день их всем составом согнали на ковёр ко старшему инспектору в кабинет, было понятно, что уже не просто пахнет жаренным, а прямо-таки воняет по полной программе. Хотя, нет, кого-то в этой компании явно не хватало. Тэхён не посчитал нужным явиться на работу и уже третий, или четвертый день удачно отлынивал, что в случае всех остальных взваливало двойную порцию презрений и плевков, пока, естественно, в переносном смысле. Никто не принимал такую позицию парня, ведь они одна команда, вроде как? Он не отвечал на звонки, сообщения, удачно игнорируя всех и вся. И если Чимин порядком злился, и был готов растерзать его при первой же возможности, то Юнги вообще было по барабану, одним больше — одним меньше, ну и что с того? Суён лишь однажды поинтересовалась у Чонгука куда мог запропаститься Ким, но получила незаинтересованный взгляд напротив, как будто всем уже давно стало всё равно и они просто смирились с регулярным отсутствием (недо)члена команды. К тому же новое дело, стремительно набиравшее обороты и неподдельную заинтересованность со стороны, как СМИ, так и верхушек общества, не говоря уже о том, что практически каждая собака трезвонила об этом на каждом углу. Непонятно было только кто сливал всё в массы, ведь это уже не впервые, когда засекреченные материалы выходят в новости раньше, чем запланированная по этому пресс-конференция или неполное собрание. Разбираться со стукачом времени не было, все еле успевали переводить дыхание, прежде, чем на их головы спешила вылиться очередная порция помоев. Больше всех доставалось Чимину, который несмотря на свой неофициальный статус «старшего полицейского» старался сохранить и без того уже хрупкое положение своих людей, о увольнении которых уже вовсю ходили слухи. Юнги, как мог, поддерживал его, но и самому доставалось не меньше. Успешное завершение предыдущего дела, больше нельзя было считать таковым. Хотя признание подозреваемого и было серьёзной и неоспоримой частью дела, к ним придрались из-за протокола. Они так и не смогли объяснить, откуда взялась видеозапись, где Со Мин Гю избивает школьника и Ли Джи Сук, а потому запись, добытую незаконным путём суд не мог принять в качестве доказательства. Они вот-вот избавились от одной преграды, как перед ними резко выросла ещё тысяча подобных. Им упрямо никто не идти навстречу, словно они все были чумными. Оставалось лишь ждать и надеяться на то, что всё разрешится как-нибудь само. Тем временем, Чонгук старался с головой отдаться работе, предлагая свою помощь в любом мелком дельце, если это могло хоть как-то разрядить всеобщее напряжение. Иногда, конечно, тайком, он пытался дозвониться до Тэхёна, чтобы поинтересоваться, где его черти носят, но приятный женский голос уведомлял его о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Несколько раз он даже подумывал о том, что можно было бы наведаться к нему домой, но сразу же обрывал в себе эти порывы, ведь дал себе слово, что даже под дулом пистолета он не выкажет своей заинтересованности. Звонки, почему-то были не в счёт, да и всегда можно было спихнуть на то, что это Чимин или Юнги просили о нём разузнать. В остальном же, лишь необъяснимое чувство пустоты с каждым днём всё больше и больше заполняло его сознание. Суён словно мигом отстранилась ото всех. Ни за них, ни против. Есть и есть. Иногда она моталась по службам, сделать кое-какие анализы, получить те, или иные результаты и остальная мелочь. Острые шутки и колкости отошли на второй план, покуда сейчас подо всеми, чуть ли не воспламенялись стулья, от гребаной кучи работы, которую разгрести было, ну, просто нереально. О том, какой именно подарок прислали Чимину, говорили уже все отделы. И стоило кому-то из их команды пройти мимо, как сразу начинали шушукаться и переговариваться. Теперь, им прилетало не только за «принижение статуса полиции», но и за драки. Срываться на своих же, казалось, было уже не очень, то когда несколько лиц сотрудников из параллельных команд сверкали ярче, чем новогодние шары, то собственно, вот он — верх безрассудства. На Паке было уже две объяснительные, на Юнги одна, и даже Суён успела отметиться, зарядив между ног одному из придурков, назвавших её за глаза «подстилкой Пак Чимина», а то как же она по другому могла попасть в эту группу? Только Чонгук пока нигде не высовывался, сохраняя какой-никакой, а престиж убойного отдела. Коробку с полученным пальцем сразу же было приказано отправить на экспертизу, и провести проверку заявлений об исчезнувших недавно гражданах. Таких оказалось чуть больше пятидесяти. И это только за последние три дня. Ситуацию усугубляло ещё и то, что узнать, когда именно отрезали палец, не смогли даже после проведения всех необходимых анализов. Дело в том, что как оказалось, его (палец), долгое время держали в холоде и процесс разложения был замедлен, поэтому была высока вероятность того, что жертва давно мертва. Постоянный мониторинг списков пропавших и найденных безымянных персонажей не давал никаких результатов, отчего ощущение того, что все они находятся в огромном тупике, росло вверх в чрезвычайной прогрессии. Пока через четверо суток не поступил звонок и тихий женский голос попросил о встречи, только так, чтобы никто и ни о чём не знал.

***

6 января, 10:04, Дэгу, Кафетерий «Чон Хан» — Вы просили о встрече, а теперь не говорите ни слова, пожалуй, мне стоит уйти. Женщина ухватилась за рукав Чиминовой куртки, отчего их странная «парочка» словила несколько удивлённых взглядов. Пак осторожно убрал руку, смотря куда-то себе под ноги, а после садясь обратно. Его волосы были спрятаны под мягкой изумрудной шапкой, а усталость выдавали синяки, в которые, пожалуй, уместились бы даже не мешки с картошкой, а целая плантация. — Сомневаюсь, что делаю всё правильно… — начала она, и звучало это отнюдь не весело; голос словно доносился из самых низов и, чтобы расслышать хоть что-то Паку пришлось наклониться чуть ближе. — Несколько дней назад пропал мой муж, вы могли о нём слышать — Ко Хён Су, политик. И сразу опережая вас на несколько вопросов, отвечу: у него не было запланировано никаких командировок или чего-то ещё, всё расписание строго согласовалось в связи с предстоящими выборами. — Уважаемая. простите? — Пак Ми Кён. — Госпожа Пак Ми Кён, вы сказали, что ваш муж исчез несколько дней назад, тогда почему обращаетесь в полицию только сейчас? Разве вы не заподозрили что-то неладное сразу, как поняли, что с ним нет связи? — Вы явно не осведомлены о том, как устроены семьи у высших чинов. Возможно, вы подумаете, что внешне я не совсем соответствую семье подобного рода, и, вполне вероятно, что окажетесь правы. Родители моего мужа были против нашего брака, но это не помешало нам пожениться. Легкомысленно, скажете вы. И снова будете правы. Но, времена меняются… — Нет, история циклична. Всё и всегда уже когда-то было. И будет. — Пусть так. Вы спросили, почему я не заявила раньше? Не смотря на то, что он — сын своих родителей, именно они настояли на сохранении полной секретности. Ни крупицы не должно просочиться в прессу, на телевидение… Мне пришлось уговаривать их достаточно долго, чтобы они позволили мне обратиться хотя бы к вам. — Хотя бы? — подобная формулировка насторожила его, и он немедля желал услышать разъяснение подобного приниженного тона, со стороны, как для него, незнакомки. — О вас, и о вашем отделе ходит довольно много слухов, при чём, не самых лестных. — она аккуратно поставила чашку на стол, и Чимин обратил внимание на её руку, а точнее, кисть. Да, бесспорно, она была утонченной и изящной, но чего-то явно не хватало. — Не подумайте, для меня это не являлось отрицательной причиной — чёрный пиар ведь тоже пиар. — Тогда, что? — Надёжность. Почему-то я уверенна в том, что вы сможете провести расследование быстро и тихо, что главное. Вернёте мне мужа, а сами получите хорошее вознаграждение. — Вы уверенны? Даже я не могу утверждать такого, особенно в свете последних событий. — он развёл руками, умещая их на подлокотниках кресла. — И всё же, вы остаётесь моим единственным спасением. — Раз вы наслышаны слухами, которыми обросла наша команда, тогда, наверняка, и о последнем инциденте в курсе? — Вы о том, что вам прислали в коробке? Да, об этом я уже слышала. И я также отдаю себе отчёт в том, что это может быть палец моего мужа. Довольно с тем, но я хочу увидеть его живым. Вы же проводили какие-то анализы? Смогли установить, кому он принадлежит? — Я не вправе разглашать тайну следствия, тем более, закрытого, но скажу лишь то, что отпечатки были испорчены и установить, чьи они — невозможно. — Но, вы же можете сделать хоть что-то? Камеры, слежка, ещё что, неважно как, но найдите его… Скажите, что вам может понадобиться и я достану всё, что смогу… — Я должен сначала всё обсудить со своей группой; оставьте номер телефона, если мне понадобится с вами связаться. Не сказать, что Чимин не собирался помочь — он попросту не мог игнорировать просьбы о помощи. Но, когда дело касалось политики и прочей хрени — он должен был подумать миллион раз, прежде, чем согласиться. Ты никогда не можешь предугадать, чем закончится твоя очередная борьба, да и помнить нужно, с кем ты вообще имеешь дело. А тут ещё и не самому отвечать, а всей командой. Политику, Чимин, любил так же сильно, как, впрочем и религию. То есть, совершенно безответной любовью. Его всю жизнь пытались затащить в церковь, но сладостные речи и обещания вечной жизни — были явно не про него. А что касалось политики — тут дело было немного иначе. Хотя, если брать в целом, схема-то одна и та же. Ничего более, чем обычная кампания, и если настоятели выливали чуть ли не бочку мёда в свои проповеди и молитвы, рассказывая о достижениях высшего наслаждения и, в конце-концов, переселение душ, то политики лишь неприкрыто вуалировали желчь тягостными извержениями. Странным, отнюдь, было и то, что Пак Ми Кён, совершенно не выглядела как бедствующая жена, потерявшая мужа. Слишком уж спокойной она была. И, видимо, очень сильно старалась заплакать, что явно было выше её сил. Паку доводилось видеть подобные усилия над собой чуть ли не несколько десятков раз каждую неделю, приплюсовывая сюда все года работы в полиции. В один момент, он прикинул версию о причастности самой супруги, но подобные выводы делать было слишком рано. Для начала, обсудить всё с остальными, хотя примерный план у него уже начал вырисовываться. Другой момент — родители. Чего ждали они? Если верить Пак Ми Кён, они были против невестки, но разве они не должны были оставаться на стороне сына? Или, статус важнее? Он не так хорошо знал эту семью, в целом, поэтому и судить о чём-либо не поговорив с ними лично — не мог. Принимая тот факт, что Ко Хён Су — богатый и влиятельный, целью похищения мог стать выкуп, но женщина ни разу не обмолвилась о звонках с угрозами или требованиями денег. И, пожалуй то, что волновало его на протяжении всего разговора с ней — обручальное кольцо. Та самая деталь, что насторожила его ещё тогда. Почему любящая супруга не носит символ их любви? Причин могло быть множество, а могла быть и всего одна, кто знал? В любом случае, решать в одиночку — не лучший вариант, поэтому дождавшись, пока она уедет, Чимин поспешил в участок.

***

6 января, 13:46, Дэгу, Картинная галерея «Bunker de Lumières» В картинном зале было просторно и чуть приглушённый свет, делал обстановку более интимной и скрытной. Как раз для тех, кто не хотел быть через чур узнаваемым. Почему-то мужчина остановился возле «Башмаков» Ван Гога, немного склонив голову и кивая немного в такт. В такт мелодии, которую не слышал вживую уже очень давно, но которую снова и снова проигрывал в своей голове, пытаясь вспомнить о мечтах бедного друга. Старые башмаки смотрелись совсем не празднично, но Тэхён бы променял все свои деньги не задумываясь, лишь бы хоть ещё разок увидеть его в тех же, что так давно мечтал бы поменять. Чёрный берет был немного стянут набок, открывая лоб, а чёрное пальто так удачно дополняло образ, делая его похожим на одного из тех, неизвестных художников, маячивших тут и там, продвигая свои шедевры. — Ты приходишь сюда который год, но я ещё ни разу не видел, чтобы ты рассматривал что-нибудь другое? — голос, приятный, но сейчас немного насмехавшийся, раздался, отбиваясь осколками от выцветших полотен. Мелодия оборвалась где-то на середине и, он обязательно её восполнит до конца, но только потом. — Хотел попросить об услуге. — Разве это была не просьба в прошлый раз? Теперь-то ты должен мне заплатить. — Джин присел на небольшой диванчик, оббитый бархатом, вытягивая ноги и располагая руки чуть позади себя. — Считай, что ты расплачивался со своим долгом в прошлый раз, теперь же я прошу тебя об одолжении. — чуть помедлив, Тэхён медленно провернул, — по-дружески, — вспоминая задорного мальчишку. — Долг? — Джин закатил глаза, пытаясь вспомнить всё-всё, но это явно была пустая трата времени. — В конверте — фото. Пробей всех: на причастность к каким-то запрещённым организациям, тёмном прошлом, проблемах и, неважно, каких — алкоголь, шмотки, наркотики, любая зависимость, в общем, всё, что сможешь. — Кто они? — развернув крафтовый пакет, парень рассматривал снимки. — Просто разузнай, ладно? А, этого, — он вытащил карточку с Чонгуком, — можешь не пробивать, хотя… — он пару раз провертел её в руках, -…раз будешь проверять всех… — Этот кажется знакомым. — немного прищуренные глаза, смотревшие с фото, длинный ровный нос и тонкие губы — почему-то Джин остановился именно на нём, и Тэхён, несмотря на всё своё любопытство и просто ужасную нервозность, что усилилась в последние дни, сдержался — лучше дождаться, пока работа будет сделана и проверена, чем кидаться в омут с головой. — У тебя три дня, кстати. — перед тем, как повернуться обратно к картине, произнёс он. — Три? Ты издеваешься? Это же… — Похоже, ты прав… — Ну, слава богам, что… — Два. Три как-то слишком много. — Ты… да ты… — Я? — Гусь! — выкрикнул Джин, хватая конверт и отправляясь восвояси.

***

6 января, 14:08, Дэгу, Полицейское управление Обеденное время подходило к концу, и Чимин успел лишь к самому его завершению. Естественно, что голодные ребята умололи всё, оставив после себя крошки, отчего Пак про себя нарядил их «маленькими свинятами». Хотя, он в принципе, был не голоден, но они ведь могли оставить что-то хотя бы из вежливости. — На этот раз — политические заговоры. Юнги провёл рукой по лбу, да, удивился. Он делал так всегда, когда смущался или волновался. Но, сейчас ни то, ни другое. Чимин начал объяснять, что к чему, во всех подробностях пересказывал разговор с женой Ко Хён Су и о своих предположениях касаемо всего этого дела. Естественно, что никто и не рассматривал вариант отказа, ведь если дело о пропаже напрямую связано с этой расчленёнкой, то они хотя бы будут понимать, в каком направлении им нужно двигаться. — Почти всё кажется подозрительным: начиная от предполагаемых мотивов и заканчивая этой заминкой с подачей заявления. — Суён вбила в поисковик фамилию политика, пролистывая несколько пресных и почти одинаковых статей. — Он глава «Партии Свобод», которая была достаточно конкурентно способной вплоть до прошлого года; их рейтинги начали стремительно падать, в связи со скандалом о присвоении земли, которая принадлежала жителям одного из выборных округов. Информацию быстро подхватили национальный каналы, но Ко Хён Су выступил с параллельным заявлением плюс публично извинился. Сейчас он находится на восемнадцатом месте, среди действующих партий. — Что касаемо его семьи и родственников? — Его отец — владелец сети «JH Group» Ко Джэ Хан, один из влиятельных верхушек города, раньше был военным, а сейчас занимается экспортом оружия внутри страны и за её пределами. Есть заметки о том, что всё своё наследство он волен передать младшему сыну, который сейчас находится за границей. — Почему не старшему? — Вероятно, — Чонгук подхватил эстафету, в это время проверявший более официальные источники, — это связано с его женитьбой. Семья Пак Ми Кён обанкротилась ещё лет восемь назад, к тому же ходили слухи о связи её отца с японской партией, из-за чего на них обрушился просто шквал негатива. В своё время, Пак Му Сон сколотил целое состояние переправляя нелегалов через океан, было даже несколько судов по этому делу, но он везде вышел сухим. Но, в 2012 информация о его махинациях с валютой и запрещённых связях вылились в потерю всего, что он успел нажить. — Женщина сказала, что именно родители мужа не позволили ей обратиться за помощью, но мне показалось, что тут она слукавила, в любом случае, нам необходимо поговорить с ними всеми, при чём, чем быстрее — тем лучше. — Не думаешь, что и они будут увиливать от правдивых ответов, если есть что-то, что может конкретно так подмочить их репутацию, они ни за что в жизни об этом не расскажут. К тому же, вряд ли они вообще захотят нас слушать. — Сейчас бы нам как никогда пригодился бы Тэхён. — сказала Суён, отворачиваясь к окну и заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Этот разгильдяй, похоже, не способен больше ни на что, кроме того, как расхваливать самого себя, мол, посмотрите какой я классный, но почему-то его до сих пор тут нет. Как-то так получается, что он снова сливается в неудобный для него момент. — Пак огрызнулся довольно резко, словно выпустил пулю и, было бы не совсем правдой, сказать, что с ним никто не согласился. Даже если не вслух, то и так было понятно, что Чимин прав. — Значит, — перебил Юнги, — на повестке дня у нас встреча с родителями Ко Хён Су, и допрос всех приближённых к нему людей. Нужно изъять компьютеры и проверить машину, вдруг сможем что-то нарыть. — Суён, ты же девушка… — Неужели? А где же излюбленное «липучка» или «эскортница»? — Так хочешь это услышать? — Забудь. — Ты так и не дала договорить: ты — девушка, а значит, можешь осторожно разговорить Пак Ми Кён, используй там какие-то свои женские уловки, ну, в прочем, разберёшься. Спроси невзначай, как они познакомились, что да как, и разузнай про обручальное кольцо. — А я? — Чонгук развернулся на кресле, быстро складывая в карман куртки пропуск, телефон и ещё какую-то мелочь. — Сможешь вскрыть запечатанные папки? Уверен, они точно есть в их бухгалтерии. — Попробую, я запомнил, как Тэхён… — Хватит всё время говорить о нём! Юнги похлопал Чимина по плечу — он понимал, почему тот злиться, поэтому слабо кивнул Чонгуку, не хватало ещё младшего прессовать, говнеца и так вокруг хватает. — Мы поехали. — сказал он, уводя за собой Пака и щёлкая пальцами, привлекая внимание Суён.

***

6 января, 15:33, Дэгу, Полицейское управление — Скучал? — Тэхён свалился на кресло возле Чона, придвигаясь ближе и укладывая голову ему на плечо. Теперь, после случившегося было довольно интересно играть с мальчишкой. Смотреть, как он краснеет, а его уши начинают немного шевелиться, кажется, доставляло Тэхёну несусветное удовольствие. Нет, он насмехался не по злому, скорее из собственной вредности. Верить в то, что Чонгук мог действительно в него влюбиться, ему не хотелось. Проще спихнуть всё на пьяный бред и впредь продолжать общение ровно так же, как и до этого. На приличном, но в нынешнем положении, (не)достаточном расстоянии. Чонгук убрал плечо, продолжая работать, но парень заметил, как младший вдруг стал больше хмуриться, чем вызвал только очередной смешок. — Ты мне мешаешь. — коротко ответил он, хотя не мог не согласиться, что в тот момент, когда Тэхён был так близко, его сердце вдруг забилось быстрее. — Неужели, тогда… — он пододвинулся ещё, не ожидая, что Чонгук сможет что-то выкинуть, и зря. Резко развернувшись, Чон чмокнул Тэхёна в нос, и глаза старшего расширились так, что, казалось, сейчас и вовсе повыпадают. Тот опешил ровно на секунду, но на лице Чонгука это никак не отразилось — ему как-будто было всё равно. Сделал и сделал, что с того? — Где… Куда все делись? — непривычно было видеть уже пригретое место Юнги, или же достаточно убранное — Чимина. — Уехали по делам. Приходится пахать свыше нормы, ведь кого-то совершенно не заботит состояние команды, да и люди, в целом. И если Чонгук думал, что таким образом у него получится ввернуть к совести Кима, то вероятно этого не произошло бы, ни под каким предлогом. Он не считал, что его работа здесь — неотъемлемая часть жизни, и не стоило забывать о ведущей его цели, покуда как только бы Тэхён собрал весь свой многомесячный пазл воедино, то сразу бы и убрался, оставляя по себе лишь горечь разочарования. А, в прочем, ровно также, как и всегда. Только вот Чонгуку об этом было знать необязательно. — Пытаешься меня пристыдить? — Мне это не нужно. Зачем мне распыляться на человека, который этого даже не оценит? — И что ты предлагаешь? Кажется, когда в прошлый раз я дал тебе свободу выбора, ты руководствовался отнюдь не умом, а скорее тем, что у тебя между ногами. — Откуда ты знаешь, что я не играл с тобой? — Чонгук упёрся взглядом в Тэхёна, говоря на полном серьёзе и ожидая очередных отмазок и подколов, но их не последовало. Напротив — Тэхёна, словно чем-то тяжёлым по голове ударили и, нет, он не пытался поставить себя на его место, да и узнавать, что там чувствует кто-то иной для него было совершенно не интересно, с этим он уже давно определился. Сейчас его больше удивляло то, с какой лёгкостью и дерзостью Чонгук говорил подобное. Как-будто его и вовсе подменили, хотя раньше, подобных трансформаций Тэхён в нём не замечал, разве что это у Чонгука ПТСР, вот он и геройствует, выдумывая себе всякое, да время от времени подменивая действительность. Ведь случается же такое, что человек ни с того, ни с сего начинает вести себя совершенно не так, как обычно. Словно это и не он вовсе. Словно, внутри уживается ещё несколько разных, совершенно непохожих друг на друга личностей. Вот, может и с Чонгуком также. — Даже если и так, — не сдавал свои позиции Тэхён, ведь хоть слабо, но понимал, что долго Чонгук не продержится, строя из себя такого неприступного и независимого, в состоянии противостоять ему — Ким Тэхёну, — сдаётся мне, что игра твоя идёт совершенно не по плану. — Что ты… — договорить ему не дали, потому как на экране высветилось уведомление о копировании неизвестных файлов. Поняв, что это — сигнал к началу его работы, Чонгук развернулся обратно, забывая о том, что в комнате находится ещё кто-то, помимо его и полностью углубляясь в сам процесс. А то, знаете ли, взламывать чужую зашифрованную информацию ещё то непростое дельце! На экране один за одним начинали появляться небольшие всплывающие окна с непонятными формулами, знаками, паролями и тому подобное. Быстро перемещаясь между ними, Чон заставлял некоторые исчезать, но на смену им тут же появлялись новые, отчего мозги начинали кипеть за считанные секунды. Тэхён наблюдал за всем этим действом с неподдельным интересом — он-то мог разобрать, что всё это значит и быстро настроить нужный темп работы, но решил пока не вмешиваться; ровно до того момента, пока сам Чонгук не решит, что ему нужна помощь, а она ему наверняка понадобиться и, уж тогда Тэхён, естественно, с минуту поломавшись, возьмётся за эту работёнку. Но, Чонгук совершенно не желал отдавать все лавры в руки Киму — гордость не позволяла, даже если от этой ситуации, как минимум, зависело их место в полиции. Тэхён начал насвистывать незамысловатую мелодию, чем ещё больше раздражал Чонгука. Мало того, что заявился сюда после четырёхдневного отсутствия, мелет какую-то чушь, так ещё и вместо того, чтобы как нормальный человек предложить свою помощь — он, всего-навсего прохлаждается. Ровно как и всегда, конечно, кроме тех дней, когда его тут попросту не бывает. Система, будто не желала подчиняться, всё время выкидывая протоколы об ошибках и неправильных кодах. Теперь в глазах Чонгука была паника. Знал бы, что так будет — никогда и ни за что не взялся бы, попросив заменить его кем-то более опытным, но что тут уже сделаешь? Либо он сейчас заканчивает работу, которую ему поручили, либо заканчивает со своей карьерой, поскольку очередного промаха ему точно не простят. — Не мог бы ты… — стушевался Чонгук, обрывая фразу под пристальным взглядом с долей того самого превосходства, пусть даже и в те минуты, когда, как казалось, они должны были работать сообща. — Ммм, просить помощи оказывается труднее, чем огрызаться, да, малыш? — особенно выделяя последнее слово, Тэхён не на шутку распалял огонь ненависти в душе Чонгука, а это приторное «малыш» звучало ещё более унизительно, чем насмешка в глазах и на устах. — Если тебе не трудно… — Хорошо, — Тэхён быстро согласился, а Чонгуку, словно от сердца отлегло — его сегодня не убьют и не принесут в жертву; но чувство лёгкости продлилось немного-немало, а целых восемь секунд, оборачиваясь прахом, стояло только услышать следующее предложение, а точнее, почти утверждение, — но, ты выполнишь моё желание. — И что ты хочешь? — с опаской спросил Чонгук, пока Тэхён быстро перебирал пальцами, переставляя формулы местами и получая верные результаты. Всё-таки, с мозгами у этого парня было всё в порядке. — Отсосёшь мне?

***

6 января, 14:59, Дэгу, Дом семьи Ко В глазах начинало рябить от ярких ламп под высокими потолками, золотых статуэток, распиханных по всевозможным углам и кучи всего прочего слишком дорогого, как для кошелька обычного полицейского. Пока Суён вместе с Пак Ми Кён разговаривали в спальне, а Чимин исследовал территорию участка вместе с приставленным к нему охранником, Юнги выдерживал укоризненный взгляд уже немолодого мужчины, что казалось, будто из-за одного неверного слова живыми из этого дома они точно не выберутся. Страху, пожалуй, нагоняла ещё немалая коллекция винтовок и складных ножей, располагавшихся за витриной возле одной из стен. — Моя жена неважно себя чувствует, — словно уже устав от разговора, сказал Ко Джэ Хан, снимая с глаз очки и откладывая их на небольшой столик возле кресла, в котором сидел, — поэтому, если вы не возражаете, мы не будем её тревожить. Было похоже скорее на приказ, и может в любой другой ситуации Юнги и поспорил бы, но точно не в этой, где предугадать исход разговора почти невозможно. — Ваш сын и невестка… вы живёте все вместе? — решился, наконец Юнги, желая закончить разговор как можно быстрее и покинуть этот дом, желательно навсегда. Нет, он был не из трусливых, да и редко когда можно было видеть, как Мин дрожит, но видимо, сегодня был как раз этот случай. Особенно, если перед тобой сидит бывший военный и торговец оружием, у которого, возможно, сейчас в каждом кармане по пистолету, или ещё что, кто знает; а во-вторых, куча охраны, наблюдавшей за ними, чуть ли не с каждого угла. — На этом настояла моя супруга. Скажу откровенно, мы были не совсем в восторге, когда Хён Су заявил о своём намерении жениться, к тому же на девушке, не совсем равной его статусу. Это было наше единственное условие, как родителей, чтобы они жили с нами, поскольку только так мы могли хотя бы быть в курсе их жизни. — Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать… — Давайте я объясню проще, — и тут Юнги вдруг подумал о том, что неужели его только что опустили, назвав тупым, а он ещё и сказать в ответ ничего не может, хотя бы из-за своей должности. ХОТЯ БЫ…, — Дело в том, что я построил свою карьеру и бизнес практически с нуля, своими силами, да и когда я познакомился с матерью Хён Су, у меня почти ничего не было — общими силами мы сделали нашу семью. И, как бы вы там себе не надумали — я горжусь своей семьёй и своими детьми. И скажу, что любой родитель будет хотеть для своего ребёнка только лучшего, вот и мы всегда сулили своим детям всё самое хорошее, что у нас было. — Тогда почему вы не приняли выбор своего сына? Вероятно, он считал его достойным. Или статус имеет настолько огромное влияние? — Я не зря обратил ваше внимание на то, что всё, что мы имеем, начиная от кусочка мыла и заканчивая диваном, на котором вы сидите — было получено в результате огромного труда; я не увидел в этой девушке желание работать на благо семьи и быта. — Что по вашему она должна была делать? Или правильнее будет спросить, чего она не делала? — Она сделала абсолютно всё, чтобы рассорить нас с нашим ребёнком. И только благодаря ей мы оказались сейчас в таком вот положении. Он был наследником, которого я был готов поставить во главе той империи, которую сам же и взрастил, но когда я увидел во что превратился мой мальчик, понял, что совершил огромную ошибку, позволив ей перешагнуть порог нашего дома. Юнги обернулся в сторону лестницы, уходящей наверх крутым изгибом, выдохнув, вмиг представляя, о чём сейчас могли говорить Суён и Пак Ми Кён. — Например? — Эта девушка настоящая хищница. Она прекрасный манипулятор, которая в состоянии заставить вас делать всё, что её душе угодно. Так же и Хён Су попал под её влияние: всё начиналось с мелких перепалок, взявшихся на пустом месте; мы не желали вмешиваться, поскольку, хоть они и живут вместе с нами, мы никоим образом их не ограничивали, раз они теперь семья — должны разбираться сами. Потом всё вроде как наладилось и мы даже обрадовались на какое-то время — взялись за ум, и пусть там что, но всё уже в прошлом. — Когда всё пошло не так? Я слышал о скандале, случившемся около двух лет назад, кажется? — Со счетов фирмы, находившейся под его руководством, начали пропадать деньги: незначительные суммы, а потом всё больше и больше. Пока один из филиалов окончательно не обанкротился. После, то же самое начало происходить и с несколькими другими дочерними компаниями. Как оказалось, он брал деньги, якобы на развитие своей политической кампании, которую, они, кстати говоря, «продвигали» вдвоём; переправляя суммы на подставные счета за границу. — Мне всё ещё не ясен мотив: вы же сами сказали, что собирались сделать сына главным, так зачем им было придумывать все эти тайные схемы с подставными счетами и переводами? Не вижу тут никакой логики. — Молодой человек, в некоторых поступках руководствуются не всегда логикой, порой — это обыкновенная человеческая злоба и корысть. Скандал, о котором вы упомянули… Пришлось немало инвестировать, чтобы смыть с сына клеймо мошенника, но с тех пор, пришлось увеличить уровень наблюдения, при чём, опять же, за двоими. Счета были вовремя заморожены, так что мне удалось вернуть часть тех денег. — Это явно не конец истории? Должно было быть ещё что-то. — Поверьте, осталось совершенно немного, вы ведь должны уловить суть. — Кажется, что я начинаю её терять, нежели обретать. — нервно хихикнул Юнги, ерзая на месте. — Когда у неё не получилось разжиться лёгкими деньгами, она придумала новый способ, думаю вы догадываетесь, что это? — Ребёнок? — Вы более проницательны, чем кажетесь на первый взгляд. — мужчина подал рукой знак и ему тут же поднесли какое-то лекарство и стакан воды; спустя некоторое время, он продолжил, — Конечно, ребёнка-то, никакого не было — очередная ложь, вылившаяся в огромную трагедию. Она сказала нашему сыну, что беременна, но, кажется, сама она была этому совершенно не рада. Всё выяснилось при первом же УЗИ, точнее, никакой проверки и не потребовалось: стоило лишь заговорить о чём-нибудь таком, как она сразу переводила тему или же старалась куда-то побыстрее уйти. — Но, ваш сын же не мог не замечать всего того, что происходит в доме? К тому же, если он был непосредственно участником, простите, цирка. — Как точно подмечено, — уголки его губ слегка поползли вверх, — к сожалению, всё произошедшее наложило свой болезненный отпечаток, в первую очередь, на его психику. Он стал нервным, всё время срывался, крушил вещи; он мог подолгу запираться в ванной, пока охране не приходилось выбивать дверь. Мы были в ужасе, потому что медленно, но верно, наш сын сходил с ума. Вы можете представить, что чувствовала в тот момент его мать? — Вы… — Нам пришлось. — словно никаких слов не требовалось, чтобы понять, о чём хотел спросить Юнги, — Мы отвезли его в психиатрическую клинику. Несколько раз он пытался покончить с собой, поэтому у нас не было выбора. — Как долго он там находился? — Нам разрешили его забирать на праздники, но в основном, он постоянно был под присмотром. — Значит ли это, что в момент исчезновения Ко Хён Су находился в клинике? В ответ последовали утвердительные кивки. — Тогда… поэтому вы не хотели огласки? Боялись, что все узнают о том, где находится ваш сын? Простите, при всём уважении, но вы хоть понимаете, сколько времени мы потеряли, пока вы волновались лишь о том, как бы не запятнать свою репутацию? — Мы искали его. Пытались найти своими силами, но к сожалению, это не дало никаких результатов. Мин чуть откинулся на спинку дивана, забывая о манерах и пытаясь найти хоть какое-то оправдание, кроме человеческой глупости. Теперь даже положение его не волновало. Достаточно шаткое положение, на секундочку. — Ладно, предположим, что ваша невестка замешана в том, что ваш сын оказался в не совсем адекватном состоянии, но как быть с исчезновением и… с найденным пальцем? — Я понимаю к чему вы клоните, всё дело в том, что именно она была той, кто видела его в последний раз; врач и медсестра подтвердили, что эта женщина взяла его на прогулку, после которой он и исчез. На камерах видно лишь то, как они выходят из здания, но заходит обратно она уже одна. — Возможно, что ваш сын захотел сбежать, поэтому попросил её о помощи? — Им некуда бежать, да и бессмысленно это — его состояние ухудшалось с каждым днём, а в случае его смерти — она получает немалую страховку, за счёт которой сможет безбедно существовать до конца своих дней. — Страховка? Ко Хён Су был застрахован? — Конечно, это достаточно веский мотив для вас? — Какой была сумма? — Один миллиард вон.

***

6 января, 15:36, Дэгу, Полицейское управление Чонгук продолжал стоять, словно перед ним выросла стеклянная стена, поглощающая всё, включая свет и звук. Звоном в ушах отдавалось всего два слова, как будто кто-то заезженную пластинку на повтор включил и, теперь она неприятно скрипит, вращаясь, заедая где-то под самой кожей. — Расслабся, я шуч… — Тэхён уже хотел повернуться обратно к монитору, как в подлокотники стула резко вцепились, дёргая на себя. Усмешка быстро иссякла, стояло младшему упасть на колени, переместив руки с подлокотников на собственные колени. Для Тэхёна было совершенно привычно смотреть на кого-то свысока, возможно даже немного пренебрежительно, но сейчас, он чувствовал себя скорее неудобно, чем воодушевлённо. Чонгук, сидевший перед ним на коленях, словно лишился рассудка, ибо как ещё объяснить то, что он так безоговорочно послушался Тэхёна, хотя тот как обычно рассчитывал лишь на очередное огрызание, но никак, блять, не на это. Хотя, чего греха таить, в каком-то смысле, Ким был даже рад такому исходу событий. А что, он не разрешал себе лишь привязываться или привязывать кого-то к себе, но вот на то, чтобы немного поразвлекаться, никакого запрета не было. — И ты, что же, правда сделаешь это? — будто давая последний шанс отступить, переспросил Тэхён, но для Чонгука это интерпретировалось как вызов, а проигрывать он не любил, поэтому поднимал «белый флаг» он чисто технически. На деле же, в планах было настолько понравиться такому неприступному ему, чтобы он и думать не мог о ком-то другом. Чон потянулся к бляшке чужого ремня, не отрывая взгляда от серых, почти чёрных глаз, смотревших как-то по-новому, что ли? Руки слегка дрожали, но всем своим видом Чонгук показывал, будто для него сделать это — ничего не стоит, а вот Тэхён скоро очень пожалеет. И плевать, что сам себе обещал игнорировать его. Как тут устоишь перед ним, во-первых; а с другой стороны, он же почти не сам решил, что тоже верно, если разобраться. Потянув штаны вниз, Чонгук поднял брови, словно намекая не затягивать и быстрее снимать всё лишнее, пока он не передумал. Тэхён чуть привстал, позволяя младшему делать с собой всё, что угодно, раз уж выдалась такая возможность. Взгляд упал на дорогое бельё, хотя интерес, скорее был к тому, что находилось под ним. А пока пальцы Чонгука проходились по чуть смуглой коже, у Тэхёна перед глазами уже звёздочки плыли, это ж надо поддаваться на одни только касания. И с каких, интересно, пор он стал таким слабохарактерным, совершенно забывшим о самоконтроле человеком? На размышления времени было не так много, поскольку рука Чонгука уже нырнула под резинку боксеров, проходясь плавно, будто изучая. Тэхён дёрнулся, хватаясь рукой за подлокотник, пока Чон не обращая на него совершенно никакого внимания продолжал развлекаться. — Я никогда раньше этого не делал… — сказал он совсем тихо, высвобождая член Тэхёна и приближаясь к нему губами, чтобы оставить слабый поцелуй. Он ещё не понимал, или же решил вовсе не искать никакого смысла в том, что делал прямо сейчас, а просто довериться собственным ощущениям и инстинктам, разводя ноги того сильнее. Он чувствовал, как от его действий орган твердеет и ни разу не закрыл глаза, словно пытаясь запомнить каждую его венку, каждую деталь, ну, а вдруг, может когда-то, да и пригодится! Тэхён закатил глаза, поддаваясь бёдрами вперёд и отбрасывая в сторону любой здравый смысл, или что там от него осталось? Теперь он задавался вопросом, настолько, насколько, конечно, мог это сделать, в сложившейся ситуации, почему он не решился на это раньше? Ведь, даже не смотря на то, что Чонгук сказал, будто никогда раньше ничем подобным не занимался, ощущение складывалось, что стаж у него, как минимум, лет пять. На лбу выступила испарина, а пульс вдруг замедлился, словно ещё несколько секунд и сердце вовсе остановиться; да ни одна девушка ещё не доводила его до такого состояния, и это всего-то за несколько минут. Чонгук не спешил переходить к чему-то большему, сейчас проходясь языком по всей длине, отмечая про себя, что делать это совсем не страшно, как пишут на всех тех форумах, которые ему удалось перешерстить; хотя, кто знает, возможно, это потому, что ему попался Тэхён, а не какой-то озабоченный старикашка. Да, и насчёт, озабоченного Чонгук бы поспорил, ведь сейчас именно Тэхён стонал под ним как последняя… Ну, в общем, да. И когда Киму стало уж совсем невмоготу, он опустил руку на шею Чонгука, не сильно надавливая и заставляя придвинуться ещё ближе. Он и представить не мог, какими мягкими на ощупь окажутся волосы младшего, пока он зарывшись в них рукой, практически брал Чонгука в рот. Тэхён выгибался в спине, почти до хруста костей, а в груди разгорелся такой пожар, что ни один огнетушитель не смог бы помочь. Чон делал всё плавно, при этом умудряясь задевать самые чувствительные точки, а когда он стал помогать себе ещё и рукой, то Тэхён подумал, что он задохнётся прежде, чем успеет кончить. Он лишь успевал хватать ртом воздух, и когда до разрядки оставалось совсем немного, Чонгук отстранился, с пошлым причмокиванием, отчего его слюна, вперемешку с природной смазкой Тэхёна стекала вниз, пачкая рубашку одного и бельё с джинсами другого. Но, сейчас Киму было важно немножечко, вот прям на граммулечку, другое — чёртов Чон Чонгук ещё не наигрался? Тэхён открыл рот, чтобы возмутиться, но не успел, ощущая, как рука младшего окольцовывает его член, размазывая выделения, продолжая двигаться вверх-вниз. Его снова одёрнуло, когда сквозь затуманенное зрение он увидел, как Чонгук потянулся к своим джинсам, пытаясь как можно скорее освободиться от них. Движения выходили рваными и разбалансированными, но Тэхён продолжал толкаться в руку Чонгука, надеясь, что скоро он получит долгожданное удовольствие. Движения снова замедлились и Тэхён чуть ли не заплакал, когда его снова «продинамили». Он схватил Чонгука за плечи, подрываясь с места и прижимая того к столу так, что даже Чон испугался — неужели он что-то сделал не так, чем и разозлил его? Тэхён навис над ним, словно кролик над удавом, подталкивая Чонгука забраться на стол и помогая избавиться от одежды. На пол полетело всё, до чего Чонгуку удалось достать и, плевать, что потом от Чимина может влететь за бардак. Плевать, потому что сейчас так хорошо. Тэхёну не составило труда раззадорить того ещё больше; оставалось лишь немного помочь, чтобы, наконец, получить то, о чём он так долго мечтал. Мечтал ли о том же Чонгук, сказать наверняка Ким не мог, просто верил, что хотя бы раз их желания совпадут. Продолжая надрачивать Чонгуку он наблюдал, как плавиться под ним мальчишка, хотя судя по всему, и сам был не лучше. Они полностью соответствовали друг другу. Чонгук обхватил шею Тэхёна руками, оставляя небольшие отметки от ногтей, но это и сравниться не могло с тем, что с ним вытворял Ким. Тэхён упёрся лбом в лоб Чонгука, чувствуя, что и сам он уже на пределе; он ускорился, глядя как закатываются его глаза и как капли пота стекают по его шее прямо за ворот рубашки. Он сделал последние несколько движений, упираясь обеими руками по сторонам от Чонгука, пытаясь отдышаться, но всё никак не получалось. А весь раскрасневшийся Чонгук, пытался натянуть свои штаны обратно, только вот руки совершенно не слушались, да и не только они. — Неплохо, как для твоего первого неполного раза. — немного осевшим голосом пробубнил Тэхён, проводя самыми кончиками пальцев по подбородку Чона. — Всего лишь «неплохо»? — Чонгук повернул лицо, беззаботно хмыкая, — Да уж, не слишком ты щедр. — А как я, по-твоему, должен реагировать? «Ебаный карась! Вот это минет, конечно, никогда в жизни не испытывал ничего подобного, как от твоего блядского ротика!» — так что ли? — засмеялся тот. Чонгук спрыгнул со стола, задевая плечом Тэхёна и застёгивая на ходу штаны. — Да пошёл ты после этого, Ким Тэхён! Иди и ебись с кем-попало! Вот будет замечательно, если однажды ты дотрахаешься до того, что твоя колбаска и вовсе отвалится! Тэхён подавлял в себе очередной приступ смеха; это был отдельный вид наслаждения — наблюдать за тем, как бесится Чон Чонгук. — Ну, же, сладенький мой, не злись на папочку! Чонгук вскипел, вздёргивая вверх средний палец, прежде чем схватить куртку и скрыться, при этом хлопая дверью, как можно сильнее.

***

7 января, 12:02, Дэгу, парк Апсан — Какова, по-вашему, вероятность того, — Чимин стоял, прикрыв рот рукой, подобно тем великим философам, чьи портреты висели чуть ли не в каждом музее, — что в этой блядской коробке окажется кусок торта, а не человеческой плоти? — Процента… три? — предположил Юнги, сверля взглядом едкий красный бант, который сейчас был похлеще, чем тряпка для разъярённого быка.

***

Так постепенно я онемею