Похитители

Мокрая, липнущая к телу одежда, прерывистое дыхание, ноющие руки - все напоминает Ацуши о дне их знакомства. Даже Дазай точно так же распластался на берегу, повторяя свою тогдашнюю позу. Сейчас, чего доброго, ещё обвинит Ацуши в том, что он снова его спас. Дазай с трудом поворачивается на бок и бормочет: - Акутагава. Ещё секунду назад Ацуши понятия не имел, что в нем заключено столько злости. Все сочувствие к наставнику моментально исчезает. - Какой я вам Акутагава? Вы что, не видели, кто вытягивал вас из воды? Дазай с трудом фокусирует на нем взгляд. - Конечно, видел. Нам нужно поговорить о похищении Кью. У меня есть новая информация от Акутагавы, очень важная, и чтобы передать ее тебе, я устроил все это. Ацуши думает, что ослышался. - То есть вы сейчас не пытались умереть? - Разумеется, нет. Просто хотел поговорить без посторонних ушей. Это безопасно: с одной стороны, никто из Мафии не знает, что мы сейчас здесь, но и никто из Агенства не сможет нас услышать. Немного помедлив, он добавляет: - Вообще я планировал прозаично прыгнуть в реку, предполагая, что ты бросишься меня спасать. Но то, что случилось, превзошло мои ожидания: этот парк, рой диких пчел, носящийся туда-сюда Куникида... Он мечтательно зажмуривается. Когда он вновь открывает глаза, Ацуши уже не злится. - Итак, Кью! После инцидента с Гильдией все охранные меры полностью изменились: от моих указаний, на которые в Мафии ориентировались раньше, не осталось практически ничего. Раньше Кью держали в подвале штаб-квартиры, за тройными дверями, спроектированными по образцу тех, что ведут в банковское хранилище, и под усиленной охраной. Теперь же... там все ещё есть двери, и охрана, и его камера. - Тогда в чем же проблема? - В том, что его там нет. Не будь у нас источника внутри Мафии, мы бы наверняка с риском для жизни пробивались в подвал - только чтобы обнаружить в нем пустую комнату безо всяких следов Кью. Это отвлекающий маневр. - Тогда где же он? Все ещё в Йокогаме? - О да, - кивает Дазай. - На территории, которую контролирует Мафия, есть заброшенный склад, выглядящий настолько обычно, что никому и в голову не придет обратить на него внимание, не то, что зайти внутрь. Однако он не то, чем кажется: рядом с ним в фургоне круглосуточно дежурит группа быстрого реагирования, первоклассные мафиози, всегда готовые выпроводить нежелательных гостей. Сам склад укреплён чуть ли не лучше штаб-квартиры: именно в нем держат Кью. - И... как ему там живется? - неуверенно спрашивает Ацуши, и Дазай окидывает его абсолютно нечитаемым взглядом. - Не уверен, что это тот вопрос, который ты должен сейчас задавать, но я все же отвечу: не так уж и плохо. Судя по всему, Мори с возрастом становится непозволительно мягкотелым. Подумать только, на Кью даже нет кандалов! - Кандалов? - с ужасом переспрашивает Ацуши. - Ну да, - с готовностью отвечает Дазай. - Кандалы были моей идеей. Но у него все ещё нет шансов сбежать: в его комнаты ведёт дверь, открывающаяся только снаружи, с панели управления. За панелью сидит Фрэнсис. Ацуши передёргивает, когда он представляет кровожадную улыбку Фицджеральда, довольного, что ему доверили охранять Кью. Заметив на лице Ацуши замешательство, Дазай поспешно говорит: - Не тот Фрэнсис. Фрэнсис Бернетт, одаренная из Америки. Ее способность, Вор Эдифи, тоже позволяет контролировать разум окружающих. - Такие одаренные ведь считаются самыми опасными, правда? - Да, но ее способность ограничена тем, что действует только в особых ситуациях: она влияет исключительно на людей, пытающихся проникнуть в дом, где есть маленький ребенок, и выкрасть оттуда что-то или принести вред хозяевам. Тогда перед незадачливым взломщиком появляется видение: живущий в доме ребенок плачет и укоряет преступника в аморальности. Галлюцинации становятся темнее и тяжелее с каждой секундой, преступник раскаивается и на месте кончает с собой. - Какой ужас, - Ацуши обхватывает свои плечи, зябко поеживаясь. Дазай широко улыбается. - Ну, ты же понимаешь, что я идеально с ней справлюсь. Во-первых, способность будет просто обнулить: насколько я знаю, Бернетт не владеет боевыми искусствами или навыками стрельбы. Предполагается, что драться со взломщиками будут те мафиози, о которых я говорил. Ну и к тому же... какая глупая способность. Совершить самоубийство из раскаяния - это все равно что, будучи истязаемым совестью, сделать себе роскошный подарок. - А что делать с этой группой быстрого реагирования? - переспрашивает Ацуши, желая перевести тему. - Я не понимаю, как с ними можно справиться, не привлекая лишнего внимания. Дазай одобрительно кивает. - Наконец-то хороший вопрос. Здесь тоже все просто: неподалеку расположен оружейный склад, тоже принадлежащий Мафии. За полчаса до нашего проникновения преступная группировка Парк совершит на него нападение, и группа быстрого реагирования будет вынуждена прибыть на подмогу к своим. - А откуда вы знаете, что они нападут? Дазай кажется удивлённым. - О, но ведь мы сами дадим им наводку и снабдим необходимой информацией! Я займусь этим сам и не буду обременять тебя лишними подробностями. Ацуши зависает, удивляясь продуманности плана. Он выглядит слишком идеальным, и Ацуши гадает, каким способом ему удастся ненароком испортить все на этот раз. Потом он напоминает себе, что должен спасти Кью, и заталкивает свое беспокойство на задворки сознания. - Вы отлично все придумали, Дазай-сан, - искренне говорит он и поднимается на ноги. - Пожалуй, буду возвращаться домой, а то Кёка наверняка уже сама не своя от волнения. Вы со мной? - И не подумаю, - говорит Дазай. - В общежитии меня наверняка поджидает Куникида со своими отчётами. - Даже несмотря на то, что сегодня суббота? - Именно потому, что сегодня суббота. Он горит желанием испортить мои выходные, заставив выполнять бумажную работу. Поэтому я останусь здесь. Он переворачивается на спину, поудобнее устраиваясь на берегу. Улыбнувшись, Ацуши уходит. Вопреки опасениям Ацуши, Кёка совсем его не ругает. После обеда временно вытесненные воспоминания вновь оживают перед глазами Ацуши: Дазай, цепляющийся за его плечи, холодная вода, нечаянно вырвавшаяся фраза. Боже, что он умудрился сказать Дазаю? Ацуши прикрывает ладонями пышащие жаром щеки. Крикнув Кёке, что скоро вернётся, он запирается в своем шкафу. Ему нужно подумать. Что он выпалил, а главное, зачем? Он снова и снова напоминает себе, что это была всего лишь игра, и что Дазай это хорошо понимал, но это совсем не помогает. Ацуши вновь прокручивает в голове их разговор. Почему ему пришло в голову сказать, что был бы тайно влюблен в Дазая, если бы они учились в школе? Конечно, Дазай - красивый, умный и загадочный Дазай - наверняка был бы самым популярным в школе. Он никогда и не взглянул бы на невзрачного, ничем не выделяющегося Ацуши, но все же, окажись они в одинаковом положении, не разделяемые больше статусом наставника и ученика, возможно, Ацуши мог бы... отважиться. Отважиться признаться хотя бы самому себе, что Дазай дорог ему не только как коллега. Проговорив это, Ацуши понимает это сам. Он легко бьётся головой о дверцу шкафа, и Кёка мгновенно реагирует. - Ты не можешь целую вечность просидеть в шкафу, - кричит она из комнаты. - Уже вечер. И коварно добавляет: - Дазай оставил нам под дверью коробку Кастеллы! Как извинение за то, что был не на всей тренировке. Ацуши выбирается из шкафа, даже подозревая, что это может оказаться уловкой, призванной его выманить. Кастелла действительно существует. Смакуя ее, Ацуши внезапно вспоминает о человеке, который мог бы помочь ему с его ситуацией. О человеке, который уже давал ему пусть непрошенные, но все же советы. Скрестив на удачу пальцы, он набирает знакомый номер. - Акутагава? Мне нужна помощь твоей телохранительницы.