Проблемно...

      Темнота. Беспросветная темнота. Снова. Кажется это уже привычное для меня место, тут так спокойно. и одиночества я не ощущаю. совсем. Однако, что-то изменилось. Холод?.. Это ветер? Нет. Вода? Скорее всего. Я ощущаю своё тело… Странно. Что же произошло? плохо помню. Кажется...Истощение? Мгм. «А как очнуться? Где инструкция, а?» Что-то тёмное и беспросветное обволакивало сознание от начала и до конца. Озноб, который пробрал до кончиков пальцев одаряя тело новыми мурашками. Дрожь в коленках. Боль в висках, что нарастала с каждым новым приходом. Тяжесть, тягучая и обволакивающая тяжесть утащила тело в глубины своих пыточных камер, не оставляя щелей для побега. Мимолётный страх и…Спокойствие. Я ощущаю биение своего сердца, а это что-то да значит.       Прошло — как мне показалось — ещё немного времени и я очнулся. На мои ожидания, увидеть свою комнату и почувствовать аромат древесины — наплевали. Голова гудит, а конечности пробирает дрожью. Холодный пот появляется испаринами на лбу, а взгляд цепляется за каждую деталь помещения. На первый взгляд обычная комната, ничего примечательного. Обычные татами расстелены на горизонтальной поверхности. Вместо крепких стен — сёдзи, кои на вид были хрупкими и легко повреждаемыми. Однако во всём этом было что-то не так… Я конечно не блещу талантом к инстинктам и предчувствиям. Но всё же, было в этом всём что-то жуткое. Холодок не прекращал путешествовать по углам комнаты, обследуя маленькое тело шиноби. Маленькие щели не пропускали ничего, кроме жуткой атмосферы, которая заставляла невольно вздрогнуть всем телом. Всю тушку нещадно ломило, а малейшее движение отдавало покалыванием. Маленькие детские и непорочные ручки сжимали подол детского коричневого кимоно, что до сих пор был надет на Сецуре. Взгляд метался из стороны в сторону. Коленки дрожали, а каждый сделанный шаг отдавал болью и страхом. Сецура сам не понимал, чего так боится, однако, подсознательно осознавал, что что-то явно не так.       «Брр. Господи. Как я могла спать в таком холоде?» Смугловатые ручки слегка потирают плечи, а взгляд устремляется к сёдзи. «Мне надо выйти и узнать, что происходит!» Подойдя к сёдзи, я начинаю их приоткрывать. Но было бы слишком просто, если бы они открылись. «Ну коне-ечно… кто бы мог подумать. Что со мной могло произойти? Я же была в клане…» «Это будет опрометчиво. Нельзя. Нет. Бляя...» — Э-эм. Тут кто нибудь..есть? — тоненький детский голосок звучит в комнатке, словно гром среди ясного неба. Словно взрыв посреди тихой ночи. Уши слегка дрогнули от такой неожиданности. Я и сама не ожидала, что тут так тихо.       Тишина. Слабые постукивания по крыше. Видимо дождь. Тело обмякает и снова валится на пол. Коленки режет от твёрдой поверхности татами. Упав на пол, я замечаю что-то необычное. Маленькое… Встав на колени, я пытаюсь доползти до этого.       Коленки нещадно ломит, а руки еле передвигают обмякшее тело. Доползая до угла каморки, на глаза попадается лист бумаги. Маленький такой. На нём чётко видно что-то начерченное. Печать. Кровь. «Ну коне-ечно. Это что, печать? Серьёзно? Если так, то я точно не в клане… В последнее время у клана Узумаки проблемы, и поставка печатей в наш клан временно прекращена — не зря же я лажу по уже «папиным» документам? — По этим причинам наш клан не использовал бы столь мощный фуин против ребёнка, который даже чакру нормально использовать не может. Как мне сказали — от меня «фонит на километр. Чакра у меня мощная, но необузданная. » «Значит меня выкрали. ребёнка — официально уж точно — главы клана, просто взяли и украли посреди бела дня. Что с границами клана Сенджу твориться?! У нас должно быть круглосуточное наблюдение и..!»       Мои раздумья прервали еле слышимые, тихие шаги. Топот босых ног по татами. Этот звук я ни за что не спутаю с чем-то иным. — Здравствуйте..? — робко и тихо начинаю я, подползая плотнее к стене. Шаги. Они стихли. «Ну вот, что за нахер?! Я значит тут распинаюсь, а они. Аргх. Кто мои недо-похитители хоть?!» Прошла минута, две. А шаги всё не возобновлялись. Это начало надоедать, но я ждал. Ждал этих шагов. Они были словно спасением. Эта гнетущая тишина снова начала пугать… — В-вы ведь..тут? — детский голосок всё также разносит тишину своими интонациями. Говор всё такой-же, неуклюжий и детский, но этого должно хватить. Глаза метаются из стороны в сторону, а кулачки то сжимаются то разжимаются. Нервы на пределе… «ну хоть кто нибудь...» Я встала на свои, достаточно окрепшие ножки и потопала к противоположной стенке комнаты, откуда как раз таки и слышались те тихие шаги. Подойдя вплотную, маленький кулачёк поднёсся к деревянной части стенки и мягко постучал, будто и не маленький вовсе. Три стука прозвучали выжидающе и с некой искрой мольбы. «Ну вот что за ироды меня похитили?! Мне одиноко… И Хаширамы нет… А вдруг за мной не придут? Я же… Не родной сын главы, а лишь племянник…» — гнусные и не обнадёживающие мысли крутились в голове, а коленки дрожали от осознания того, что сейчас он один и ему никто не поможет… Он может рассчитывать только на себя и ни на кого более.       Омерзительные мысли скитались в светлой мальчишеской голове. Маленькие пальчики переплетались, то сжимаясь то разжимаясь. Глаза, словно бусинки искрились в темноте, а слёзки стекали по покрасневшим щекам, что-бы в конец упасть на холодный татами. Тело обмякало с каждой минутой всё больше, страх остаться одному нарастал с большой скоростью, а страх того, что за ним и вовсе могут не прийти и вовсе увеличивался словно на дрожжах. Мальчик опустился на свои коленки и прислонился бочком к сёдзи, ожидая хоть кого нибудь. Внезапно, словно солнце посреди ночи в глаза ударил резкий, но не сильный свет. Одна створка сёдзи, но уже с другой стороны открылась и оттуда показалось две неизвестные ранее фигуры. Усталый мальчишеский взгляд метался с одного прибывшего к другому. В животе нещадно заурчало, лишь стоило почувствовать лёгкий запах еды. Щёки порозовели, но не до этого Сецуре сейчас. Он хочет есть.       Новоприбывшие как то странно посмотрев на мальчика приблизились к нему и один опустился на корточки. Лица видно не было от слова совсем, лишь мельтешащие перед лицом тёмные пряди волос. В достаточно крупных, мозолистых руках находился поднос. По запаху там было что-то съестное. То что нужно. Не успев облизать свои губы в предвкушении, Сецура перевёл внимание на человека, что до сих пор возвышался над трёхлетним малым. Руки опущены и заведены за спину, лица из-за тьмы комнаты видно не было. Такие же чёрные пряди, но иной длинны. Тёмное кимоно, что было очень похоже на кимоно присевшего. И сама фигура, что была крупнее юноши с подносом — уж пол прибывших узнать труда не составило. «Это то мои похитители? Они жуткие какие то. мурашки по коже проходят… Я конечно рад тому, что тут не один,но кое что не даёт покоя, я кажется знаю...кто это.» Внезапно, сверху донёсся хриплый, но и не старческий голос: — Так вот какой ты, один из первых отпрысков Буцумы Сенджу. — Имя произнесённое в конце было будто выплюнуто, а голос был тих и не приносил других эмоций, кроме страха — Первое время, за ним будешь следить ты, Тэкеши… — Ещё более грозно сказал возвышенный. Присевший ранее юноша не оборачиваясь от меня кивнул.       «Ну чё? Ну вот как? КАК?! Как меня ухватили красноглазики то? То, что это они стало понятно ещё когда присел один из них. Гарью воняет — пиздец… Прямо, как тогда…» Общая картина всё больше открывалась передо мной. Я в непонятном месте, где очень холодно. У меня есть свой личный надзиратель. Осталось только понять, как он ко мне относиться будет… Не эмпат я, просите уж. Жрать хочу, а поднос мне он как-то не протягивает. Я весь такой из себя грязный, потный, голодный и загнанный в угол. Сука, как же повезло. Вот каким местом им я нужен? Техниками не владею, секретами клана не блещу, — ну. почти… — я им нужен, только для. Ой бляя… Вот каким боком, а? Ребят, мне очень повезло. Попасть в плен в качестве обменной монеты… ММММ. Кажется от меня сходит аромат лоха! Такой яркий аромат! А ведь если так подумать. То что означает имя «Тэкеши»? Жестокий воин, да? хе-хе… Собственный нервный смешок пронёсся в подсознании, а я всё ещё думала, как меня так угораздило. Прошли ещё несколько минут моих раздумий, прежде чем безымянный, в моих глазах, юноша не ухватился за моё маленькое плечико. «Так, нипонял!» — Ты есть будешь? — спросил юноша. Говор был мягким и непривычным для моих ушей. Обычно здесь все особи мужского пола говорят грозно, пытаясь принести как можно больше страха своей речью. А этот… сухо, но и не принося страха. Может я ещё и не в жопе… — А?.. Д-да! — голос всё ещё дрожит, мне с трудом даются слова. Однако, мои же глаза, по неизвестной мне причине блестят — жопой чувствую -, будто я увидел чудо какое. Я протянула свои маленькие, но не такие уж и хилые ручки вперёд в ожидании, но тот лишь поставил поднос передо мной странно на меня поглядывая. «Чё вылупился?» — пронеслось у меня в голове. — Эм...Простите конечно. Наверное я не должен о чём либо просить. — О да, наглость — второе счастье~ — Но тут темно. И холодно… У меня всё отмёрзло, видите? — Я протянул ему свои дрожащие далеко не от страха ручки. Они и правда онемели и если бы мне сейчас дали поднос в руки, то всё находящееся на нём, упало бы на этот неудобный, холодный и твёрдый татами. Пряди чёрных волос неизвестного слегка колыхнулись, а следом тот поднялся на ноги. «Аа… Мне типо бояться? Или нет…» Он от меня отвернулся и выйдя из помещения скрылся за сёдзи. «В смысле? Это как вообще?!» Я попытался найти ранее принесённую мне еду и ориентируясь по запаху, я всё-же нащупал поднос. «Такс… посмотрим» Видно было только… ничего. Я нащупала палочки, но вот поднять их… Это было чуть ли не самой трудной задачей на данный момент. Конечности замёрзли и взять что либо я просто не могла. «Ну вот почему так?!» Я почувствовал реальную обиду из-за всего происходящего. Меня так легко поймали и оставили одного в холодной, маленькой комнатке, куда даже свет не проходил. «А как же Хаширама? Как же ещё не родившийся Тобирама?» Мне одиноко, обидно, грустно… Я сильно ко всем уже привязалась. То, чего я не добилась в прошлой жизни, я пообещала себе добиться в этой! Но… теперь это кажется непосильной задачей… Я нашла для себя что-то дорогое, нужное. Но у меня хотят всё отобрать. Снова. Я ничего не вижу, ничего не слышу… И лишь обида обволакивает меня… «хех… будь я Учихой, шаринган бы уже появился… смешно». Я улёгся на прохладный пол и начал вглядываться во тьму сей комнаты. Холодок снова обвил мою шею, ноги, руки… Маленькое тело требовало отдыха и еды, но ни того, ни другого дать я ему не мог. Казалось прошло очень много времени с ухода того юноши. Еда, которую он так «любезно» оставил тут, уже остыла. Веки уже успели закрыться, но сознание так и не торопилось покинуть тело.