Восставший из пепла

Темнота. Повсюду темнота. Она окутывает. Поглощает. Пугает. Она подкрадывается к стопам потихоньку, осторожно. Нежно захватывает кончики пальцев. Обхватывает лодыжки. Она разбрасывает мурашки по своему пути, будто жаждет, чтобы люди смогли отслеживать ее передвижения. Приобретает некую напористость и уже смелее поднимается выше. И выше. И еще чуть-чуть. Она проходит по телу едва заметным холодком. Закрадывается в душу и присматривается, осваивая новую территорию. Из маленького осторожного пятнышка она превратилась в огромное зубастое чудовище и движется вперед все настойчивее. Пока не дойдет до плеч, не схватит за руки, как уличный торговец воришку. Пока не сожмет шею, лишив дыхания. Пока не лизнет щеку своим мерзким, склизким языком. Пока не дунет шутливо на крепко сжатые веки, искривив свою пасть в радостном оскале. Пока не поглотит разум тревогой. Пока не заставит сердце биться быстрее и громче — так, чтобы своим биением оно могло разорвать грудную клетку. Чудовище жаждет сожрать жертву полностью и насладиться ее страданиями. Сомнениями. Страхами. Собирается пожирать так, чтобы кости хрустели, а жертва не издавала ни звука, содрогаясь от страха и бессилия. В темном-темном месте было невозможно определить границы. Казалось, здесь не было ни потолка, ни стен, лишь вместо пола — вода, но и глубину определить невозможно. Однако, маленький мальчик почему-то не тонул. Но иногда его тело частично погружалось под воду, а на лицо попадали брызги от волн — вода не была спокойной. Маленькое худое тельце трясло, брови были напряжённо сведены на переносице, губы упрямо сжаты, но ребенок не открывал глаз, он утопал в своем кошмаре. И не было того, кто бы вытянул его из шторма. Он был один в этой темноте, однако что-то все же поддерживало его на поверхности. Кругом темнота. В голове роились мысли. Холодно. Мокро. Откуда вода? Он не знал. Ему очень-очень страшно и плохо. Пожалуйста, помогите. Чувство одиночества, зародившееся в груди, будто пронизывало все естество. Тело бьется в конвульсиях, челюсть крепко сжата. Спасите. Несмотря на отчаянное желание принять чью-то руку помощи, мальчик знал — он один. Его колотило. Ему откровенно паршиво. Но он понимал – нужно взять себя в руки и помочь себе самостоятельно. Нужно собраться. Воля мальчика крепла. Темнота отступала с жалким скулежом побитой собаки, но мстительно оставляла свои частицы по всему телу, обещая вернуться. С телом ребенка происходили удивительные метаморфозы — оно увеличивалось до размера взрослого человека, тонкие, хлипкие руки и ноги обрастали мышцами. Все тело крепчало на глазах. Наруто открыл глаза. Сел с еле слышным стоном. Недоуменно поднял руки, с которых стекали капли — он только заметил, что сидит в воде. Юноша огляделся, не испытывая прежних тревог — на место кошмара пришли апатия и опустошенность, ему было совершенно плевать на происходящее. Он пытался вспомнить, что происходило до этого момента, но его воспоминания разлетались подобно стопке бумаг у раскрытого окна. Наруто осознавал, кто он, чувствовал, что испытывать подобный душевный раздрай ему не впервой, и в голове всплывали неясные образы из памяти, но вытянуть что-то конкретное из этой нагроможденной кучи не выходило. Несмотря на ситуацию, он оставался совершенно спокойным, даже безразличным ко всему происходящему. Юноша аккуратно встал, несколько раз крепко сжал кулак до появления красноватых лунок от ногтей на коже, будто проверяя чувствительность тела. От него исходило неяркое свечение, дававшее возможность видеть в небольшом радиусе. Наруто осторожно — чтобы не споткнуться — сделал несколько шагов, вытягивая руки в попытке нащупать что-нибудь. Он не знал сколько времени прошло и сколько шагов он сделал, ему было абсолютно все равно. Звенящая пустота уже давно не давила, а тишина не напрягала. Напротив, его предпочтения давно изменились в пользу этой подруги. Уж лучше это, чем кошмары или шум от праздного веселья. Юноша в какой-то мере наслаждался своим безразличием и окружающей тишиной, ведь оно давало возможность отдохнуть. Он все продолжал идти, пока не увидел пустой дверной проем, откуда шел неяркий свет, подобный его собственному. Наруто опустил руки и спокойно вошел в комнату. Огляделся. Заметил, что свет шел от большого экрана, на котором мелькали какие-то картинки. Пройдя немного вперед, он заметил сидящего в воде мальчика. Недолго думая, Наруто сел рядом с ним. Мальчик не обратил на него внимания, продолжая смотреть в экран на женщину с цветами. У той были необычайно яркие красные волосы, почему-то она показалась знакомой и важной, но Наруто лишь отмахнулся от этой мысли, не став углубляться, он продолжил наблюдать за происходящим. Только сейчас юноша заметил, что все пространство было черно-белым, а волосы незнакомки казались ярче из-за контраста. Женщина на экране постаралась привлечь внимание кого-то за кадром, позвав того по имени. Наруто. Это же… его имя? Возможно, он все же знал ее, но попытка вспомнить вызвала резкую головную боль, от чего юноша поморщился и потер виски. Они сидели молча до тех пор, пока не раздались всхлипывания. Наруто сначала не обратил на это внимания, пытаясь разобраться с собственными думами, но все же покосился на ребенка. Заметив необычное сходство с самим собой, он полностью повернул голову. Мальчик не обращал на него внимания, продолжая следить за происходящим на экране и даже не пытаясь утереть слезы, он весь сжался, обнял руками колени и казался очень маленьким даже для ребенка. Наруто окончательно потерял смысл происходящего. — Ты в порядке? — спросил Наруто и сам же дал себе мысленную оплеуху — очевидно, что нет. Мальчик вздрогнул, испугавшись, и резко повернулся в сторону Наруто. От резких движений по воде пошла рябь. Ребенок выглядел растерянным. — Вы… — раздался тихий голос ребенка. — кто? — Наруто. А… — юноша оглядел ребенка. — ты? — Тоже. — ребенок всхлипнул и вытер глаза кулачками. Этот короткий диалог ничего не прояснил, скорее добавил вопросов. Наруто предпринял еще одну попытку расспросить ребенка. — Ты знаешь, кто это? — юноша кивком показал на экран, имея в виду женщину. — Моя… — мальчик всхлипнул. — ма-а-ама. Ребенок окончательно потерял самообладание и захлебнулся в рыданиях.