Иллюзия случайности

VICTION — What I Said

***

21 января, 17:14, Дэгу, Чильсон-ро\7 С мягким шипением горячая вода наполняла постепенно ванну, раскачиваясь беспокойными волнами и оседая. Девушка отвернула кран чуть дальше, ожидая пока, наконец, ей удастся расслабиться, приняв успокаивающую ванну. Вернувшись на кухню, Суён поставила чайник, напевая под нос незамысловатую песенку. Она и не заметила, как оказалась не одна. Резко обернувшись, она подскочила, хватаясь за сердце и облегчённо выдыхая. — Чего ты подкрадываешься, словно вор? — Боишься? Не ответив, она забралась на высокий стул, перекидывая ногу на ногу. Нет, она точно не боялась, чувствовала себя, скорее некомфортно. — Зачем пришёл? — Соскучился. — лицо расплылось в усмешке, — А если серьёзно, то ты должна появиться на сегодняшнем мероприятии. — Мы так не договаривались, Чон. — заправив прядь за ухо, девушка лишь сильнее укуталась в кофту, прикрывая оголённые плечи. — Снова ерепенишься? Мне ведь однажды и надоесть может, тогда я уже не буду таким милым. — парень уложил обе руки на стол, переплетая пальцы. — Я уже выполнила свою часть сделки и помогла тебе. Так что теперь, оставь меня в покое. — До чего же ты стала нервной в последнее время. — он резко схватил Суён за запястье, больно сжимая, — Ведёшь себя так, потому что положила глаз на кого-то из них? Ну, же, и кто это? Лицо девушки покраснело, но точно не от смущения. Она злилась. Злилась настолько сильно, что готова была расцарапать это самодовольное лицо прямо сейчас. — Ты настоящий глупец, если веришь в то, что говоришь! — она пыталась вывернуть руку, но хватка оказалась сильнее, чем она себе представляла. — Тогда в чём дело? Неужели, тебе жалко их? Суён, я почти достиг цели всей своей жизни. И когда у меня, в конце-концов представился шанс отомстить, ты хочешь чтобы я остановился? Это смешно… — Думаешь, что месть избавит тебя от чувства вины? Почему перекладываешь ответственность за свои промахи на других? У тебя ещё есть возможность начать всё сначала и… Уверенна, что твой брат не одобрил бы твоих поступков. — Тебе стоит остановиться на этом. — Хосок, пожалуйста… — ей удалось высвободить руку и она, обогнув угол стола, подошла к парню сзади, осторожно обвивая его плечи, — Ведь, по итогу, дыра в твоей груди станет только больше, и ты уже не способен будешь исцелиться от этой жажды. Лучшая месть — забвение, ведь оно похоронит врага в прахе его ничтожества. — Кажется, церковь не идёт тебе на пользу. Ты стала куда более сентиментальной, вам явно хорошо прополоскали там мозги. — Прекрати же… — Суён отрешённо поплелась к столешнице, выключая кипящий чайник, что выпускал клубки дыма в воздух, противно пища. Хосок опустил руку в карман пальто, бесшумно наматывая вокруг рук тонкую леску. Расстояние между ними вновь сократилось, и теперь ему показалось, что он отчётливо слышит, как быстро бьётся её сердце, будто на затылке у неё были глаза, и она чувствовала, как скоро её должно настигнуть нечто ужасное. — Мне жаль… — на выдохе произнёс Хосок, перекидывая через шею тонкую нить и в мгновение крепко стягивая её. Девушка дёрнулась, пытаясь просунуть пальцы под неё, но становилось только хуже. На пол полетело всё, что стояло на столе, когда она хотела ухватиться хотя бы за что-то, лишь бы устоять. Но, что могла сделать одна хрупкая девушка, против настоящего убийцы. Да и, к тому же, зная, чем может обернуться для неё то беспечное соглашение ради… Собственно, чего? Тело рухнуло на пол, но парень не отпускал леску, пока оно и вовсе не обмякло, а на лицо брызнула кровь, застилая словно пеленой. Хосок поднял её на руки, быстро перемещаясь по квартире и опуская безжизненное тело в воду, что уже начала переливаться через край. На лице не дрогнул ни один мускул, вплоть до момента, когда необходимо было оставить незамысловатые полосы на руках и вымыть всю квартиру начисто. Да, и времени уже оставалось не так много. Ведь, представления на сегодня ещё не закончены. Он приготовил сюрприз для того, кто когда-то посмел посягнуться на его единственную семью. Могли ли быть у него для этого хоть какие-то оправдания? Определённо, нет. И Хосок знал это. Знал это, когда впервые выследил Тэхёна ещё там, в Китае. Тогда он был ещё никем, безродным щенком, которому волей случая удалось попасть в Китайскую Торговую Палату. И тем не менее, ярость пробудившаяся в его глазах, унесла как минимум, одну невинную жизнь. А что было после? Долгие годы усердных тренировок, изучения самых изощрённых методов убийства и бесшумных практик устранения. Только вот, со временем, к нему дошло, что за причинённую боль, отплатить стоит той же монетой. Лишить его всего родного и дорогого, а лучше всего — сделать это прямо-таки у него на глазах. Чтобы потом, он ползал на коленях, и нет, не вымаливая прощение, а утопая в желании скорейшей смерти.

***

23 января, 13:52, Дэгу, Перекрёсток Содам Он увидел Чонгука, нервно озиравшегося по сторонам и прижимавшего к груди небольшой чемоданчик, как будто он его где-то украл. Хосок провёл взглядом по возвышавшемуся над дорогой зданию, ухмыляясь. Так вот оно что… Ким Тэхён, этот трусливый тупица, прислал вместо себя перепуганного мальца. Да уж, а жизнь его ничему не учит, и он всё так же продолжает использовать простачков ради собственной выгоды. Подружиться с Чонгуком не составило большого труда: слишком наивен, но это по-своему очаровывало. Он был слишком увлечён Тэхёном, наверняка ещё и решив подражать ему, как старшему, что могло спустить весь его план в тартарары. Но, увы, стоило Киму немножко оплошать, как доверие Чонгука иссякало всё больше и больше, конечно, он ещё слишком юн, и его крохотное сердечко, можно погубить лишь слегка сдавив в своих объятьях. Подобная преданность Хосоку была всегда чужда. Иначе говоря, зачем привязываться кому-то, кто в последствии вытрет об тебя ноги? Порой он ловил себя на мысли, что уже не в состоянии отличить себя от обычного дикого животного, что живёт лишь потакая инстинктам: выжить и убить. Постепенно он превращался в монстра, коим его же в детстве и пугали, но что же могло путного из него вырасти, когда будучи ещё совершенно ребёнком потерял практически всякий смысл к существованию. И пока он вот так вот предавался тягучим, словно смола, воспоминаниям, Чонгук дождавшись зелёного, собирался перейти дорогу. Вот и последний часть его гениальной задумки, и похоже, что маленькая глупая птичка попалась в его силки, когда за ней, так беззаботно закрылась дверь его машины.

***

— Тэхён в порядке? — взволновано спросил Чонгук, крепко сжимая в руках ручку кейса. — Не уверен, кажется, он потеряет что-нибудь дорогое… Ну, или уже потерял? — он загадочно улыбнулся, облизывая губы. — Пп-потерял? Вот балда! Я же говорил ему держать всё время телефон с собой! —Чонгук сделал вид будто он действительно так сильно негодовал, хотя на самом деле всего лишь ломал комедию, пытаясь как можно дольше потянуть время. — А ты забавный! Знаешь, я бы наверное задумался даже, стоит ли тебя убивать вообще? Чонгук сглотнул, незаметно вытирая вспотевшие руки о штанину. Это действительно так, и Тэхён был прав, предупреждая его на счёт Хосока? Знал, и пытался уберечь, но разве не об обратном молила Ю Ри, прося чтобы хотя бы раз, кто-то защитил самого Тэхёна? Он не может нарушить данное обещание, а посему, должен выдержать до самого конца, ведь был бы совсем глуп, предварительно не заглянув в тот злосчастный конверт, что так предусмотрительно оставил для него Тэхён, жаль только, упустил кое-что. — Убивать? Хосок, я надеюсь, что ты сейчас пошутил? — Видишь ли, ты был нужен мне, чтобы я, наконец, смог отдать один давний должок, только вот незадача — как оказалось, ключом ко всему оказался именно ты сам. — Я? Но, мы ведь даже были с тобой незнакомы до того как… — Верно. Незнакомы. Но, это не значит, что ты совсем уж не при чём. Я мог бы тихо-мирно прирезать этого придурка Кима где-нибудь в подворотне, к тому же, он был не слишком аккуратен последние несколько лет, так что это не составило бы труда. — Ты подставил его, да? Это с самого начала был ты? — Чонгук нащупал в кармане телефон, пытаясь ввести первый вспомнившийся номер но как назло, все цифры путались под дрожащими пальцами. — Нет, это с самого начала был он. Действительно думаешь, что твой, кстати, кем вы друг другу приходитесь? Только не говори, что он соблазнил тебя? — Хосок рассмеялся, чуть отпуская руль, когда они выехали на свободное шоссе. — Это не касается тебя. — Пусть так, это уже не имеет значения. Знаешь, пожалуй мне стоит поведать тебе одну крохотную историю, уверен: тебе понравиться. А то, соберусь вот я тебя убить, а ты ещё болтать начнёшь, впрямь как в фильмах, никогда не понимал этих придурков, если честно. Что мешает сделать всё сразу, а не растрачиваться на пустые разговоры… — Тогда ты мог бы убить меня прямо сейчас, что мешает? — Ну, нет, так не интересно. У меня осталось ещё одно представление. На этот раз, ты — главная его составляющая. Так, о чём это я… Ах, да, история: ты и вправду уверен, что Ким Тэхён весь из себя такой белый и пушистый, обделённый любовью бедный мальчик? Можешь не отвечать — ответ очевиден. Только, чего ты так за него цепляешься? Когда придёт время выбирать между собственной шкурой и твоей, к примеру, держу пари: он снова выберет себя. — Снова? — Давай для начала проясним, веришь ли ты мне? И насколько же тебе, доверяет Тэхён? — Доверие? О каком доверии может идти речь, если ты прямым текстом заявил, что убьёшь меня? — возмутился Чонгук, и хотя положение было не из лучших, чтобы провоцировать открытую реакцию, раздражению и подступавшей злости не было предела. — Я и не надеялся услышать что-нибудь другое. — хмыкнул Хосок, вальяжно подкуривая сигарету и подцепляя её другой рукой, — А теперь, ко второй части: Тэхён ведь никогда тебе не рассказывал, почему именно его выбрали представителем Китайской Торговой Палаты? А знаешь ли ты, что он самый молодой её представитель, потому как попал туда, когда ему было всего лишь шестнадцать? Тоже нет. Вот видишь… — Он просто не успел! Он… — Что? Защищаешь? Снова? Да, брось, это уже не смешно. Но, кстати говоря, уже тогда он показал, каким отморозком, на самом деле, является. Он стал представителем, точнее нет, не так, его оставили так, как собаку, пусть и хочет верить, что это не так, но всё же от правды не уйдёшь, потому что тогда, в тот самый день его мнимого «коронования» — он поднял свой меч, вознося его над невинной жизнью. Вот такой вот, твой Тэхён, хороший мальчик. — Теперь, должен спрашивать я, можно ли тебе верить? Эта история звучит так, будто ты выдумал её на ходу. — Ты никогда не думал, что ваша встреча не была случайностью? Ведь если бы твой отец не пристрелил тогда Намджуна, то… — Мой отец? Намджун? Тот… тот самый… Ким?.. — Ясно, да ты малец, совсем, как я погляжу не в теме. — Странно, что никто так до сих пор и не рассказал тебе об этом. Видимо, я буду для тебя тем самым проводником в мир, твоего давно забытого, прошлого. — Хосок театрально развёл руками, приоткрывая окно и выкидывая дымящийся окурок, — Они с Намом были лучшими друзьями со времён приюта, но вот, в один прекрасный день, Ким Намджун стал неугоден твоему отцу, и он пустил ему пулю в лоб. Вот уж, кому действительно не позавидуешь… Поэтому Тэхён бесился каждый раз, стоило только упомянуть его друга? — Тогда-то, ваши судьбы и переплелись, хотя, в идеале, не должны были пересечься никогда. Потом Тэхён уехал в Китай, где и попал в руки местной Мафии, но его вечное чувство несправедливости, в конце-концов, сыграло с ним же злую шутку. Что, в итоге, ответвилось ещё и к нашему с ним, не скажу, что совсем приятному, но знакомству. — Что ты имеешь ввиду? — Человек, которого он убил — Чон Сон Хун. Мой старший брат. — Это… Что ты сказал?.. Нет, это какая-то ошибка… Тэхён бы не… — Не убил? У него ведь был выбор: остаться в живых самому, но лишить жизни другого, или же — погибнуть обоим. Тогда думаю, я не был бы так раздосадован. Брат не был безгрешным, признаю. Но, разве давало это право Тэхёну решать за Всевышнего? А, точно, он ведь отрёкся от него…

— Ради всего святого, не называй это церковью!

— С тех пор, собственно, я и преследую его, выискивая подходящий момент. — Кажется, ты затянул с моментом, нет? — прозвучало как насмешка. — Но, Тэхён ведь тоже не сидел на жопе ровно! Душу вновь терзало необъятное чувство несправедливости! Знаешь, по отношению к кому? — Намджун… — Молодец, возьми с полки пирожок! — воодушевился Хосок, радуясь догадливости младшего. — Значит, моего отца?.. — Я хотел оставить это на десерт, но раз уж у нас тут пошли такие откровения… Сказать честно, ты стал тем, из-за кого он не решился, снова распуская сопли… Фу, если подумать, то Тэхён ещё тот нытик!.. — Он не убивал… — шептал одними губами Чонгук, чувствуя как начинают блестеть глаза, от подступавших слёз. — Нет, чем немного разочаровал меня. Я-то думал, что он выносливее, но похоже, что его Лунные Кролики прожрали все мозги! Хрусть-хрусть… А ты… Думаю, ты спас своего отца дважды: он ведь уже приходил в участок, ещё мальчишкой… Об этом наверняка знают Чимин и Юнги, такие случаи никогда не остаются забытыми. И тогда в больнице… Видимо, он так сильно влюбился в тебя, что гнев сменился милосердием… Так что пришлось… немного помочь. — он цокнул, и даже не смотря на Чонгука, мог представить, как он себя может чувствовать. — Это была правда?.. Тэхён был прав… — Прав? Не понимаю о чём ты. В любом случае, это ненадолго, но помогло. Я, конечно, был уверен, что ты будешь обижаться на него чуть подольше, хотя видимо он смог хорошенечко тебя ублажить, пардон… убедить. Так что пришлось прибегнуть к другим мерам. — Ким Сок Джин? — Именно. Придурок, вроде и бывший солдат, а попался, словно глупый ребёнок. Думал, что следит за мной, пока я водил его за нос. И вуаля: его череп раздроблен, а на Тэхёна всех собак… — Ты же настоящий псих! — Тут ты возможно и прав, я действительно сошёл с ума. Но, это безумство — единственное, что не давало мне сдаться все эти годы. А теперь, вот — Хосок отклонился назад, доставая небольшие металлические наручники, точно такие, как выдавали в участке, — надень-ка их на свои ручки, и без фокусов! Телефон был безуспешно потерян где-то между сиденьем и дверцей, так что не оставалось ничего, кроме как слепо подчиниться, понимая, что теперь-то надежда лишь на то, чтобы Тэхёну не пришло даже в голову поехать за ним. Ведь, у него всё ещё оставался последний козырь — его обязательно найдут. И, неважно, живого или мёртвого.

***

23 января, 15:18, Дэгу, Квартира Пак Чимина — Юнги! Поднимай свою задницу! Что-то случилось, не иначе… — Чимин прожогом влетел в прихожую, натягивая ботинки и чуть не падая на пол, но благо Юнги успел его вовремя подхватить. — У меня тоже есть кое-что интересное. — обуваясь и на ходу застёгивая молнию куртки, Мин быстро тараторил о заключениях недавно сделанного анализа, на счёт того самого маленького осколка, найденного в квартире Суён. — Чья кровь, повтори? — Чимин на секунду замер, и Юнги налетел на него, зарываясь носом в затылок. — Помнишь того помощника DK Hotel — Чон Хосока? Джун Хи сделал анализ в лаборатории, прогоняя по всевозможным базам, и один-таки совпал. — Вот ублюдок! А я же говорил, что он мне сразу не понравился! Поехали быстрее! — Поехали куда? — Говорю же, случилось что-то! Ты че слушал? Мне Чонгук сообщение прислал, только я нихрена не понял, буква на букве, словно он с закрытыми глазами печатал, а теперь он трубки не берёт. Можешь позвонить своему долбанутому хацкеру и попросить, чтобы он узнал где в последний раз засветился сигнал мобильника малого! — Если этот гад сделает что-нибудь с ним… — Мы даже точно не знаем, вместе ли они сейчас… А если это Тэхён?.. — Да, сука, Пак, не тупи! Ты сам видел, как Ким Тэхён смотрит на нашего Чонгука, это тоже самое, если бы вместо Тэхёна был ты, а на месте Чона — я. Вот стал бы ты причинять мне вред? — Но, я и не член Мафии, раз уж на то пошло, нечего нас всё время сравнивать. Во-первых, это бесит, а во-вторых… — А во-вторых, на нас уже десять минут, палит какая-то брюнетка. — Что? Где? — хотел повернуться Чимин, но Юнги дёрнул его обратно. — Чимин, блять! Не так резко! — Да, кто там?! Опять какая-то твоя подружка? Юнги, я клянусь, если… — Простите?.. Чимин повернул голову, растягивая губы в тонкой полоске, а глаза выпучились настолько, что они вот-вот и вовсе выпали бы, не придержи его Юнги. — Не подумайте, что я слежу за вами, но… — Со стороны, так и показалось. — Юнги осмотрел с ног до головы стоящую перед ними особу. Довольно привлекательная молодая девушка, с распущенными волосами, что спадали по её плечам. Глаза были скрыты за очками, так что понять, знакомы они или нет, было сложновато. На первый взгляд, она выглядела совершенно незнакомой. — Вы — Пак Чимин? — она с осторожностью повернула голову, и Чимин коротко кивнул. — Кто вы такая? — Не могу сказать. К тому же это не имеет сейчас значения — я здесь по другому вопросу. Чон Чонгук… Ваш друг? — Чонгук? Вы знаете где он? — Не уверена, но он просил меня кое-что вам передать. — она достала конверт, протягивая его, и откланиваясь. Ни на одно обращение она больше не повернулась, да и пытаться её остановить времени не было. — Что это? — Пак быстро вскрыл конверт, но по неаккуратности всё содержимое вывалилось на асфальт: куча фотографий с какими-то прикреплёнными бумажками. Юнги присел на корточки, переворачивая фотографии одну за другой: «Пак Чимин — не опасен», «Мин Юнги — не опасен». — Что за хуйня? Чимин, какого хрена тут чуть ли не досье на всех нас? И что ещё за «не опасен»? — Тут поинтересней, смотри: «Чхве Суён -?», почему имя перечёркнуто? Мун Джи Ё? Интерпол? Юнги, похоже, что наша (не)Чхве Суён — в национальном розыске, вот уж сюрприз, конечно. А что дальше? Инопланетяне? Третий разум? — Это кто? Чон Хосок? — Юнги подобрал следующую карточку, рассматривая знакомое, прищуренное по лисьи, лицо, — «Чон Хосок — особо опасен. Установлена слежка, цель преследуется.» — Откуда это у Чонгука? Юнги, у меня дурное предчувствие, если этот Хосок, кем бы он ни был, убил Суён, то разобраться с Чонгуком ему не составит большого труда. Ну, где там твой чудо-компьютерщик?! — Не кипишуй! У меня и так мозги уже вскипают! Я… — Юнги ругнулся, вытаскивая жужжащий телефон, — Да! Кто? Какого хуя, Тэхён?! Где ты, мать твою, находишься?! Мы тут… Чего?! Куда поехал Чонгук?! Блять! Чимин, заводи, быстро! — Что там? — Юнги отмахнулся, пытаясь как можно больше уловить из того, что втюхивал ему Ким. — Ты уверен? Даже не думай ехать туда один! Тэхён! — Объясни по-человечески, наконец! Это был Тэхён? — Угу. Вообще без мозгов, походу, парень. Выворачивай, и включи мигалку, они поворачивают на Мангон-ро, до Хвасона. Думаю, они выехали по 54 шоссе. Колёса шаркнули по асфальту, оставляя после себя чёрные следы и машина, взвизгнув, нырнула в целый поток подобных, разве что без красного светлячка, раскручивающего по инерции.

***

23 января, 15:22, Дэгу, Хвасон — Изначально, это была случайная встреча, — Хосок сбавил ход, пуская машину на самотёк, — в центр, где я частенько бывал, начал наведываться паренёк. До Юн, помнишь? Он был просто в ярости, из-за скорого освобождения Ли Джи Сук, убившей своего ребёнка. Понадобилось совсем немного времени, чтобы убедить его примкнуть на мою сторону. Конечно, я не раскрывал свою личность, а лишь подсовывал чемоданы, в которых были подобные той падшей женщине. — Это были всего лишь невинные студентки! — Развратные и скользкие, они приходили в приют лишь потому, что в школе обещали хорошие дополнительные балы, им и дела-то не было до тех, кто был прикован к коляскам, к тем, кто отчаянно наслаждался последними днями своей жизни: дети, старики, такие же подростки, как и они сами, но только ограниченные и бедные. Пак Шин Ха было легко заманить в ловушку, но, вскоре, До Юн начал сожалеть, что убил человека, а после, сожаление сменилось жадностью. Я слышал, что он убил свою девушку, вот уж идиот! Решил заняться самодеятельностью, а когда его схватили, не мог никак удержать язык за зубами. Вот мне и пришлось ему помочь почить вечным сном. — Почему ты не остановился тогда? — Я не мог быть таким же праведным, так что ни о чём не жалел. Я думал лишь о том, чтобы очистить мир от таких, как они…

***

— Камеры засекли машину Чон Хосока у западного побережья по направлению в Муджон. — Чимин сверялся с навигатором, пока Юнги играл в «шашки» ловко петляя между машинами. — И? Куда они направляются? — Думаю, они едут в Квачхон. Нам нужно поторопиться! — Погода портиться и, мне это не нравиться, если начнётся снегопад — мы надолго застрянем.

***

— Я познакомился с У До Ханом в том же центре, ещё до того, как он стал приторговывать наркотиками по приказу Сон Мин Гю. Я хорошо знал его, но также знал и то что хорошие люди не могут вредить другим. Мне было не просто отпускать его, но в ту ночь, он совершил ошибку, вернувшись в отель. Поэтому, мне не оставалось ничего, кроме как разрешить милосердие в его сторону. Господь принял его, а позволившему осквернить его тело, придётся долго гореть в аду. Я не такой хороший, я ни о чём не жалел. — Секрет кроется в самом человеке. Чем злее человек, тем сильнее он реагирует на боль. — Ты должно быть уже устал, не волнуйся, мы почти на месте. Снег большими хлопьями опускался на землю, укрывая всё вокруг, словно пуховым одеялом. Слёзы пустыми дорожками застыли на щеках Чонгука, что всё никак не мог решиться посмотреть прямо ему в глаза. Руки занемели, пропуская колики, будто кто-то тыкал в них иголкой. Долго и и равномерно, подобно часам отбивающим минуты. — Ты сказал, что хорошо знаешь меня. Когда мы только встретились, насколько хорошо ты знал меня? — Тэхён, До Хан, Сок Джин… Так же, как знаю их всех. — Что это значит? — У тебя такой же взгляд, как и у них… — Что случилось с Суён, точнее, с Мун Джи Ё? — Одна была одной из тех, кому я доверял больше всего. Но, после того, как она внезапно захотела выйти из игры, я почувствовал себя преданным. Я дал ей право выбрать. Её жизнь была только в её руках. — Она умерла… — Это был её предел. — Как безответственно. Это было безответственно. — Нельзя всё делать правильно. — Ты думаешь, что делаешь всё правильно? — Почему ты осуждаешь меня? Дети думают, что их любят, они уже не могут выбраться, потому что им промыли мозги. — Хосок… — Я освободил их.

***

— Телефон Чон Чонгука включился. — Где он? — Они проезжают развязку C1 на 18 шоссе. — Поделись информацией с местной полицией и запроси помощь. Сообщи, что его удерживают в заложниках. Параллельно, за несколько сотен километров от них, куча отрядов в специальном обмундировании рассаживались по фургонам, крепко сжимая в руках оружие. Движение на улицах приостановлено, а новостные станции уже вовсю трезвонили о надвигавшейся буре в рядах полиции, в связи с возникшими обстоятельствами. Все местные спецслужбы были поставлены на уши: патрульные машины срывались с мест, вытаскивая мигалки и перестраивая свои маршруты на один общий. — Машина остановилась. Текущее местоположение…

***

23 января, 17:11, Квачхон, Маяк «ВольИ» — Где мы? — Чонгук был измотан. Он прислонился лбом к стеклу, устало выдыхая. — Там, где моя мать покончила с собой, после того как узнала о том, что произошло с Сон Хуном. Я даже не помню этого… Не помню её. Но, всё же, я захотел приехать сюда. — Кто тебе сказал об этом? Ты же говоришь, что не помнишь… — Знаешь, в какой-то мере, я завидую Пак Чимину и Мин Юнги. Они никогда не колеблются, не сомневаются, и не беспокоятся. Так настойчиво идут вперёд с тем, во что верят. Люди, которые не видели в жизни много страданий, именно такие. Завидно. Этого достаточно для зависти. Раздался выстрел, но Хосок даже не шелохнулся, в отличие от Чонгука, который сразу же пригнул голову, прячась в вороте куртки. — Пора. — мягко закончил Хосок. Он спокойно вылез из машины, доставая заранее припрятанное оружие, и сразу же хватая Чонгука за шкирку, притягивая его к себе и прикрываясь им, словно щитом. Напротив стоял разъярённый Тэхён, и сейчас его пистолет был на уровне вытянутой руки, а в глазах полыхал огонь, что был горазд расплавить всё вокруг, выпусти он его наружу. — Ну, здравствуй, Ким Тэхён! — Ну, здравствуй, мразь! — Что ж, это вполне в твоём стиле… — Знаешь, что ещё в моём стиле? Выпускать, ублюдкам вроде тебя, кишки наружу! — Хватит тявкать, иначе в теле этого паренька появиться ещё одна дырка. — он встряхнул Чонгука, будто тот был пушинкой какой-нибудь, чем только больше заводил Тэхёна, — Мы, знаешь ли, мило поболтали, пока тебя не было. Я поведал ему много чудных историй, и как ни странно, все они касались именно тебя. — Отпусти Чонгука, и тогда я может быть подумаю оставлять ли тебя в живых! — Тэхён уместил палец на спусковом крючке, а в голове уже миллионы сценариев пронеслась, как именно разлетятся мозги этого кретина. — И как тебя только угораздило влюбиться в такого милашку? По мне, так тебе больше бы подошёл кто-то вроде того ушастого амбала, что чуть не сделал вас обоих инвалидами на прошлой неделе. — Хосок ухмыльнулся, следя за тем, как на лице Тэхёна сменяется палитра эмоций, а вместе с тем и цветовая гамма: от красного до, почти фиолетового, а потом бледного, и так по кругу. — Прикуси язык, иначе я вырву тебе его прямо сейчас! — Боюсь, что у тебя ничего не получится, но… Вот, ну почему ты вечно рушишь все мои планы? Ты снова сорвал моё выступление! Я готовил вполне внушительную речь, но теперь… У меня и вовсе пропало настроение. Знаешь, у меня есть к тебе заманчивое предложение: если сделаешь тот же выбор, что и двенадцать лет назад, — Тэхён свёл брови, а в глазах пронеслось непонимание, которое тут же сменилось страхом, от осознания того, ЧТО ему предлагают, — а именно, самолично покончишь с чудным мальчиком, то я отпущу тебя. — Ты отпустишь меня? — Не думаешь, что это более, чем справедливое возмездие за грех, совершённый тобой? — Я снёс достаточное наказание, потеряв всех, кого когда-нибудь любил… — Ну, чисто технически, — Хосок почесал висок, — пока ещё не всех. — Если ты не остановишься прямо сейчас, мои люди… — Твои люди? — рассмеялся Хосок, делая вид, что вытирает подступившие от смеха слёзы, — О каких твоих людях ты говоришь? От тебя отреклись точно также, как и ты когда-то отвернул от праведного пути. У тебя не осталось никого, кто подчищал бы за тобой всё то дерьмо, что ты оставляешь после себя. — Ты наследил не меньше! Как быть с теми, кого убил ты? — Все они — были нужны лишь для того, чтобы заманить тебя, но согласись, я сделал всё куда красивее и утончённее тебя. Как…художник? Становиться прохладнее, так что советую решаться быстрее: выберешь первое — останешься жить, если не согласишься — прямо на твоих глазах я спущу курок в его висок, а после убью и тебя. Так что? Какого это, вернуться в прошлое? Если бы у меня только выдался шанс всё изменить, я обернул бы месть в благодать. Чонгук стеклянными глазами смотрел на Тэхёна, пытаясь уловить его взгляд, но тот, будто заворожённый смотрел только вперёд, прицеливаясь. Только бы не было слишком поздно… — Мне не подходит ни один из твоих вариантов, прости. Хосок хмыкнул, обречённо вздыхая. Кажется, сегодня все решили нарушить его сценарий. Но, какого чёрта, кто-то решает, как всё должно происходить, выдвигая свои условия? — Но, у меня есть ответное предложение: ты отпускаешь его, а сам идёшь на корм рыбкам, как тебе? А то, знаешь, зима, холодно, кушать нечего бедненьким… — Тогда как на счёт того, чтобы поменяться с ним местами? — Чонгук попытался вывернуться, но захват был таким сильным, что он сделал только хуже, теперь почти не имея возможности нормально дышать. — Идёт. — Только сначала опусти оружие. Ким засомневался, в конечном итоге, медленно опуская пистолет, и отталкивая в сторону. — Тэхён, нет! — пискнул Чонгук, чувствуя, как его швыряют на землю, чуть ли не пиная вдогонку. — Не волнуйся, Тэхён-и, будет не больно. Поверь, лучше умереть. Я знаю, что это за страдание. Я знаю, что такое боль… — Ты знаешь, что такое настоящая боль? Невинное дитя, дрожащее от страха, стоит передо мной, окидывая меня кровожадным взглядом и угрожая смертью. Вот это настоящая боль, понимаешь? Все могут страдать. Каждый может разозлиться, но только не каждый становиться убийцей и только действительно сильный может остановиться. — Я не убийца. Я спас их! — Ты — убийца. Причина, по которой ты станешь убийцей — во мне. Я… Я — Ким Тэхён. Как только ты убьёшь меня, что будут думать о тебе? Чон Хосок… Чон Хосок, прекрати. Давай остановимся… Опусти оружие и прекрати, прошу… Остановись… Хосок… — Как ты думаешь, где оказалась моя мать, оставив меня? Думаю, она как и все мы, отправилась в ад… Раздался звук затвора, словно сверкнула молния, оставляя после себя лишь ту предсказуемую горесть сожалений. — Тэхён! — Чонгук бросился вперёд, наваливаясь на Тэхёна и безмятежно прикрывая глаза. Выстрел.

***

Старая дырявая крыша пропахла сыростью и, кое-где пропускала воду. Особенно невыносимо становилось, когда начинался ливень и грубые капли громко разбивались о латанную поверхность. Залезать сюда было проблематично, но отнюдь не из-за низкого роста или ещё чего, гораздо сложнее было проскользнуть мимо воспитательниц, что вечно докучали ему своими нравоучениями. Лоб всё ещё саднил, после той стычки со старшими детьми, а пластырь со смешными кроликами, что так нелепо нацепил на него Намджун-хён, уже весь пропитался кровью. Им удалось скрыться от надзирательских глаз, прихватив с собой из кухни несколько вкусных и ароматных булочек. Нет, они не съедят их все, оставят что-то ещё и самым младшим, например Со Хён, она вечно плачет, скучая за мамой. поэтому приходиться таскать ей печенье да плюшки, под угрозой получить нагоняй, конечно, но чего не сделаешь ради тонсена. — Смотри! — Тэхён осторожно пролез под старой балкой, хватаясь ручками за маленький подоконник, — Звезда упала! Вау! ты же только посмотри, как это красиво! — Нет, Тэхён-а, это была не звезда. — покачал головой Намджун. — Но, как же… Я же собственными глазами видел… — погрустнел Тэхён, укладывая подбородок на ладони, — Я не вру… — Глупый… — паренёк потрепал его по волосам, — Конечно, ты не врёшь. Только вот, это правда была не звезда. Звёзды падать не могут, например, Солнце ведь тоже звезда, но представь только, что могло бы случиться, свались оно на нас сверху! — Ну, — протянул Тэхён, — у меня была бы огромееезная шишка! — И правда! Вооот такааая вот! — раскинул он в стороны руки. — А если это была не звезда, тогда что? — Мете… — О! Лунные кролики! Точно! Наверняка это были они! Правда? Правда-правда? —завертелся Тэхён, заглядывая в изумлённые глаза. — Правда-правда, Тэхён-а. — А значит, мы можем попросить у них одно желание? — Но, мы ведь уже загадывали на Рождество? — На самом деле, я не использовал своё желание… Мне нечего было просить, так как всё, чего мне хотелось, чтобы меня прекратили донимать те ребята. И появился ты! —улыбка вновь озарила его лицо. — Тогда, сделай это сейчас! Он завертел головой, не соглашаясь. — Что не так? — Я оставлю его на потом. Если использую все желания сейчас, то когда стану взрослым, они больше не захотят играть со мной, потому что взрослые — скучные! Но, моё желание, так и останется ведь моим желанием, правда? Так что, если мне станет грустно, или же случиться что-нибудь плохое, я обязательно использую его! — Только не забудь! А то взрослые ещё и часто выкидывают всё неважное из головы, думая, что им не позволено мечтать… — Какое же это «неважное»? Вот увидишь, когда мы вырастем…

***

Ты ведь помнишь, да, Тэхён-и, взрослые не умеют мечтать… А с первым выпавшим снегом должна пролиться чья-то кровь… Я стою на подкашивающихся ногах, с осознанием того, что натворил. И зияет дыра в груди того, кого я всем сердцем любил.

***

— Рассказывай… — Чимин сложил руки в замок, но глаз так и не поднял. Тэхён сидел напротив, словно безумный, вглядываясь в собственные руки, перепачканные в крови. Волосы взъерошены, а в глазах застыли непролитые слёзы, точно так же, как и немой крик, костью застрявший в горле. Прошёл всего час, как их привезли в участок, но по ощущениям, будто пронеслась целая вечность. Юнги не говорил ни слова, наблюдая за ежесекундной борьбой Тэхёна с самим собой. Такая отчуждённость лишь усиливала преграду между ними, словно они и вовсе были незнакомцами. Курсор остановился сразу же, после слова «Протокол», потому как вытянуть хотя бы одно-единственное слово, казалось совершенно невозможным. Только что мог сделать Тэхён, когда все его мысли были заняты лишь одним. Чонгуком. Он снова оступился, позволяя кому-то принять удар вместо него. И теперь, что… конец? В соседней допросной комнате сидел Чон Хосок, но был куда более разговорчивее, он то и дело подстрекал детективов, вешая все преступления на молчаливого Кима, коему уж точно было не миновать кары. Облегчить страдания, могли только его показания, только вот, что говорить, когда стоит открыть рот, как из груди вырвется вой поверженного животного. — Мы можем тебе помочь… — Юнги попытался исправить ситуацию, хоть как-то тормоша Тэхёна, пока он сам бы не понял, какой вес имеют его слова. — Это бесполезно Юнги, хватит… — Чимин встал, не имея больше сил и терпения. Слишком много всего навалилось, и справиться с этим можно лишь выбросившись из окна, несколькими этажами выше. — Позови нас, если тебе будет, что сказать. — Мин потушил камеры, не сводя глаз с не двигавшегося силуэта. На самом выходе его настиг севший голос, но обернуться он не решился. — Как он? — Ты нужен ему. Без тебя он не проснётся. Он слышал, как Тэхён рыдал, но сделать ничего больше был не в силах. Безмолвно переглянувшись с Чимином, он поплёлся в старый их кабинет, что встретил их вовсе не приветливо. Здесь больше не хотелось засиживаться, а каждый уголок, заставлял сердце болезненно сжиматься, разворачивая в груди самый настоящий пожар. Для них — это место не было чем-то особенным, оно больше не было их домом. Теперь это был всего лишь очередной секрет, который должен был навеки уйти под землю.

***

Две недели спустя — Его мозг в порядке, а тело отвечает на все реакции. — доктор спрятал небольшой фонарик обратно в нагрудный карман, быстро черкая себе что-то в обходном листе. — Тогда почему он не просыпается? — Юнги опёрся об ручку кровати, исподлобья поглядывая то на Чимина, то на доктора, который его, мягко сказать, совсем не радовал своими прогнозами. — Вероятней всего, присутствует какой-то внешний раздражитель… — Как ты меня назвал?! — Юнги уже был готов закатывать рукава, чтобы показать, кто тут и кого ещё раздражает. Чимин закатил глаза, шикая на Мина и намекая, что лучше бы ему, наконец-то усесться и дослушать уважаемого человека до конца, пока не пришибли самого Юнги. Буркнув что-то невнятное, Юнги опустился на свободный стул, подтягивая одеяло младшего, осторожно будто в любую секунду он мог очнуться. — Простите, я не имел ввиду именно вас, как бы сказать: это может быть человек, предмет или что-нибудь абстрактное, например, запах или звук, что-то с чем у пациента сильная эмоциональная привязанность. Подумайте, если что-нибудь из вышеперечисленного, способное вызвать у него позитивный отклик? Чимин зыркнул на Юнги и, кажется, он тоже понимал недвусмысленный посыл его взгляда, но подобные затеи были слишком рискованными, к тому же никакой возможности провести этот «внешний раздражитель» в палату, не было. Чонгук больше напоминал сейчас фарфоровую куклу, которую оставалось в упаковку, да на полку. Небольшие синяки уже сошли, но руки на изгибах локтей и тыльной стороне ладоней были чуть синеватыми от того количества иголок, что было в них понатыкано. Юнги казалось, что как только все эти адские приспособления с него повытаскивают, он сдуется, как надувной матрас. Тэхён продолжал молчать, ожидая в камере, пока Хосок уже дожидался приговора суда в соседнем участке. Оставлять этих двоих в соседних клетках — никто не решился: при желании они бы и железные прутья перегрызли, только чтобы друг с другом поквитаться. И если Тэхёну было уже откровенно плевать, на то что с ним станет и, какой приговор ему вынесут, то Чон Хосок продолжал активно манипулировать детективами, приглашёнными прокурорами и остальными специалистами. По крайней мере, он пытался… Спустя три дня Чимину и Юнги пришлось среди ночи мчать в участок по срочному вызову. Кто-то пытался пробраться в камеры, понятно с какой целью. Благо, Ким отделался лишь небольшим порезом на руке, и его отправили в больницу, подлататься. И ему, наконец, удалось увидеться с Чонгуком. Только жаль, что в одностороннем порядке. На всё про всё, у него было не больше десяти минут, пока Чимин пытался отвлечь дежурных охранников, а Юнги стоял на шухере, чтобы в конечном итоге им всем не надрали задницы за нарушение устава. Тэхён нашёл под одеялом руку Чона, крепко сжимая её, не в состоянии сдержать слёз, что так и продолжали стекать по его лицу. Он наклонился ближе, едва улавливая родной запах, сейчас полностью перебивавшийся медикаментозной отдушиной. Он продолжал обнимать, шепча на ухо самые сокровенные вещи, что так давно не имели места быть сказанными. Момент оказался не долгим, пока Юнги чуть ли не силой вывел его, стараясь не издавать шума и не привлекать нежеланного внимания. А ещё через неделю, за недостатком улик и немалым содействием Пака и Мина, Тэхёна выпустили и он пропал. Телефон больше был недоступен, а квартира опустела, и теперь вряд ли можно было бы сказать, что в ней ещё до недавнего времени кто-то жил. Ким Тэхён бесследно исчез, словно такого человека и вовсе никогда не существовало.

***

4 года спустя

— Хён, в голове гудит, будто кто-то зажал мою голову в тиски и продолжает лупашить со всего размаху! — Чонгук жалобно постанывал, забившись в угол сидения и вырисовывая на стекле всякое-разное, периодически похекивая на стекло, чтобы расширить свой «холст». — Чонгук, ты что собака? — Юнги зачесал волосы назад, прибавляя скорости, — Ты бы ещё языком своим это стекло протёр, а то мне как раз давно на мойку надо было заехать, а я всё никак, да никак. — Собака… — полушёпотом повторил Чон, высовывая язык.

— Надо же было тебя отцепить!

— … Лизнул!

— Ты что, собака?

— Эй, — Юнги дотронулся до его плеча, а то внезапно замолчавший Чонгук — плохая примета, как говориться. В последнее время, подобные «зависания» случались у него всё чаще, и тогда он продолжал сидеть, смотря прямо перед собой, совершенно не моргая, и ни на кого не реагируя. — Что-то вспомнил? Или стало плохо? Чёрт, я же говорил, что выписывать тебя из больницы ещё рано, но нет, ты же подключил Пак Чимина, который решил поиграть в фею-крёстную! — Хён, ну не злись! Ты же не злишься, правда? Я в порядке, честное слово. Да и что мне теперь, в больничке до пенсии проваляться? И, кстати, — спохватился Чонгук, будто вспомнил что-то важное, — где Чимин? — Новое дело. В Кансо обнаружен труп. Мы едем к нему. — Вот как? Небольшая многоэтажка встретила их угрюмо и безрадостно, да и что может быть хорошего в очередном преступлении, согласитесь? Двое офицеров кивнули им, приветствуя и любезно приподнимая жёлтую пёструю ленту. Чимин уже ждал их, чтобы всем вместе подняться на крышу, но все трое застыли как вкопанные, когда незнакомый мужчина, стоявший к ним спиной, о чём-то размышлял, склонив голову на бок и наблюдая, как ветер слегка колышет белую простынь, которой прикрыли тело. — Эй, кто там? — Чимин махнул рукой в воздухе, обращая на себя внимание. — Не может быть. Неужели… Они подошли ближе, пока, наконец, мужчина, не уловив их присутствие повернулся на носках, сцепляя руки за спиной. Чимин хмыкнул, ухмыляясь, а Юнги потыкал его в плечо, проверяя, настоящий ли, или это у них уже коллективный маразм? — Вы припозднились. — первым нарушил тишину брюнет, останавливая свой взгляд на Чонгуке, что удивлённо хлопал глазами, поджимая губу, отчего родинка стала заметней, — И даже не думали по поводу дела? Хотя нужно дождаться вскрытия, я думаю причина смерти — рана в области груди. Глаза завязаны тугой повязкой, значит убийца либо чувствовал вину, либо уважал жертву. Это указывает на то, что… — Без тебя знаем, прекращай Тэхён-а! — Это очевидно. Ух-ты! Всё такой же придурок! — присвистнул Чимин. Чонгук сделал шаг вперёд, раскидывая руки для объятий и Тэхён сглотнул. — Я скучал, хён. — он осторожно приобнял его и сердце заходилось в бешенном ритме. Что-то в нём поменялось, он повзрослел? Хотя и остался всё тем же ребёнком, как странно… Тэхён вытянул руку в сторону Чимина, словно давая ему воображаемый щелбан и Чимин закинул голову назад, подыгрывая. — Кажется, ты немного стоптался. — Знаешь, Тэхён, — Чимин упёрся руками о бёдра, — у тебя талант быть самовлюблённым козлиной.

***

— Я простым «извини» не отделаюсь? — они прогуливались вдоль небольшой парковой аллеи, что как раз начинала цвести. Чонгук шёл немного впереди, буквально на один крошечный шажочек, а Тэхён сзади, но ни на миг не отпуская рук. — А ты как думаешь? Одной прогулки будет мало! Врезать так и хочется! Но, мне так же интересно, что случилось, и что ты делал, но ты же не ответишь? Тэхён лишь продолжал улыбаться, поглаживая большим пальцем чужую ладонь. — Это не важно. — Что собираешься делать? Вернёшься в команду? Или… снова исчезнешь? Чонгук вдруг остановился, выпуская чужую руку и заглядывая прямо в глаза. — Тогда уходи прямо сейчас. — Нет. — Отлично! — Ты скучал? — Очень сильно. Первое время, я не мог ничего вспомнить, но порой на душе ставало так тоскливо… Тэхён подошёл ближе, заключая Чонгука в свои объятья, будто всё вокруг было лишь сном, что вот-вот должен был рассеяться, подобно туману. — Я люблю тебя? — будто переспрашивая у самого себя, поинтересовался Чонгук. А вместо ответа, почувствовал, как его губы накрыли другие, мягко целуя и с каждой секундой становясь всё настойчивее, словно норовясь съесть. Он отстранился, тяжело дыша, утыкаясь носом в изгиб шеи и рвано выдыхая: — Я люблю тебя.

***

Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно любить повседневные мелочи. Сияние облаков, шелест бамбука, чириканье стайки воробьёв, лица прохожих — во всех этих повседневных мелочах нужно находить высшее наслаждение.

А. Рюноскэ