Летние грозы

— Да что ты ко мне прикопался! — Дима нахмурился и также встал из-за стола. — Ты знаешь обо всем... или тебе начать историю с первого класса, который я даже не помню? — Дмитрий говорил громче, чем обычно, он начал заметно нервничать.       Темная радужка Леши горела ярким пламенем, он остановился и задрал голову. У Фреджа перемешались эмоции: в мыслях кружил ураган, состоящий из страха, злости и унылости. Алексей цокнул и закрыл глаза, вспомнив про назревший от друга вопрос. Парень подумал ровно секунду и сразу принялся отвечать: — Я молчал потому, что не хотел взбаламутить Кирилла и Андрея, — Фыв сделал глубокий вдох и добавил: — а в особенности тебя. Мне было незачем тревожить вас каким-то переездом. Рано или поздно я бы все равно оправился от этого напряжения. Но ты... — Леша более-менее остудил свой пыл, — какой-то больно подозрительный.       Сейчас Дима мог легко накричать на друга, сказать ему, что тот несет бред и совсем ничего не понимает... Однако вместо этого Фредж молчал. Он не позволил себе повысить голос ни на децибел. "Уже поздно говорить что-то против? — Дмитрий моргнул и посмотрел в глубину карих глаз Алексея. — Против тебя всегда было поздно, упрямый, блять, баран..." — Ты помогаешь всем нам... и меня постоянно вытаскивал из всякого дерьма, — Алексей встал на носочки, — а сам, даже если тонуть в торфе будешь, то все равно не перестанешь улыбаться и ведь о банальной помощи не попросишь, придурок!       Впервые Дима не скрывал своего страха от Леши. Он сжал руки в кулаки и сделал шаг назад, давая понять Алексею, что он не будет возражать ничего против. Фредж боялся этого больше всего на свете: встретить человека с настолько сильной эмпатией и сочувствием. Способность Фыва читать людей по лицу была просто поразительной. Но ключевым в этой ситуации оказались не столько глаза лучшего друга, полные грусти и мрачного забвения, сколько многолетняя аналитика его поведения. Леша старался угадывать действия Димы наперед.       Алексею стало обидно. "Да что с ним такое? Как он только умудряется держать язык за зубами все это время и делать вид, что все прекрасно?.." Фыв обязан был вывести Диму на откровения, чтобы досконально выяснить его состояние. За эти годы Леша многое разглядел во Фредже: недоверие, резкие всплески негативных эмоций и фальшивые улыбки, что натягивались на его лице сквозь полные боли и усталости глаза.       Леша, конечно, тоже не спешил показывать себя настоящего. Под всем этим покровом агрессии и холода скрывалась искренне добрая, бескорыстная душа. Он еще очень давно показал себя с другой стороны. Парень открылся Диме, как хорошая и надежная личность.       Алексей досадно выдохнул, опустил голову и помотал ей вправо-влево. Фыв на мгновение замешкался, но тут же уверенно взял Дмитрия за руку. Кожа Леши была до ужаса бледной, однако тепло, исходящее от нее, было способно растопить лед, чего не скажешь о Фредже. Ладонь Димы оказалась холодной, как и его — светло-голубые, будто замерзшая вода — глаза. Фыв сжал чужую кисть так крепко, что Диме стало больно. — Пожалуйста, отпусти... — тихо попросил Дмитрий. — Ты слишком резко схватился. — Ни за что, — прошипел Леша и слегка ослабил силу. — Я... никогда не отпущу тебя... — он сжал зубы, — ты сам говорил... сам говорил, что никто не обязан справляться с проблемами в одиночку!       Фредж давно к этому привык. Привык быть один. Дима мечтал жить в собственной квартире еще с детства. Этой перспективой он жил, существовал дальше. Он хотел быть свободным. Да, Дима смог добиться, чего желал долгое время: съехал в собственные апартаменты. Но та ли эта была свобода, о которой так долго мечтал Дмитрий? Разве это можно назвать удовольствием жизни?       Владивосток. Ледяной ветер. Родной шум волн Тихого океана. Дима так привык к своему городу, что мыслей переехать в другой даже не возникало. Пусть его здесь ничего не держало, кроме колледжа, в который он поступил еще порядком трех лет назад, но этот родной ландшафт не отпускал парня. Раз за разом Фредж возвращался в свою квартиру после пар. И здесь Диму никто не ждал. Ни родители, ни собственная семья, ни даже домашний любимец, ведь его у Дмитрия попросту не было. "Это не свобода", — сразу решил для себя Дима.

Отбрось эту идею! я точно так же думал: "Гуляй, учись, живи: делай все, что захочется". Но, размышляя глубже среди волн морских и городского шума, Я понял: это не свобода... — это одиночество.

      В школе его не привлекали одноклассники, ему было скучно думать о личной жизни. Год за годом созревал один и тот же вопрос, но ответить на него он не может и по сей день. "А я когда-нибудь любил? Нет, я как бы знаю, каково оно... эйфория, мурашки по всему телу от малейшего прикосновения, огонек в глазах и полное д-доверие — ну, по крайней мере, так описывалось в книгах. Но можно ли тогда считать, что я люблю Лешу?"       Дима вышел из раздумий и, приоткрыв рот, сжал ладонь Фыва в ответ. Алексей закрыл веки и подошел ближе, уткнувшись лицом в грудь Дмитрия. Фредж обвил второй рукой шею Леши, опустил голову и зарылся носом в черные кудри приятеля. "Черт, это слишком смущает... как-то по-пидорски". Дима растворился в чужом тепле, тело его тут же расслабилось, ненужные мысли напрочь исчезли. "Доверие? Я забыл, что это такое. Чувство с годами выветривалось у меня из головы, я не хотел возвращаться назад. Меньше всего на свете я хотел снова, по ошибке, упасть в чьи-то руки, когда по итогу меня швырнули башкой о землю, а не поймали".       Где-то под вечер Дмитрий все-таки смог хорошенько обдумать все слова, вспомнить подростковые годы, когда он жил с бабушкой. Леша видел его моральную перегрузку, поэтому не стал сильно тревожить и был куда мягче обычного. — Знаешь, я об этом никому, вроде как, и не рассказывал даже, — Дима взялся пальцами за волосы и облокотился на диван. — Да и снова думать о таком... — Лучше выскажись, — Фыв присел рядом. — Поверь, станет легче. — Ну, про детство я всегда старался умалчивать, потому что родителей особо не помню, — парень укусил себя за губу и уже трясущимся голосом продолжил повествование: — знаю только, что опекунство назначили бабушке. Все нормально было, не скажу, что прожил какое-то гипертяжелое детство. Не понимал, каково быть в семье... но бабушка меня, конечно, любила. — А съехал ты во сколько лет? — поинтересовался Алексей. — Лет в семнадцать, когда только с тобой познакомился, примерно так... Ну там летом документы в колледж как раз подавал, квартиру купил. Думал, это классно — все дела.       Леше было противно вспоминать о своем переезде в эти съемные апартаменты. Тогда лил дождь, а температура на улице была не выше пятнадцати градусов. Фыва бросило в неприятную дрожь, он быстро поморгал и снова взглянул на Диму. — Разочаровался небось, — прохрипел Леша, вытягивая ноги вперед. — Особенно когда живешь потом один, а не с кем-то. — Угу, — Фредж хмыкнул и отвернулся, чтобы друг не мог видеть его лица. — Потом начались проблемы с учебой, а позже бабушки... не стало... — по прерывистым репликам Леша сразу понял, почему Дима так избегал подобного рода разговоров. — Была истерика: и крики, и слезы и ночные кошмары. Эта хуйня быстро разрывает человека на куски. Постарался отвлечься, видео на канале долго не выходили. Девять что ли месяцев...       Фыв заметно напрягся, как будто он на себе ощутил все те ужасные переживания, которые пережил Дима. Дмитрий еще не закончил, но язык его не мог нормально функционировать. Ком в горле, подступающие к глазам горькие слезы и банальный страх — все это мешало ему говорить дальше. Фредж громко сглотнул и накрыл лицо ладонями. — Сколько, блять, ни пытайся — в конечном итоге тебя швырнут в грязь... Зачем терпеть это? Вставать, осмысливать ситуацию, менять одежду и бежать к другому человеку так наивно и тупо... — губы Димы начали дрожать, — это бесполезно. Все пытаются выдавить из тебя блядскую выгоду, а после выкидывают, как старую ненужную игрушку. Ответь лучше ты...       Леша раскрыл глаза и встал с дивана, чтобы быть с собеседником лицом к лицу. Дима оскалился и шмыгнул носом. Вскоре он убрал руки с щек, и Алексей увидел ужасную картину: слезы бежали по скулам Дмитрия, а самому парню страшно было сделать вдох. Фредж зажмурился. — З-зачем доверять, если в итоге будешь брошен? Зачем рассказывать о том, что неинтересно слышать другим людям? Я молчал, потому что боялся... боялся твоего гнева. Боялся снова... сорваться с обрыва...