Жизнь с привкусом смерти

Азуриан — император Небес, древнейший и величайший из эльфийских богов, одно из имён которого Император-феникс. Он Творец и Вечное Пламя, дающее жизнь мановением руки. Доселе даже самим жрицам неведомо, по какой причине Азуриан разделил бытие на небесное и земное царство, но последствия этих перемен оказались катастрофическими для всего мира. Император избрал приемника, что должен был править на земле, стали его величать Император-феникс. Но избраннику такой подарок бога вскружил голову, заставив его склонить голову перед тьмой. Жажда власти и контроля над всеми живыми существами породила монстра в эльфийском обличье. Будучи наместником Азуриана на земле, всех существ он разделил на расы, дабы внести зерно распри между ними. Кровь невинных жертв, будто проклятьем, заволокла глаза злого императора, окрасив их в красный цвет. За всю историю этого мира таких глаз никогда и ни у кого не было. Это было неестественно. Это были глаза Повелителя Тьмы. Настала чума тысячелетий. Злой император провёл тёмный запретный ритуал и выпустил в мир злых богов, заставив их расхаживать по земле и творить хаос: одним из них был Каин — бог войны, ненависти и смерти; равен по силе великому императору Небес — бог Эллинилл; Хакон — бог землетрясений; Аддайот — бог вулканов; Эстройт — бог засухи; Матланн — бог штормов, и другие. Всех и не упомнишь. Повелитель Тьмы управлял теми богами, имеющие сотни сторон и талантов, у каждого из которых было собственное имя, не предназначенное для слуха смертных, и облик. Давно это было, но самые старые жрецы-эльфы до сих пор содрогаются при упоминании той страшной божественной неуправляемой силы и великой войны света и тьмы. И лишь самые почитаемые эльфы, что могли похвастаться долголетием, помнили ту кровавую битву. Азуриана не было на Небесах, и никто не знал, где он, когда по миру гуляла смерть. Началась война. Силы тьмы и света сошлись в жестоком поединке, в котором мог остаться только один выживший. Жестокая битва не щадила никого — земля стонала и изнывала от пролитой крови, от тяжести мёртвых тел. Это было даже смешно, ведь сил света было катастрофически недостаточно, что весьма сильно забавляло злого императора. И вот, когда ему казалось, что победа уже в его руках, появился император Азуриан. Он повёл за собой свиту и отважных воинов, бросив все силы на поражение врага. Азуриан принялся сражаться с Эллиниллом и победил всех врагов, в том числе и Повелителя Тьмы, однако и сам оказался сильно ранен. Злой император на смертном одре всех проклинал, шепча пророчество: «В этот мир придёт мой последователь — ребёнок, что станет следующим Повелителем Тьмы. Он станет воплощением всех тёмных богов во плоти, и тогда мир ляжет у ног этого дитя тьмы — никто не дождётся пощады. А глаза у него будут алыми, как та кровь, которую пролил я». Азуриан тоже умирал, его тело начало тлеть — в конце концов стоило уже давно переродиться, но ему помешали и нанесли серьёзные раны. Так что когда в этот мир вновь придёт смерть, он не сможет помочь. Из последних сил он нарекал: когда придёт в этот мир ребёнок тьмы, родится ребёнок света. И он будет ядом, будет смертью для Повелителя Тьмы. Избрав следующего императора, потомки бога должны присягать ему на верность и правду. А затем император Небес Азуриан обратился в пепел. Прошло немало веков с того времени. Эльфийский народ создал свою могущественную империю, которая находилась на пике своего процветания. Другие расы также пребывали в благополучии. Все жили в блаженном мире, пока однажды, зимней ночью, двадцать четвёртого января не пали замертво главная жрица и её прислужницы храма Азуриана, а в замке раздался короткий детский вскрик. Эльфийская императрица родила прекрасного малыша. Нынешнему повелителю эльфийской нации очень льстило, что первенцем оказался мальчик. Джон разве что не плясал от радости, ведь любимая жена родила ему сына. Обычно, когда малыши рождались, они кричали, но не этот — он был очень спокойным и не хотел открывать глаза. Императорские врачи уже было начали думать, что крошечный эльф родился слепым, но, словно пытаясь доказать обратное, мальчик открыл глаза, и все пришли в ужас. Его глаза были кроваво-красными — сбылось пророчество злого императора. В мир пришёл ребёнок тьмы. Джон, будучи императором, принял решение держать рождение мальчика в тайне. Он не смог набраться смелости убить малыша. Да и жена… Мэри бы хватил удар от такого заявления, ведь, как-никак, это их сын. Мальчика назвали Дином, он рос обычным ребёнком: в меру активный, в меру капризный и имел неутолимую жажду к знаниям. Он быстро развивался. Джон не сближался с Дином, так как кровь повелителя стыла в жилах от одного только взгляда в глаза маленького принца. Эльф часто скучал по отцу и винил себя в том, что родители его не любят. Дин чувствовал свою ненужность, но старался быть хорошим мальчиком и угодить отцу. Да, иногда с его маленьких рук что-то падало и разбивалось, иногда он что-то портил, но исключительно в силу своей детской несмышлености, не знал, что плохо поступает. Мэри очень не нравилось поведение Джона, но ничего поделать не могла, ведь в глубине души она тоже боялась, хоть и любила сына. Через четыре года, второго мая в императорской семье родился ещё один принц, но в этот раз с золотистыми глазами. И сбылось ещё одно пророчество — на сей раз императора Небес бога Азуриана. Он стал ядом и смертью для своего брата. Джон тогда не мог скрыть собственную радость — родился ребёнок света, дитя добра. И всё же, какая ирония — тьма и свет были братьями. А Мэри… Мэри была просто счастлива, ведь у неё два прекрасных сына. Мальчика назвали Сэмюэлем. Дин беззаботно начал его звать Сэмми, что не могло не умилять Мэри. Впервые, когда императрица дала Дину подержать младшего брата, на его руках начали появляться страшные ожоги. Дин чуть ли не упустил маленького Сэма, но заботливо и аккуратно положил его на пол, виновато прося прощения и плача то ли от боли, то ли от осознания, что чуть ли не упустил такую кроху. Джон подбежал к Сэму и поднял его, презрительно и со злобой смотря на старшего сына, а Мэри же кинулась на помощь. Дин чувствовал взгляд отца на себе и всё понимал. Эльфу-принцу было больно, но он не знал, что болело сильнее: раны на руках или же сердце. Тогда все поняли, каким образом Сэмюэль являлся ядом для Дина. С тех пор Дину запретили приближаться к Сэму. Мать с отцом были заняты младенцем, Дин чувствовал себя лишним, ненужным, выброшенным. За мальчиком смотрел дворецкий по имени Бобби, и эльф прекрасно всё видел. Бобби было жаль маленького принца, ведь он знал, что Дин добрый ребёнок, и только из-за каких-то там глаз… Однако пророчество злого императора не стоит оставлять без внимания. Этот эльф знал много интересного, и Дин с упоительным интересом слушал истории Бобби перед сном. Мэри пыталась уделять старшему сыну больше внимания, но маленький Сэм часто болел, и ей приходилось отдавать тому все силы и время. Таким образом Бобби и заменил Дину родителей. Время шло, Дин потихоньку смирился со всем. Мальчику вот-вот должно было исполнится восемь лет. Зная это, императрица решила накануне пойти в лес и насобирать любимых цветов Дина: огненно-алых драконьих маков. Это были единственные цветы, которые росли в январе на землях эльфов. В комнату маленького принца вошёл дворецкий и невольно улыбнулся, смотря на спящего мальчика. Впрочем, Дин был ужасной соней, особенно зимой. Наступило такое нелюбимое принцем утро. Дворецкий тихо открыл шторы, и ослепительный свет залил спальню. Слегка поморщившись, эльф хотел было разбудить принца, но мальчик его опередил и вскочил с кровати, как ужаленный. — Бобби, сегодня двадцать третье января! — воскликнул эльфийский принц. Слегка опешив от такого поворота событий, дворецкий вновь улыбнулся: — Верно, сегодня вы и ваша матушка пойдёте за цветами, — спокойно пробасил Бобби. — Думаю, вам нужно поспешить, её величество уже ждёт, — посоветовал он, доставая из дубового комода одежду для принца. — Опять меня ждут эти муки… — недовольно фыркнул Дин, смотря на синий, расшитый серебряными нитями камзол без рукавов, который дворецкий собирался натянуть на чёрную рубашку. — Бобби, это пытка, а не одежда. И почему синий? — Синий — цвет нежности. Он вам к лицу. А теперь нужно собрать ваши волосы, — Бобби как раз заканчивал завязывать ленты на сапогах Дина, когда поднял взгляд на принца. Дворецкий знал, что на лице молодого эльфа будет гримаса отчаяния. — Ну что вы… Принц, это никуда не годиться, ваша матушка меня отругает, если вы пойдёте растрёпанным. Смирившись со своей участью, маленький Дин тяжело вздохнул: — Прошу, только без бантиков… — дворецкий молча, по-хитрому кивнул. Дин почувствовал подвох, так как уж больно быстро слуга согласился. — Бобби, если не бантики, значит, косичка, я прав? — Раскусили! — засмеялся Бобби, расчёсывая непослушные волосы Дина. — Из двух зол выбираю бантики, — печально оповестил Дин. Уже через несколько минут Дин бежал на встречу с мамой. Он так сильно соскучился по ней, что нёсся по длинному коридору, не смотря под ноги. Принц споткнулся и встретил носом спину отца. Осознание содеянного пришло немногим позднее. Джон резко развернулся и приказным тоном велел сыну не бегать, аргументируя это тем, что Дин уже не маленький. Мальчик расстроенно пообещал больше так не делать, но стоило отцу скрыться из виду, исчезнув за дверью, как Дин дал дёру и помчался ещё быстрее. — Ну, и почему мой мальчик так тяжело дышит? — приподняв бровь, спросила Мэри. — Я бежал, — признался Дин и неловко улыбнулся. Мэри снисходительно улыбнулась в ответ, понимая, как Дин ждал их прогулку за маками. А спустя несколько часов императрица со своим сыном-принцем были на месте: высокие ели и снежное покрывало, из которого пробивались алые бутоны, захватывали дух. В ноздри сразу же ударил пьянящий аромат. Как же Дину нравился запах этих цветов. Он принялся аккуратно срезать стебли. Но кроме излюбленного благоухания маков пахло чем-то ещё, что изрядно портило атмосферу. Дин не понимал почему, и от этого ему становилось тревожно — никто не знал, что под снегом таилась опасность. Под белыми сугробами тихо полз хладнокровный убийца, задача которого была убить принца. А Мэри… Мэри всего лишь оказалась на его пути. Чёрный чешуйчатый змей укусил ничего не подозревающую императрицу, и та упала. Быстро догадавшись, что её сыну грозит опасность, она навела на ползучего врага заклинание, и Дин пропал, а змей уполз. Маленький эльф не понимал, где очутился, и не мог собрать мысли в кучу — его клонило в сон. Свернувшись на полу в позу эмбриона и обнимая букет алых маков, Дин провалился в небытие. Проснулся он уже в замке, Бобби сидел рядом и тихо сопел. Маленького принца затрясло. — Бобби… что произошло? — робко прошептал Дин. Но этот шепот раздался громким звоном в ушах Бобби, он открыл глаза и посмотрел на мальчика. — Императрица… сгорела от яда сильного фамильяра, — дворецкий опустил голову. Настало морозное утро двадцать четвёртого января. Оно было бы обычным, как и сотни других, а может, и немногим радостнее из-за дня рождения маленького принца, если бы государство эльфов не облетела новость о смерти их императрицы. Мэри скончалась, тем самым облачив в траур эльфийский народ. Это была большая утрата, непомерно велика для всех. Их души наполняли печаль, скорбь и боль. Но никто не знал, как сильно сжималось и иглисто билось сердце маленького эльфийского принца Дина.

***

Дин упёрся рукой в стену, тяжело дыша. Ему было плохо, перед глазами плыло, бросало в холодный пот, тошнило. По детской спальне в тусклом свете свечей взволнованно ходил отец. Джон, великий император, бросал ему в лицо резкие слова, переходил на несдержанный крик и изрядно перегибал палку. Обезумевший от горя отец понимал, что поступает неправильно — всё-таки это его сын. Нет… Это дитя тьмы. Красные глаза маленького эльфа наполнялись слезами, которые он мужественно пытался сдерживать. Дин прекрасно знал, что виноват в смерти мамы, ведь если бы они не пошли собирать те злосчастные цветы, её бы не укусил змей, и она бы не сгорела от его яда. Да, Бобби говорил, что он здесь непричастен, но маленький Дин понимал, что его отец думает на самом деле — Джон действительно винил мальчика и его проклятые глаза. — Ты… Ты проклятие этого мира! — едва отдышавшись от неуёмных гневных причитаний, напоследок выпалил Джон и вышел с комнаты. Дин же сполз по стене. Слёзы хлынули рекой. Эльф словно задыхался в отчаянии, тонул вине. — Мама… Мама, прости… Я не хотел… — пряча лицо в коленях, шептал он. По пути в свои покои Джон встретил Бобби, и тогда его взорвало по новой: — Он ребёнок тьмы и приносит одни проблемы. Беды следуют одна за другой! Я больше так не могу, его красные глаза сводят меня с ума! Дин слышал обрывки отцовских фраз, и его надежда на то, что они переживут это горе вместе, рушилась с каждым сказанным в опале гнева словом. В спальню вошёл Бобби и, увидев принца, ужаснулся. Конечно, старший сын императора был воплощением тьмы, но дворецкий не мог понять, почему Джон так яро ненавидел своего собственного ребёнка — никто не мог знать, кем он родится. Бобби сел на корточки рядом с Дином и приобнял того. — Бобби, скажи мне, кто я? — в голосе принца слышалось безысходное отчаяние. Эльф помедлил недолго, но не выдержал и рассказал своему маленькому господину всё, начиная с пророчества Азуриана и злого императора и заканчивая тем, что Дин — это воплощение всех злых богов и является тьмой, а его младший брат — свет, который стал ядом и смертью для Дина. Маленький эльф кинул взгляд на свои перевязанные руки и понял, почему раны до сих пор не зажили, да и вообще почему они появились. Много чего понял. — Я монстр… — всхлипнул Дин. — Нет, ты просто Дин, — тихо возразил Бобби и надел на принца кулончик со странной рожицей. — Это тебе от меня и Сэма, с днём рождения.

***

В очередной раз Люцифер зажимал рот, давясь криком. Жарко. Невыносимо жарко. Воздух вязкий и плотный, им совершенно нельзя было дышать. Ему приснился очередной кошмар — как на войне добра и зла погиб весь его вид. Драконов больше нет… Осталось только его одиночество. Люцифер был тогда ещё совсем юным драконом, когда он стал свидетелем ужасающего геноцида своего рода, и с тех пор его преследует сводящее с ума одиночество. Земли, на которых он жил с семьёй, стали непригодны для жизни, и последний из метаморфов был вынужден перебраться в другое место. Ближайшим государством оказалась империя фей, а набравшись сил, Люцифер убил безумного императора фей и прибрал к рукам власть. Феи вначале хоть и говорили, что он страшный и кровожадный дракон, но потом осознали, что под его крылом им стало жить лучше. Единственный во всем мире дракон, но не только этим мог похвастаться Люцифер, ведь также он был элементалем, драконом стихий и наследником. Наследником вымершего вида — судьба-злодейка. Люцифер ненавидел злого императора, ведь тот уничтожил всю его семью, оставив его вечно прозябать в пустоте без возможности восполнить свой род. И дракон себе пообещал — когда в мир придёт ребёнок тьмы, он его лично уничтожит с наслаждением. Окончательно придя в себя после кошмара, Люцифер направился к столу, где стояли склянки с обезболивающим, и принял щедрую дозу, обильно запивая всё терпким вином. В жизни происходил бардак, справиться с которым ему было не под силу. Он был изнуренный, уставший и злой. Да ещё и узор судьбы начал болеть. Узор… Сейчас он был лишь болезненным напоминанием о вечном одиночестве Люцифера. Этот узор уникальный для каждого дракона и появляется фрагментом с первым его вдохом. С годами фрагменту было суждено превратиться в полноценный рисунок, все знали, что где-то есть другой дракон с таким же уникальным изображением на теле. А это значило, что два дракона с одинаковым узором предназначены друг другу судьбой. Но Люцифер привык, что навеки обречён быть один.

***

Свои гнев, горечь и печаль Джон направил на Дина. Он, как и всегда, не пытался понять сына, для него он был воплощением смерти. Все склонны искать виноватого — так проще жить. К тому же Дин представлял огромную опасность для Сэма. Так что, недолго думая, император принял решение отослать своего старшего сына в далёкие земли — как можно подальше от него и Сэма. Проблемой оставались только кровавые глаза, которые нужно было скрыть, но и на эту проблему Джон нашёл управу. Маленький Сэм ещё многое не понимал: почему ему не позволяли видеться с братом, почему однажды брат завязал свои прекрасные глаза, что так похожи на те самые красивые драконьи маки. Эта чёрная полоска ткани на лице Дина заставляла мальчика грустить, ведь только Дин смотрел на него с той нежностью и заботой, которую он прежде не чувствовал, хоть ему и дарили любовь родители. Когда же Сэм спросил у Бобби, зачем брат скрыл глаза, тот промолчал, стиснув зубы, ведь прекрасно знал причину. Дин стал жертвой отравления и потому ослеп, но больше всего дворецкого ужасало то, что сделал это его родной отец с целью скрыть, что мальчик — ребёнок тьмы. — Принц Сэмюэль, — эльф замялся, — завтра я и ваш брат по приказу Его Величества отправимся очень далеко, скорее всего, навсегда. — Нет, Бобби, я запрещаю! Я не хочу расставаться ни с тобой, ни с Дином. А я же всё ждал, когда мне разрешат играть с братом! — возмутился Сэм. — К сожалению, я ничего не могу поделать… — дворецкий шумно выдохнул. — Тогда я еду с вами! — Я приношу свои извинения, но Его Величество император вам этого не позволит. — Тогда я буду приезжать к вам и играть с Дином! — не унимался малыш. Дворецкий опустил глаза. — Думаю, это будет невозможно… — Что? Нет! Бобби, ты глупый противный старикашка! Разозлившись, Сэм пнул маленьким кулачком колено дворецкого и выбежал из гостиной. В этот момент в нём проснулась ненависть ко всем в этом мире. Все взрослые были глупыми и несправедливыми, кроме его мамы, но мамы больше нет. Малолетний Сэм ещё не понимал, что такое смерть и почему она забрала маму. Он жутко соскучился по ней, а сейчас отец хочет, чтобы он ещё и за Дином скучал. — Ненавижу его! — вырвалось с уст принца. — Кто здесь? Сэм поднял глаза и нашёл себя забредшим в сад, где на лавочке сидел старший брат. Почему-то он был в порванной одежде и мокрый. — Отзовись! Маленький принц обернулся в поиске прислуги поблизости, но никого не было. — Бобби, если ты решил поиграть в немого, я не против, но не мог бы ты снять с моих глаз эту тряпку? Я сколько не пытался, у меня не вышло, а мокрая повязка на лице хуже мокрых носков, — Дин снял перчатки, его руки оказались плотно перемотанными белыми бинтами. — Они тоже промокли, придётся менять. Сэм замялся — он никогда не видел рук Дина без перчаток, а они, оказывается, в бинтах. Его очень заинтересовало, что же там — под бинтами. Подобравшись ближе и забравшись на лавочку, Сэм завёл руки за голову брата и снял повязку. — Знаешь, им показалось весёлым порвать мою одежду, облить меня чаем и оставить здесь, — с горечью всхлипнул Дин. — Я так устал, Бобби, так устал… — он приоткрыл влажные от слёз глаза. Сэм ужаснулся — на него смотрели две пустые, потускневшие алые сферы. — Зрачки… — ошарашено слетело с уст мальчика. — Их нет… Лицо Дина вытянулось, и он понял, что перед ним не Бобби. — Сэмми? — с испугом спросил он. Сэм вздрогнул и, потеряв равновесие, схватился за брата, а Дин раскинул руки в попытке удержать малыша, тем самым не дав ему упасть. — Будет плохо, если ты поранишься, — заботливый голос ласково успокоил безумно стучащее сердце мальчика. Но глаза его вновь наполнились ужасом, когда увидел кровь на всех местах, где Сэм касался брата. Одежда младшего принца начала пропитываться алым. Это была не его кровь. Сзади раздался обеспокоенный голос Бобби. — Нет-нет! Вам нельзя прикасаться к нему! — сорвался на крик дворецкий. В мгновение ока очутившись рядом с мальчиками, он отвёл ревущего Сэма подальше от старшего брата в то время, как по коже Дина начали расползаться чёрные узоры и кровоточащие раны. На крики и плач сбежались прислужники и все разом стали успокаивать и осматривать на возможные травмы Сэма. Бобби же схватил на руки Дина и поспешил к лечащим магам.

***

Джон вновь рвал и метал. Он готов был казнить Бобби за то, что тот не уследил за сыновьями. — Знаешь, Джон, мы с тобой друзья уже много лет, но только с рождением Дина я понял, каким ублюдком ты можешь быть. Вместо того, чтобы принять и полюбить своего сына, ты своими руками подтолкнул его к пропасти. Ребёнок, одаренный любовью, никогда не станет на путь зла! — не выдержав такой несправедливости, сорвался на крик Бобби. — Ты подлый змей и трус, и именно ты виноват во всём произошедшем. Не Дин причина всех твоих бед, а именно ты. И поверь мне, Сэма ты сделал таким же несчастным! Выплюнул Бобби и подписал документы, что лежали перед ним на широком столе. Только покрытая бумагами и прочими канцелярскими мелочами лаковая столешница разделяла двух разъярённых эльфов от возможности намесить друг другу бока. — Да как ты смеешь?! — ошарашенно возмутился Джон. — Вот так и смею, — с такой же злобой огрызнулся дворецкий. — Я принимаю титул герцога, тот поганый кусок земли и подчинённых, которых ты мне отдал. С этого момента Дин носит мою фамилию и больше не имеет отношения ни к тебе, ни к твоей династии, так что не смей больше приближаться к нам! — сквозь зубы прошипел Бобби, эффектно швыряя документы в Джона. — Да ты должен быть мне благодарен за титул и то, что я делаю для этого ребёнка! —  заявил император. — Я?! Джон, не смеши меня. То, что ты делаешь, — это жалкая подачка в ещё больше жалких попытках избежать ответственности! От чего столько гордости? Ты такой никчёмный. Если бы Мэри была жива… — Бобби осёкся, а затем направился на выход из кабинета. — Азуриан тебе судья…

***

Тем временем в спальню Дина прокралась тень. — Здесь кто-то есть? — раздался голос Дина. — Это я… — пристыженно ответил Сэм. — Сэмми, заходи. Тут есть сладости, ты ведь их любишь? — Дин сидел у окна. На свободных от одежды участках тела были видны бинты, а лицо покрывали слабые серые узоры, которые ещё недавно пугали своей чернотой. Сэм подошёл поближе. — Тебе больно? — Всё хорошо, мне уже лучше, — Дин улыбнулся. — Это я виноват… — послышался всхлип. — Сэмми, ты ни в чём не виноват. Не разводи сырость, иначе будет холодно, — попытался пошутить Дин. Сэм потёр рукавом глаза. — Тогда давай вместе кушать сладости! — Хорошо, тогда помоги мне пересесть на диван, — Дин встал и натянул на руки перчатки. Сэм приблизился к брату, нерешительно протянув к нему дрожащую руку. — А тебе не будет больно? — Глупый, мне не будет больно. Сэм робко взял ладонь, обтянутую плотной тканью, и помог брату добраться до стола, где красовались конфеты и ароматная выпечка, зазывая их попробовать. — Дин, что с твоими глазами? — грустно спросил мальчик. Дин тяжело вздохнул, коснувшись повязки. Он знал, что он проклят, а глаза — лишь симптом. Возможно, даже к лучшему, что он перестал видеть. Не большая утрата от глаз, которые принесли столько горя и бед. — Ну, ничего страшного, такое иногда случается. Просто я больше не вижу. Но ведь хорошо, что больше никто не увидит их… Сэм внимательно слушал брата, не притронувшись к сладостям, а затем замялся. — Ты назвал меня глупым, но на самом деле глупый здесь ты! Не говори больше так никогда! У тебя красивые глаза, и это ужасно, что ты больше не сможешь видеть. Ведь ты больше не увидишь солнышко, цветы, меня и папу! Дин вздрогнул, покривив улыбкой. — Пожалуй, ты прав. В комнату зашёл Бобби, но уже не как дворецкий, а как герцог. — Дин, нам пора. Карета готова. — Что? Бобби, но ведь ты сказал, что вы завтра уезжаете! — возмутился Сэм. — Ох, мой дорогой принц, мне так жаль, но планы изменились. К сожалению, нам пора, — с досадой и горечью проговорил бывший дворецкий, помогая Дину надеть пальто. — Но я не хочу… — вновь всхлипнул маленький эльф. В покои вошла няня Сэма, а увидев обстановку, поспешила на выход. — Сэмми, не грусти. Я тоже не хочу тебя оставлять, но так нужно… — Не нужно! — Сэм побежал к брату и обхватил его ручонками так крепко, как только мог. Бобби вздрогнул и хотел было забрать принца, но Дин его остановил. — Я в одежде, всё хорошо, — мягко проговорил он и приобнял в ответ младшего брата. Руки в плотных перчатках поглаживали узкую спинку Сэма, который до последнего пытался сдержать слезы.— Сэмми, будь сильным, и мы обязательно скоро увидимся. Только не грусти, пожалуйста. Получив весть от няньки младшего сына, что тот рядом с братом и Бобби, Джон пришёл в ярость и поспешил в спальню Дина. Он бесцеремонно ворвался в комнату и грубо вырвал Сэма из рук Дина. — Не трогай его! — с ненавистью прошипел император. Дин опустил голову, прикусив губу. — Простите, ваше Величество… — Не смей извиняться, Дин, ты не виноват! — разозлился Бобби. — Герцог, вам не кажется, что вы слишком уж задержались в моём дворце? — с презрением спросил Джон. — Я как раз пришёл оповестить Дина. А теперь, ваше Величество, прошу нас извинить, мой сын и я должны отправляться в путь. Почему-то, когда Бобби назвал Дина своим сыном, в груди Джона неприятно заныло. И он откровенно не понял, чему была на то причина. Бобби взял Дина на руки. — Повязку позже на глаза завяжем. — Хорошо, отец, — с некой грустью и странным облегчением согласился Дин. Невидящими глазами он прошёлся по комнате, на мгновение скользнув ими по фигуре Джона. В этот момент императора словно током ударило. «Неужели это я сделал?» — эхом раздалось в голове эльфа. — Ваше Величество, кронпринц Сэм, прощайте, — вежливо сказал Дин. Бобби же не вымолвил ни слова, лишь подмигнул Сэму, а Джона одарил презрительным взглядом.

***

В карете, когда Бобби завязывал Дину глаза, маленький эльф зашёлся в кровавом кашле, а узоры на лице вновь почернели. Экс-принц прекрасно знал, что одежда не поможет, но он всё же позволил Сэму находится быть рядом, за что и поплатился. Бобби положил голову тяжело дышащего Дина себе на колели. — Больно… Я так устал, — съёжившись, маленький эльф обнял свои колени. — Как же я устал, Бобби… — Глупое дитя, отдохни. Я обещаю, с этого момента всё будет хорошо, — пробасил старый эльф, поглаживая Дина по голове. Рваное дыхание мальчика постепенно начало приходить в норму, и вскоре он задышал спокойно, проваливаясь в глубокий сон. Бобби мог лишь догадываться, что беспокоило Дина во сне — он стал плакать во сне не так давно. И вот сейчас эльф привычным движением стёр жидкость с лица бывшего принца.

***

Проснулся Дин уже в мягкой кровати. Он приоткрыл глаза и тут же понял, что это бесполезно. Он не узнает — утро сейчас или ночь. Эта вечная и кромешная тьма пожирала его неокрепший разум. Если бы Джон знал, насколько панически Дин боялся темноты, то поступил бы по-другому? Но это была лишь жалкая надежда на родительскую любовь, которую мальчик ненавидел всем своим сердцем, ведь прекрасно понимал, что Джон на такое не способен — отец всё равно бы отравил Дина и избавился от него в ближайшие сроки. — Лучше бы ты меня убил… — горько упрекнул он Джона. — Вы проснулись? — раздался мягкий, слегка насмешливый мужской голос. — Меня зовут Кроули, я так рад с вами познакомиться. Отныне я буду всегда рядом с вами как личный помощник. Дин нахмурил брови, не испытывая ни малейшего желания с ним разговаривать, но тут же себя приструнил — сейчас он не имел права капризничать. — Не ври, не так уж ты и рад. — М-м? С чего вы взяли? — спросил Кроули. — Я могу отличить хорошего актера от естественного поведения, — маленький эльф придвинулся к краю кровати и сел, опустив босые ступни на паркет. — Лучше будь собой, иначе я не захочу, чтобы ты был моим помощником. — Ой-ли? А не будет у меня проблем потом? — Не будет, если ты их сам не захочешь, — Дин повернул голову в сторону голоса. — Тебе Бо… мой отец всё рассказал? — Да-да, я всё знаю и обязан хранить строгую тайну, чтобы у белочки не было проблем, — ехидно посмеялся Кроули. — К слову ты прям спящая красавица. Ты проспал одиннадцать дней. — И что с того? — помедлив, отозвался Дин. Цифра его, мягко говоря, обескуражила, но этот незнакомый ему тип пока что не внушал никакого доверия, чтобы доверять ему такую ценность, как искренность. — Белка, ты действительно такая не догадливая, или ты шутишь надо мной? — c некой печалью в голосе спросил Кроули, смотря на Дина. Мальчик же опустил голову. — Ладно-ладно, я понял. Сегодня состоится бал, и ты, как сын владельца этих земель, почётный гость. Пойми уже, ты больше не зверёк в золотой клетке, который вынужден жить в тени и тайне. У тебя начинается новая жизнь. Дин вздрогнул, сжав руками одеяло. — Кроули, посмотри на моё лицо, посмотри на бинты на моем теле. Я чудовище. О какой новой жизни ты говоришь? Мужчина испытал неприятное удивление. Как-никак Дин всё ещё ребенок, но уже рассуждает, как морально сломанный взрослый. — Перестань киснуть и вставай. Мы сделаем из тебя красотку. Сначала Дин оказался в горячей ванной, где ему казалось, что над ним просто издеваются, а не моют, однако быстро понял, что виной тому раны. Когда Кроули вспенил длинные волосы и прошёлся массажными движениями по коже головы, мальчик вздохнул с облегчением — это было не так уж и плохо. Затем юному эльфу аккуратно сделали перевязку, особое внимание придавая рукам, после чего на лицо наложили косметику, которая перекрыла бы узоры. Кроули небрежно подобрал длинные волосы Дина, чтобы не мешались под руками, и начал подбирать одежду. Сам по себе мужчина очень придирчиво и со вкусом относился к тому, что сам носил, так что Дин не стал исключением. — Кроули, может, прекратим? Я всё равно не вижу, как я выгляжу, — тяжело вздыхая, сердился Дин. — Ты уже второй час никак не выберешь проклятую ленту! — Но я ведь вижу, — раздражённо прошипел брюнет. — Чёрная рубашка, синяя жилетка. Должна же подходить синяя лента, но если мы завяжем её тут… Красная! Используем только красную ленту! — Кроули обвил красной лентой шею Дина, после чего завязал такой же ботинки юного эльфа. — А теперь волосы! — сказал он, испытывая явное удовольствие от процесса. Дин же почувствовал себя самым несчастным в этом мире, когда Кроули взялся перебирать локоны. — Стой! А может, давай хвост? — с надеждой спросил юноша. — Только если в нём будут две маленьких косички, — с явной насмешкой поторговался Кроули. Сказано — сделано. Мужчина был доволен своей работой — перед ним стоял красивый юноша-аристократ. Дин же приоткрыл свои пустые алые глаза, видя лишь кромешную тьму, но почему-то голос Кроули добавлял красок в эту тьму, хоть юный эльф и знал, что мужчина продолжает играть роль. — Какая досада, твои глаза придётся завязать, — грустно обозвался он. — Не большая утрата, — иронично бросил Дин. — Какой ты противный! — возмутился Кроули, аккуратно прикладывая чёрную полоску ткани к глазам эльфа. — Моя принцесса, теперь ты самая настоящая красотка на этих землях! Дин проигнорировал сладкие речи Кроули и аккуратно коснулся кончиками пальцев его лица, провел ими по изгибам, остановившись у висков.  — Так ты довольно красивый эльф. Мужчина удивился. — Я не совсем эльф, и я знаю, что прекрасен, только моя матушка этого не увидела и продала меня за три свиньи. — Три… Что? — Но я стоил пять! А ещё это имя, которое мне она дала, — Фергус — звучит, как неприятная болячка полового органа, — продолжил возмущаться Кроули. — Полового… Что? — Дин испытал конфуз, после чего еле сдержал смех. — Фергус, значит… — Кроули! — Хорошо-хорошо, я всё понял… — всё так же пытаясь сдерживать смех, ответил юный эльф. — М-м, какой ты гадкий мальчишка, — брезгливо покривился Кроули. — Впрочем, нам пора, карета уже готова.

***

— Вы видели? Прибыл сын герцога. Ходили слухи, что он уродлив и не посещает подобные мероприятия, а он вон какой милый. — Да нет же! Говорят, он всё это время жил за границей и только недавно переехал сюда! — А я слышала, что он был сильно болен, из-за чего не мог покидать своё поместье. Вы же видели повязку у него на глазах. — Быть может, он просто слеп? Вокруг Дина неуёмно судачила знать. Юноша чувствовал себя не в своей тарелке — в конце концов, это первый раз, когда он находился в обществе незнакомых эльфов. — Добрый вечер, юный герцог, — совсем рядом прозвучал приятный голос девушки. — К сожалению, мой господин слеп, и он не может вас видеть, — с мягкой ухмылкой мурлыкнул Кроули, стоящий рядом с Дином. — Ох, извините. Мое имя Элизабет, я дочь маркиза, он работает на вашего отца и состоит в дружеских отношениях с ним. — Приятно познакомится, леди Элизабет, меня зовут Дин, — он протянул ладонь и почувствовал ответное касание тонких холодных пальцев, а затем по правилам манер поцеловал девичью руку. — Могу ли я пригласить вас на чаепитие, что состоится завтра ближе к пяти после полудня? — взволновано спросила Элизабет. — Конечно, я буду рад, — вежливо улыбнулся эльф. — Тогда до скорого! — девушка присела в реверансе и перевела застенчивый взгляд на Кроули. — Господин, леди прощается, будет не вежливо, если вы не выразите почтение, — шепнул он. Юный эльф не растерялся и ответил поклоном. После леди Элизабет к Дину начали подходить и другие эльфы из знати, приглашая его на разные мероприятия. В какой-то момент Кроули куда-то пропал, обрекая Дина на одиночество. — Вы кого-то ждёте? — ядовито просил кто-то. — Нет, я никого не жду, — безразлично ответил юный эльф. — А чего вы из себя весь такой гордый и неприступный? Сегодня вы во внимании многих дам, — всё так же недоброжелательно продолжил незнакомец. — Я не виноват, что им интересней общаться со мной, нежели с вами, — парировал Дин. — Ах ты маленький засранец! — грубо сорвался на рык незнакомый тип. — И вообще, что это за повязка?! Может, без неё ты уродлив? — послышался дерзкий смешок, а затем Дин почувствовал, как с лица резко сорвали скрывающую глаза плотную ленту. На шум давно начал собираться народ, и, когда повязка была снята, все ожидали увидеть что-то страшное, но увидели лишь закрытые глаза и красивые длинные ресницы эльфа. Дамы заохали, ведь так юный герцог был ещё красивее. А негодяй пришёл в ярость, скидывая со стола предметы. — Прошу вас, прекратите всё это. Вы пьяны и продолжаете себя выставлять в позорном свете, — спокойным тоном Дин ещё больше злил мужчину, заставив его замахнулся рукой, чтоб ударить юного эльфа. — Вам не кажется, как для барона из низших сословий вы слишком грубы с моим господином? — вежливо, хоть и с едва скрываемым раздражением, спросил Кроули и заломил нахалу руку. — А теперь, уважаемый барон Азазель, попрошу изобразить здесь ваше отсутствие и больше не появляться мне на глаза, иначе вы рискуете жизнью, — прошептал Кроули хаму на ухо. На мгновение его глаза зловеще почернели, но, к счастью, никто не заметил. Барон Азазель же, закусив губу, быстрым шагом поспешил уйти. Кроули вздохнул и махнул рукой гостям, повелев разойтись, а затем повернулся к Дину. — Господин, почему же вы не позвали меня? — Раз ты меня оставил здесь, значит, так нужно было. Но я рад, что ты вернулся. — А вы думали, я вас оставил? — слегка опешив, спросил Кроули. — Ну, такое уже было много раз, так что совру, если скажу, что не подумал об этом. Кроули замолчал, поражённо приоткрыв рот. Его потрясло, что ребёнок императорских кровей, обладающий безграничным потенциалом и большой силой, живёт с таким скотским отношением к себе. — И-извините… Это повязка юного герцога, — раздался робкий девичий голос, и его обладательница протянула ткань Кроули. Тот же брезгливо поморщился, смотря на повязку, которая недавно была в руках барона Азазеля. — Можете выбросить, теперь это мусор, — холодно ответил он, доставая из кармана своего костюма широкую тёмную ленту. Девушка задрожала и удалилась, а Кроули подошёл к Дину и заботливо стал завязывать шёлк ему на глаза. — С этого момента тебе стоит больше полагаться и доверять мне. — Я попытаюсь, — тяжело вздохнул юный герцог. — Вот скажи мне, почему так всем интересно, что у меня под этой повязкой? Неужели не ясно, что я просто слеп? Почему всем хочется заглянуть под неё? Кроули наклонился к Дину поближе. — Всё просто — под этой повязкой прячется огромная тайна, — нежно прошептал он.