Бездна (редактируется)

Наверное именно тогда, возле зеркала в доме на Гриммо 12, запустился механизм невезения и постоянных неудач. Они происходили нечасто, но были столь неприятны, что Гарри с опасением начал думать, что он чем-то сильно расстроил судьбу. Как оказалось, не совсем её. В ту ночь, когда фальшивый Люциус чуть не убил его, Поттер долго рассматривал синие гематомы на своей шее. Он меланхолично размышлял о своём бренном существовании: «Почему всегда именно со мной происходит всякая чертовщина?» Парень прикоснулся к синякам и скрипнул зубами. Синяки жутко саднили, и Гарри не знал, сможет ли он наклонять голову, не мучаясь каждый раз. Поттер резко хлопнул себя по лицу. «Он же волшебник, мать твою, как это можно было забыть?» — Яростно чертыхаясь, то ли от злости на свою забывчивость, то ли от боли в горле, парень полез в шкафчики за лечебными зельями, при этом думая, как лучше скрыть следы от руки. «На засосы похожи. А вдруг… Вдруг оно не поможет? Это же был не совсем человек. Да даже совсем не человек. Мерлин, что подумает Джинни?» — ужаснулся Гарри, пока крутил в руках баночку с заживляющей мазью и обезболивающим и медленно погружался в пучину отчаяния. Мысль о том, что ревнивая Уизли скорее всего устроит скандал, подумав, что он ей изменяет, приводила в уныние. Это было недопустимо. Поттера воротило от ссор, которые периодически закатывала его невеста, от мыслей об измене, или, того хуже, об измене с мужчиной. Гарри недоумевающе уставился на собственное отражение и смущенно мысленно проглотил последнюю фразу. «Как только такое могло прийти в голову, » — хмыкая себе под нос, сам себе задал вопрос Поттер и, встряхнув головой, залпом выпил обезболивающее. Скривившись от неприятного вкуса, он с облегчением почувствовал, как по шее распространяется приятное тепло. Следом в ход пошла мазь. Гарри зачерпнул немного густой кашицы и нанёс на следы от пальцев и, наклонившись задрал штанину брюк, стал аккуратно наносить желтую субстанцию на гематому на ноге, которая удивляла своими размерами. Втирая холодную мазь в шею, он от нечего делать блуждал взглядом по стенам. Который бесцельно скользил по светлой плитке с узорами, по белому потолку, по шкафчикам. Они с Джинни мало что поменяли в этой комнате. Это продолжалось от силы минут пять, убрав всё на место, Гарри выкрутил кран и смыл остатки мази, попутно пытаясь рассмотреть в отражении результат, но за пять минут почти ничего не поменялось. Поттер разочарованно выдохнул. Следы хоть и стали меньше и бледнее, исчезать никак не хотели, в отличии от гематомы на ноге. Раз следы от руки не пропадают под натиском мази, он подумал, что стоит попробовать гламур. Слабая надежда затеплилась в сердце Гарри. Если заклинание подействует, он сможет накладывать его до тех пор, пока гематомы не сойдут самостоятельно. Гарри, наложив гламур и грустно повздыхав у зеркала некоторое время, печально двинулся обратно в гостиную и разжег камин. Удобно устроившись на диване, обхватив собственные колени рукой, он под тихое потрескивание дров стал проваливаться в полудрему. В этом состоянии было тепло, хорошо. Что-то звякнуло со стороны кухни. Гарри приоткрыл глаз и стал прислушиваться. Возможно это домовой эльф взялся за грязную посуду. А может Джинни спустилась выпить воды. Но там было все так же тихо и темно. Он расслабился и вытянулся на диване, с удовольствием замечая как приятно заныли ноги. От игры живого света старая лепнина на потолке извивалась словно клубок змей. Гипнотизируя и завораживая. Гарри резко зашипел от неожиданной, простреливающей боли, шрам дёрнулся так знакомо… А на душе спокойно, словно снова стал целым и совсем не одиноким. Поттер расстегнул пару пуговиц на рубашке — жарко. Тепло в груди не уменьшалось, а разгоралось словно угли, в которые подкинули хворост, охватывая все тело. Чувствуя что-то странное, непонятное, Гарри стал ощупывает себя распахивая рубашку. Все было на месте, только грудная клетка стала выглядеть немного неестественно, будто лёгкие воздухом накачали. Изменения продолжались прямо на глазах: шар становился в груди всё больше и больше, и больше. Поттер быстро задышал и попытался позвать Джинни, только с губ слетал только свист. Уже было слышно, как без боли ломаются под давлением ребра. Поттер оцепенел. Потом треск его собственно кожи, будто рвется старая ткань и рука ребёнка сморщенная, обоженная, окровавленная, прямо из его груди цепляется за края белой рубашки, оставляя на ней разводы. Следом появляется голова, такая же мерзкая. Она дышит прерывисто, со свистом, стирает с лица кровь и тихо-тихо шипит как змея знакомым до боли голосом: «Мы будем всегда вместе, Гарри» — Нет! Ты умер! — заорал Поттер и со слезами на глазах схватил обоженную голову. Пачкая руки в собственной крови, он отчаянно пытался вытащить осколок Тома из груди. Но тот упирался. Гарри всхлипну и моргул. В руках больше не было Тома, лишь рванная и мокрая от пота рубашка. — Сон… — задыхаясь хрипит Поттер, — просто очередной кошмар. Он вскакивает с дивана, запинаясь о кофейный столик, лихорадочно срывает с себя остатки мокрой насквозь одежды и долго не может совладать с ремнём на брюках. Руки трясутся. Гарри пытается успокоиться, обняв себя и понимает, что трясутся не только руки, а всё тело дрожит от холода. Стаскивает плед с кресла и садясь на пол у камина, пытается согреться. — Кричер, — хриплый шепот растворился в огне, а за спиной раздался холопок, — высуши диван. — Не бережет себя хозяин, — проворчал голос сбоку. Гарри было сейчас не до этого, он вообще был не в состоянии что-то делать.

***

Ох, как же он ошибался. Следы от руки «Люциуса» не покинули Поттера ни через день, ни через два… Они не оставляли свою жертву, каждый раз напоминая о его беспомощности. О слабости. Каждый раз смотря в зеркало в течении недели, Гарри долго гипнотизировал их, как будто пытался свести взглядом. Начало недели было столь же скучным и обыденным, как и обычно. Изредка происходили из ряда вон выходящие вещи. Например, на утро вторника, Гарри глядя заспанными глазами на своё отражение, заметил седину у левого виска. Нет, конечно он очень сильно испугался, но седые волосы… Нахмурившись, Поттер наложил на себя в очередной раз чары гламура, обещая себе опять, что подумает об этом после. А на следующий день, его ни свет ни заря подняла Джинни, сетуя о том, что он проспал и если так и будет валяться, то не сможет проводить ее. Гарри совсем забыл, что девушка отбывала в Америку на несколько дней, навестить каких-то там знакомых. Что за знакомые ему никто не сказал. «Будто так оно и должно быть, » — недовольно выдохнул Поттер. Проводив Уизли, сопутствующая ему Фортуна повернулась к Поттеру не тем боком. Если до вчерашнего дня их было меньше, то сейчас неудачи были на каждом шагу. От самых мелких до самых опасных. Начиналось всё с того, что он пролил горячий кофе себе на брюки. Тот кофе, который он не пьёт и даже попросил Кричера убрать эту дрянь с кухни еще года три назад, пока Джинни не видела. Заканчивая тем, что его чуть не придавило дверьми лифта в Министерстве Магии. Так продолжалось несколько дней подряд и за три дня до Самайна всё резко прекратилось. Гарри хотел бы вздохнуть с облегчением, но не мог. Его предчувствие орало очень сильно, отчего ему даже вспомнились времена войны. Он стал настолько дерганным и нервным, что чуть не набросился на Мэри, когда та резко зашла в кабинет. Начальство, косо посматривая, предложило ему передохнуть и Гарри был с ними в этом полностью согласен. Внеплановый выходной в гордом одиночестве, не считая домового, который обычно запирался на весь день в чулан для швабр после домашних дел, тянулся как резина. Рон и Гермиона были на работе, Джинн уехала, а к Молли наведываться просто так не позволяла совесть. Незваный гость в первую очередь оставался незваным. А нужная сейчас работа, которая хорошо занимала мысли и время осталась в министерстве. Оставалось только предаваться унынию лёжа на ковре в гостиной. Хаотично перепрыгивая с мысли на мысль, он перебирал свои умозаключения и волнующие текущие проблемы. А их было много: одиночество не дающее покоя и сосущее чувство пустоты, которое не заполняется ни любовью к Джинн, ни таким долгожданным покоем в жизни; кошмары терзающие по ночам и происшествия. Последние были странными: словно неудачный и злой шутник придумал всё это впопыхах. Но поймать за руку его увы не получилось. Да и отдых этот был неестественным, как-будто его специально заперли в доме, убрали всё мешающее окружение. Даже домовой эльф не крутится под ногами с приближающимся обедом. — Кому это нужно? Что-то было не так… — вслух сам себе задал вопрос Поттер и помрачнел, выщипывая ворсинки из ковра. Ответ не приходил. Гарри закрыл глаза и вспомнил руку, крепко сжимающую его горло. Воспоминание было столь ярким, что он лихорадочно проверил шею, что там ничего кроме синяков нет, и судорожно вздохнул. Он, возможно, знает, кому это всё нужно. Нет, он в точности уверен. От собственной догадки, широко раскрыв глаза, Поттер сел и сжал переносицу. В комнате неожиданно похолодало. Хоть камин и был зажжен, пламя совсем не грело. Освещение стало блёклым, словно тени со всего дома собрались здесь, в гостиной, приветствуя невидимого гостя. Послышался приглушённый смех, подтверждающий его мысли. Нельзя было понять откуда он доносится. Всё слышалось, словно через вату. У Поттер по спине пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Он был уверен, что скоро поседеет полностью от таких «развлечений». Сзади послышались шаги. Поттер замер, скованный страхом, и стал мелко подрагивать, он точно помнил — там не было двери. Знакомый незнакомец подошёл со спины, остановился и опустил руку на плечо Гарри. Поттер сдержал порыв заорать от прикосновения, затрясся ещё сильнее и лихорадочно задышал. — Что же вы, Мистер Поттер, застыли? Разве так приветствуют друзей? — прозвучал насмешливый шёпот рядом с ухом. Гарри чувствовал — когда гость говорил эти слова, его губы растягивались в ломаной улыбке. — К-кто вы? — в ужасе спросил Поттер. Язык почему-то резко потяжелел и перестал слушаться. Вопрос вышел жёванным и заикающимся, но таким долгожданным. Мучительнее всего было крутить его у себя в голове день ото дня, и не получать ответа. Гарри так долго корил себя за слабость перед этим существом, но сейчас он чётко понимал, что будь он безрассуднее в прошлую их встречу, то не выжил бы. — Гарри, Гарри, Гарри, — разочарованно протянул собеседник. — Ты не узнал того, над кем повелеваешь? — показательно удивилось существо. Голос его был тихий, шуршащий, но несмотря на это, каждый звук произнесённый им раздавался даже в самых потаённых уголках старого дома. Он хихикнул, так непосредственно и по детски, Поттер закашлялся. За ним пришла Смерть. Точнее пришёл. Но кого это волнует? «Похоже он окончательно свихнулся и умер. В прошлый раз такого не было, но всё же, » — беспорядочно думал Гарри. Он снова резко вздрогнул, когда ещё одна холодная рука опустилась на пустующее плечо. Даже сквозь одежду он чувствовал потусторонний мороз на своей коже. — Нет, Гарри, ты не умер. Я пришёл посмотреть на наследника и своего…повелителя, — будто читая мысли, собеседник опроверг последнее умозаключение Поттера. Смерть выделил последнее слово странной интонацией, которую было сложно разобрать. Точно так же он выделял имя Гарри, когда обращался к нему. — Боюсь, я не был доволен, — отрывисто продолжал Жнец, — но и недоволен не был тоже. Скажи мне, Гарри, как давно ты вспоминал о своих прямых обязанностях Повелителя Смерти? По спине пробежался табун мурашек. Он никогда не задумывался о том, что у него могут быть какие-то обязанности. Гарри недоумевающе покосился на Жнеца и тихо спросил: — Простите? Какие обязанности? Жнец недовольно цокнул языком, всё ещё продолжая стоять сзади, приобнимая Гарри за плечи. Казалось Смерть готовился в любой момент свернуть ему его многострадальную шею. — Вот так значит? — холодно заметил он и резко отпрянул от Поттера, садясь в кресло у камина. — Что же мне с тобой делать Гарри? Я не могу просто так забыть о тебе и уйти. Нужно что-то предпринять. Не хочу, чтобы ты путался под ногами в этом времени. Смерть замолчал на полуслове. Казалось, он просто размышлял вслух, но Поттер видел, как тот наблюдает за ним. Жнец поднялся со своего места и опустился на колени напротив Гарри. Он поднял руку и схватил парня за подбородок, притягивая ближе и смотрел Поттеру в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть. Пока парень осоловело рассматривал собеседника, Гость удовлетворённо кивнул. Он резко притянул Гарри ближе и обнял, поглаживая по чёрным вихрам. Поттер растерялся от такого контраста, он не знал уже, что ожидать от Жнеца в ту или иную секунду, но на душе приятно ёкнуло. А тот продолжил, все также гладя парня по голове: — Милый Гарри, я столь давно не был в мире живых, что позабыл многие вещи. Ох, как я был слеп, мой дорогой Повелитель. Те времена давно ушли за завесу, — мягко шептал Смерть и окунулся в собственные воспоминания, словно позабыв о человеке в своих руках. А Поттер замер, вслушиваясь в речь собеседника и ловя каждое его слово. — Я помню всех своих Повелителей, Гарри, — Жнец замолк, ласково поглаживая поттера будто родное дитя. А потом равнодушно отстранился от него и с холодом в глазах отрезал, — Из них никто и никогда не забывал о своём истинном Я. Никто не мнил себя выше меня. Ох, милый Гарри, как давно это было. Но я всё равно, расскажу тебе, кто ты такой, мой милый Повелитель. Жнец опять тепло улыбнулся Поттеру, заглядывая в зелёные глаза. А сам милый Гарри всё ещё пребывал в прострации. Его всё ещё мелко потряхивало от шока. Не каждый день к тебе приходит Смерть в облике молодого Люциуса Малфоя. Сначала пугает до икоты, а потом, как ни в чём не бывало, обнимает и гладит по голове, и ведёт странный монолог, рассказывая о своём прошлом. Поттер и не заметил, как тот продолжил: — Милый Гарри, Повелитель Смерти — это не тот, кто повелевает мной или руководит, а тот — кто проводит меня сюда с той стороны. Якорь, который позволяет мне прийти на его зов. Конечно, это не единственная твоя работа, но об остальном я расскажу позже. Сейчас мне ничто не мешает проникать в этот мир, но твоя, безусловно прекрасная, аура сильно мешает младшим жнецам. Я так сожалею, но сейчас ты будешь мешаться здесь, отвлекая их от работы. Если бы ты только мог контролировать себя, не было б тебе цены, но обстоятельства… Поэтому, милый Гарри, я нашёл выход из ситуации. Казалось, Жнец был безмерно рад своей затее в разрез его словам о сожалении. А Гарри всё не мог понять за что ему это всё. Может быть его аура сильно фонит, если Смерть, после стольких лет решил навестить мир живых. Не удивительно, ведь он даже в зеркале с трудом себя узнаёт. Ох, и это странное обращение. Поттер чуть ли не плакал, от столь «радужных» перспектив. Сначала Волдеморт, теперь вот это, а ведь он только начал жить нормальной жизнью. Он прослушал, что там говорил Смерть дальше, но сквозь самобичевание услышал лишь пугающую фразу: — Милый Гарри, ты отправишься в прошлое… Как громом пораженный, Поттер сидел в руках Жнеца, совершенно ничего не понимая: «За что?!»