Жизнь с привкусом смерти

С годами образы и воспоминания Дина стали меркнуть. Он пытался сохранить тёплую память о матери, брате и даже об отце, но время было беспощадно. Туман времени и событий неумолимо и жадно пожирал все воспоминания. Молодой эльф проклинал судьбу за такую жизнь и клял Джона, что он оставил ему жизнь, обрекая на безумие в кромешной тьме.

***

Наступило морозное утро января, Дин не спал всю ночь. Сегодня его день рождения, но также он помнил, что сегодня день смерти его матери. Он всегда становился странным, когда близился этот день, и даже запах его любимых драконьих маков не помогал ему от этого наваждения. А ведь когда-то он знал, как выглядели эти цветы, но сейчас Дин не мог вспомнить даже то, почему полюбил их. Маки напоминали о его вине и том, что он почти собственными руками убил свою мать. С кровати Дин сегодня не планировал даже подниматься, но Бобби устроил бал по случаю его совершеннолетия, поэтому совсем скоро в комнату впорхнул Кроули в просто ужасно хорошем настроении. — Проснись и пой, белка! Сегодня тебе восемнадцать лет! — он подошёл ближе и нахмурил брови. — Опять не спал? Глупый ты ребенок, Дин.  Дин ничего не ответил, но этого было более чем достаточно, чтобы Кроули всё понял. Он присел рядом и потрепал волосы молодого эльфа. — У меня прекрасный учитель, — с досадой ответил Дин. — Молодой человек, не припоминаю, чтобы я вас учил дерзить, — наморщил нос Кроули. — Ох, помилуйте! Это первое, чему вы меня научили. — Тогда могу сказать одно — у меня просто прекрасный ученик, — как-то не по доброму согласился Кроули. — О нет, только не нужно мне угрожать! — Дин начал отползать от него подальше, где-то теряя конец кровати, в результате чего здороваясь с холодным полом. — Ой, беда, мой господин! Как бы вы там себе ничего не сломали, — наигранно и холодно заволновался слуга. Дин не любил, когда Кроули обращался к нему формально, он чувствовал холод и расчётливость от этого эльфа. В такие моменты темнота, в которой Дин всегда находился, полностью пожирала его. — П-прекрати… — еле выдавил он. Дин совсем не заметил, когда стал панически боятся этого льда в голосе Кроули. Тело будто сковали тиски, сердце тяжело забилось, и каждый вдох, казалось, становился последним. Он начал задыхаться, слёзы сами потекли с пустых глаз. — Дин? — Кроули сорвался с места и подбежал к юноше. — Дин! Слуга потряс за худые плечи, но его господин никак не реагировал. Кроули схватил на руки Дина и понёс в ванну, где окатил его холодной водой, опустился рядом на пол и притянул к себе. Руки окутал красный дым — Кроули не был лекарем, но и обычным эльфом он не являлся. Благо, Дин не видел, и тайна Кроули осталась не раскрытой. Приступ сошёл на нет, юный герцог без сил рухнул на чужое плечо. — Мальчик мой, ты меня больше так не пугай, — выдохнул Кроули. Его взгляд упал на ключицу Дина, его внимание привлекло тёмное пятно. Кроули спустил мокрую сорочку с плеч молодого хозяина и ахнул. Сердце юного эльфа излучало темноту даже сквозь грудную клетку, распространяя чёрную кровь по венам и артериям. — Неужели… Выходит, ты скоро станешь одним из нас, — шокировано и озадаченно прошептал Кроули. Он немного помялся, но быстро откинул сомнения прочь. — Я должен сегодня убить тебя, дитя тьмы.

***

Дин тяжело приходил в себя. Голова его раскалывалась, а тело ломало и отказывалось слушаться. Он с трудом раскрыл глаза, пытаясь что-то увидеть, но вновь и вновь натыкался на темноту. Сознание плыло, и Дин не мог разобрать, что происходит и почему везде чернота. — Кроули? — тихо позвал он, но не получил ответ. Дин приподнялся на локтях и прислушался — кто-то громко ссорился за дверью его комнаты, не особо боясь, что он услышит. — Что за бред? — сорвался на крик Кроули. — При всём моём уважении к вам, но вы не можете! — Грязная слуга, как ты вообще посмел рот открывать в мою сторону? — громко возмутился незнакомый голос. — Тебе жизнь не дорога? В этих незнакомых нотах, Дин стал вспоминать что-то родное, давно забытое. Дверь в комнату резко распахнулась. — Дин-Дин-Дин, сколько лет, сколько зим! Хозяин комнаты почувствовал неприкрытую надменность в голосе и побледнел, как полотно. — Сэмми? — неуверенно спросил Дин, сев на кровати и поправив одежду. Он не видел брата с тех пор, как покинул родные края много лет назад. В памяти Сэм всё ещё оставался крохой, а сейчас все животные инстинкты вопили Дину бежать. — Он самый, — усмехнулся златоглазый. — К-хм… Кронпринц Сэмюель, какова причина вашего визита? — недовольно фыркнул Кроули, закрывая за ним дверь. — Ох, скоро узнаете, — увильнул от вопроса молодой эльф. — К слову, Дин, напомни мне, что говорит закон о неуважении к императорской семье? — он посмотрел на Кроули. — Не смей… — резко отрезал старший Винчестер. Хотя он давно прекратил называться своей фамилией, ведь теперь он был Сингер. — Не хочешь казни своего пса, так держи его на коротком поводке. Я будущий император и дитя Азуриана, моё слово — закон для народа. А ты благодари судьбу за жизнь и молись, дабы я не поведал всем, кто ты есть. Эльф уткнулся пустыми алыми глазами в сторону Сэма и склонил голову. — Ваш скромный раб нарушил закон и достоин смерти, — разочарованно и иронично проговорил Дин. — Так и быть, сегодня я тебе дарую прощение, — ухмыльнулся Сэм. Но на этом разочарование Дина не закончилось: в комнату ворвался император Джон Винчестер и Бобби, о чём-то бурно споря. Послышался давно позабытый голос отца, заставив кожу покрыться мурашками. Затаив дыхание, Дин резко подорвался с постели и в почтённом жесте сложил руки перед собой. — Значит, ты действительно осмелел, раз смеешь так разговаривать со мной! — сорвался на крик Джон. — Это, в конце концов, мой сын! — Так вот как ты теперь заговорил, проклятый змей! — возмутился Бобби, захлебываясь гневом. Он готов был порвать Джона на куски в попытке защитить Дина. — Это мой сын, ты к нему уже не имеешь никакого отношения! — Закрой свой рот, иначе голову свою найдешь в корзине после того, как её отрубят! — император отвернулся от бывшего слуги и оскалился в улыбке. — Дин, как твой отец и правитель этой империи, я приказываю тебе стать на её защиту. — Я тебя сейчас убью собственными руками, и плевать мне на ту казнь! Ты ведёшь себя как тварь, Джон! Ты никогда не любил Дина, отказался от него, а когда проблемы прижали к стене, ты сразу вспомнил о сыне! — гневно причитал Бобби. — Ну уж нет, он мой, а ты, бесхребетный змей, отсылай в другую империю кого-то другого! Джон уставился на сыновей. В его душе подобно древу сожалений много лет прорастало чувство вины. Как отец, он полностью себя не оправдал и был действительно виновен, но признать это сейчас было бы крахом его императорской гордости. — Бобби, я император, а ты ничего не можешь сделать, — спокойно сказал Джон. — Так что, Дин, собирай вещи, ты уезжаешь и будешь выступать в качестве дипломатического пленного, как доказательство мира между империей фей и нашей. Дин сделал пару шагов с гордо поднятой головой на голос отца и указал императору на дверь, дав свой ответ стальным голосом: — Отказываюсь. А теперь уходите. Джону это не понравилось. Потеряв контроль над собой, он замахнулся и со всей силы ударил Дина по лицу, а тот упал на край кровати, чувствуя унизительное жжение на щеке вместе с помутившимся сознанием. Дин слабо помнил, что произошло после этого, и узнал уже потом, как на взводе к нему подбежали Бобби и Кроули; как тело его вновь покрылось чёрными узорами, а кости стало выламывать; как он начал харкать кровью, ибо Сэм решил притронуться к своему любимому братцу. А после того, как комната опустела, тело вновь покрыли раны.

***

Дин примостился на уединённой лавочке в полном одиночестве, перебирая пальцами снег. Он слышал музыку на балу, гости веселились и продолжали приносить подарки. Но Дин быстро устал от лицемерных поздравлений и сбежал в заснеженный сад. К тому же совсем скоро ему придётся покинуть родные края. Отец опять его предал, а молодому эльфу пришлось снова держать всё в себе, чтобы никто не видел, как его мир вновь рушится. Спрашивать, за что и почему, было бессмысленно — Азуриан никогда не слышал его молитв. Дин был проклят и отринут, как будто в мире грешен только он. Луна светила ярко, но эльф этого не видел — для него всегда и везде был сплошной мрак. Только некоторые слуги, проходя мимо, видели как тёмные волосы молодого герцога отливали серебряными бликами на фоне белоснежных сугробов. Поздние птицы рассказывали свою историю в тихом и печальном пении. Не сразу Дин заметил маленький сгусток светлой энергии — это душа птахи, которая ярко засветилась в сплошной тьме. Он снял повязку с глаз, понимая весь риск и опрометчивость своего поступка, но ничего не смог с собой поделать. Дин даже подумал, что сходит с ума, но нет — это была не галлюцинация его больного мозга, он отчётливо слышал и видел душу птицы. Было непонятно, что твориться с его глазами, но ведь за столько лет возможность увидеть хоть что-то невольно давало надежду. Однако птица тут же камнем упала вниз, а свет её души стал гаснуть. — Умерла? — робко спросил Дин, услышав приближающиеся шаги по хрустящему снегу. — Нет. Погибла, — насмешливо ответил незнакомый голос. Исходящий от птицы свет ещё не совсем пропал, эльф увидел два притупленных в цвете сгустка красной энергии. — Кажется, я теперь понимаю, почему Кроули не может столько лет убить угрозу своего трона, — посмеялся мужчина. Дин внезапно особенно остро почувствовал холод зимы, давно позабытый и связанный в памяти со смертью матери, и тот самый аромат тревоги. — Кто вы такие? Что вам нужно? — настороженно спросил эльф, крепко сжимая трость в руке. Для себя он решил, в случае опасности она послужит оружием. — Ого, как страшно, — послышался насмешливый женский голос, словно не воспринимая Дина как угрозу. — Аластар и Руби. Приятно познакомиться, — хихикнул мужчина. — Нам хотелось проверить работу нашего тёмного господина Кроули, который много лет назад отправился тебя убить. Однако видим, что придётся делать эту работу нам. Несмотря на свою бесполезность, ты красив, но жалок. Дин понял одно: на сегодня ему было достаточно предательств и унижений. С Кроули он разберётся потом, но эти две шавки убили ни в чём не повинную птицу. «Достали… Я устал. Отец от меня чего-то хочет, брат полный засранец, какие-то проблемы в другой империи, — Дин глубоко вздохнул и прикрыл веки, погрузившись в мысли. — И вот сейчас оказывается, что Кроули хотел моей смерти… Быть может, я заслужил всё это, но сейчас… Сейчас я устал». Эльф медленно раскрыл глаза цвета самой крови и произнёс ледяным тоном: — Какие смелые слова, мои дорогие гости, но не забыли ли вы о том, с кем вы имеете дело? Вдруг мир вокруг Дина засветился яркими красками. Нет, он не видел его, как раньше, но сейчас отчётливо были видны потоки энергии, которые протекали во всём, что его окружало: в деревьях, птицах, неприятных незнакомцах и даже земле. Сердце в разы замедлилось, но вопреки всему кровь по венам потекла быстрее. Дин понял, что это уже не обычная эльфийская кровь, а происходящие с ним метаморфозы идут не на пользу генам эльфа. Всё то тёмное и безобразное, что он держал в себе много лет, вырывается наружу. Дин действительно устал проклинать себя за жизнь. Он не был готов принять себя тем, кем он являлся, но сил больше не было, держать это в себе. Аластар и Руби упали на колени, проглотив и подавившись гордыней с потрохами. Дин не знал, что такого они увидели, но в следующий момент услышал: — Повелитель Тьмы пробудился, — покорно прошептали они. Дин горько улыбнулся себе под нос. — Аластар, ей было больно? — задал непонятный вопрос эльф. — О чём вы? — неуверенно спросил Аластар. — Разве змеи могут ползать в снегу? Аластар быстро понял, что имела ввиду сама тьма, и в мгновение покрылся холодным потом, понимая, что жить осталось ему считанные секунды. — Идите во внутрь, там сейчас праздник, — ничего не выражающим тоном проговорил Дин, уходя прочь. Его приказ пугал больше, чем самая страшная пытка. Если бы Аластар и Руби не были на коленях, они бы упали на них вновь — столь сильный страх пронизывал их. Холод Дина был крайностью от боли и одиночества. Все краски, которые он начал видеть, начали блекнуть, словно тьма их снова беспощадно пожирала. За всю его жизнь было так много вопросов, а ответ был только один: «Проклятие этого мира, да… — юноша вспомнил, как много лет назад его назвал отец. — Я… не имел права жить». Дин хотел жить нормальной жизнью, но, как бы он не пытался, его клеймо всегда настигало. Дин, хоть и шагал в кромешной тьме, прекрасно знал, куда шёл. — Дин? — раздался голос позади. — Ты что здесь делаешь? Парень сразу узнал голос Сэма. Эльф обернулся и посмотрел невидящими глазами в сторону брата. То, что младший Винчестер увидел, было тенью Дина. Тусклые, когда-то ярко красные глаза сейчас казались каким-то неживыми. Старший брат был сломлен, а следующая его фраза и вовсе вышибла почву у Сэма из-под ног: — Сэмми, я… Я так устал… Может, с меня хватит? Дин понимал, что говорить Сэму о своей боли бесполезно. Он любил своего брата, ведь он его семья, но увы семья его не любила никогда. Дин хотел сказать, как дорог ему Сэм, как хотел бы, чтобы у того было всё хорошо, но не осмелился: — Береги себя… — тихо, одними лишь губами прошептал Дин, развернулся и пошагал всё дальше по коридору. Сэм хотел схватить Дина, утешить или дать пощечину, но из-за выходки, которую Сэм проделал недавно, понимал, что мог его этим убить. Златоглазый вздрогнул, испытав тот самый страх, как тогда, в детстве, когда впервые увидел слепые глаза брата. — Ч-что?! Да пошёл ты! — со злостью выпалил Сэм. — Ты ничего не понимаешь! Ничего! Сэм ненавидел брата за то, что он лишил их матери, но больше всего из-за того, что Дин его оставил. Никто не мог понять, как Сэму было одиноко без него всё это время. Да, Дин пришёл к ироничному выводу, что и вправду ничего не понимает. Эльф поднялся по лестнице и вышел на самую высокую точку особняка. Это была старая часовня, он любил проводить тут время, слушать, как Кроули ему читает. Дин не знал, где ему взять столько сил. Он сполз по каменной стене на холодный каменный пол и прижал колени под себя. Мороз пронизывал до костей, а ледяной ветер колошматил волосы. Дин чувствовал себя маленьким ребёнком, покинутым и напуганным, словно в день смерти мамы… В его день рождения. Только Бобби сейчас не придёт и не успокоит его. — Глупая белка… Тут холодно ночью. Дин вздрогнул, а на его плечи мягко лёг чужой камзол. — Пришёл меня убить наконец-то? — Какой же ты иногда противный, испортил всю романтику, — разочаровано вздохнул Кроули. — Поздно уже, пора возвращаться.

***

Падающая звезда оставляет еле заметный росчерк на небе и тут же скрывается за маленькой грозовой тучкой. Где-то вдалеке сверкает молния. Дин сидел у окна и пальцами водил по шершавой поверхности книги. Конечно, роскошь чтения в одиночку ему была недоступна, но Дину просто нравилось держать тяжёлые фолианты в руках, ощущать их запах и перебирать страницы. Так, со стороны казалось, что юный эльф погрузился в свои мысли, а не был вовсе слепым. Кроули ходил в разные стороны, собирая вещи. — Кроули, так ты расскажешь правду о том, кто я? — тяжело вздохнул Дин. Он не мог выкинуть из головы слова, услышанные от Аластара и Руби про Владыку Тьмы. — Ну…  Твоя настоящая сущность начала пробуждаться, но если ты продолжишь так яро себя не принимать, боюсь, последствия будут вселенских масштабов. А всё потому, что ты одна из несущих колон этого мира, — Кроули подошёл к письменному столу и наполнил свой бокал коньяком, тяжело вздыхая. — Но я тоже не всё знаю. Быть может, ты больше, чем Бог, а может, и вовсе что-то другое, в чьих руках судьба богов тьмы и наш мир. Мужчина вгляделся в янтарную жидкость в своём стакане, сделал скупой глоток и вновь продолжил: — Нет света без тьмы и тьмы без света. Эти две части просто обязаны существовать и держать баланс. Все мы помним ту легенду про войну и то, что злой император всех предал. Но мало кто знает, что тьму решили под чистую уничтожить. О, но зато какие бедные и несчастные те, кто стоял на стороне света, — брезгливо покривился Кроули. — Однако, соглашусь, у Владыки было не всё в порядке с головой. А знаешь, почему? Его жену и детей жестоко казнили, ведь кто-то там решил, что она ведьма, а дети — отпрыски зла. — Добро и зло, свет и тьма… — протянул Дин. — Какая разница? Разве не все в праве выбирать, кем им быть и как жить? — Каждый должен исполнить своё призвание, свою роль в этом мире, — с лёгким раздражением ответил брюнет. Эти слова были похожи на мягкую поступь хищника перед нападением, и Дин прекрасно это почувствовал. — Но ведь это абсурд! Любой волен делать собственный выбор! Кто решил, что должно быть именно так? — эльф действительно не мог понять, это было выше его понимания. — Дин, прекращай себя так глупо вести! Ты уже не ребёнок, — со злостью выпалил Кроули. — Я им никогда и не был, — тихо ответил Дин, не проронив больше ни слова. Кроули слишком поздно понял, что сказал много лишнего.

***

Перед отъездом юный эльф оставил подвеску со странной рожицей Бобби, как знак того, что он обязательно вернётся. Она служила воспоминанием о детстве, и Дин решил оставить её, как и само детство здесь, дома. Туман тяжело окутывал землю. Дин сидел в карете и чувствовал зыбкий воздух. Вновь ему пришлось взрослеть раньше времени. Вновь он закрывает свой рот в немом крике. Сила и воля к жизни угасала с большой скоростью, оставляя лишь пепел от былого жара. Почему нужно прекратить чувствовать, чтобы стать свободным? И если психологически это было невозможно, то навязчивые думы и предположения, что Дин готов сделать физически, его не покидали. Юный мозг эльфа вторил мыслью, что мёртвые никому и ничего не обязаны, мёртвые не чувствуют. Вот только, чтобы убить себя, нужны были силы, но пепла изнеможения становилось всё больше и больше, и в конце концов Дин перегорел, и апатия бесчувственно заключила разум в свои объятия. — Плевать… — тихо проговорил он, прерывая не умолкающего Кроули. — Белка? — его вопрос столкнулся с тишиной. Помощник всё ещё чувствовал себя виноватым за свои слова и пытался сгладить углы, но, к большому сожалению, у него ничего не получалось. Большая часть дороги проходила в тяжелой тишине. Лес за окном кареты сменил свой окрас, а погода и вовсе испортилась. Ветер завывал, норовя сорвать всё, что ему попадётся на пути. Снег сменился на дождь, дорога стала походить на серое грязное болото. Дин перебирал пальцами в такт какой-то давно позабытой мелодии, а Кроули нервно наблюдал за движениями длинных тонких пальцев, и в голове возникла мысль: когда только этот мальчишка успел превратится в красивого юношу? Ближе к вечеру Кроули заметил, что они уже въехали во владения империи фей, однако погода никак не унималась, делая путь невозможным. — Дин, нам придётся остановиться здесь на ночь, — поёжился Кроули, но ответа не дождался. — Ты долго будешь играть в молчанку? Я ведь тоже так умею. Дин повернул голову в сторону камердинера, но, стоило ему разомкнуть губы, чтобы заговорить, посреди кареты возникла незнакомая мужская фигура. — Здравствуйте! Я Кастиэль, помощник его Величества Люцифера. Привожу приказ в действие — доставить принца Винчестера во дворец, — кратко проговорил он, прикасаясь к плечу Дина. В одно мгновение небольшая вспышка ослепила Кроули, а Дин с незнакомцем исчезли.

***

Дин не сильно удивился перемещению. Может, от того, что ничего не видел, а может, из-за странного чувства дежавю. Он прикоснулся к лицу Кастиэля и вздрогнул — пальцы тут же обожгло, разъедая тонкую перчатку и полоску бинта на кончиках пальцев. Такое случалось, только если Дин и Сэм дотрагивались друг до друга. — Кас?.. — позвал он мужчину сокращённым вариантом его имени от непонимания происходящего. — Так ты и есть фея? — спросил Дин, поморщившись от боли. Фей опешил и вопросительно посмотрел на юношу. В голове эхом звучало «Кас». Так лишь один человек его звал. Даже не в этой жизни. — Да, — ответил Кастиэль и убрал руку с чужого плеча, оставляя там нехилый ожог в виде ладони. У него было стойкое ощущения, что подобное когда-то уже было. Синие, словно гладь воды, глаза Кастиэля придирчиво рассматривали гостя. За маской безразличия в его голове хаосом роились множество вопросов: почему Винчестер назвал его так, почему прикосновение вызвало ожог? Кас мимолётно вспомнил про запрет притрагиваться к императору, но этот юноша был совершенно другой. — Император Люцифер, я сделал, как вы просили, — сдержанно проговорил Кастиэль, озадаченно отходя от Дина. — Значит, Дин Винчестер… — игриво прозвучало где-то позади эльфа. Эльф повернул голову в сторону, но совершенно с противоположной стороны раздался тот же игриво-надменный голос мужчины. — А я вот тут, малыш! — Дин повернулся в другом направлении и уткнулся лицом в чужую грудь. — Страшно? — Ни капли, — резко отрезал эльф и попятился назад. Но Люцифер схватил юношу за волосы и крепко их сжал, резко потянув вниз. — О, в такие моменты важна атмосфера! Дин-Дин-Дин, так кто же ты такой? Юноша не понимал, чего от него хочет Люцифер, он впился ногтями в чужую руку и сжал её до чужой крови. — Пусти. Ты и сам видишь, кто я! — Не верно! Это ложь! Кто ты? Кто ты?! Ты не можешь существовать! Хм… Я понял… А я понял, — император отпустил Дина и взъерошил свои непослушные пшеничные волосы. — Это ведь шутка, да?! Люцифер никогда прежде не сталкивался с подобным: перед ним был эльф, но глаза его явно обманывали. — Люцифер, он твой гость, веди себя подобающе, — мягко прозвучал голос другого мужчины. — Может, ты и прав, Бальтазар, — нехотя согласился император-дракон, прикрывая кровоточащие царапины на руке рукавом — подальше от посторонних глаз. — Какой у нас интересный гость, — вальяжно попивая вино, нежно проговорил Бальтазар. С самого начала его нос уловил странные нотки запаха юноши, которые с каждой минутой наполняли зал. — Всё-таки он не то, чего я хотел, — разочаровано покачал головой Люцифер. — Мне нужен был Сэм Винчестер — как-никак, а убить порождение тьмы может только он. «И всё же, кем же он является?» — мысленно про себя закончил Люцифер, кидая взгляд на Дина. Бальтазар лёгкой поступью подкрался к Дину вплотную, жадно рассматривая красивого юношу. — Люци, опять ты со своей местью лезешь. Успокойся хоть ненадолго, — мурлыкнул альфа и наклонился ближе к эльфу. Сердце Дина пропустило удар и начало замирать в тяжёлом сердцебиении. Он не знал, где находился и что от него хотели, и чувствовал панический страх. От этих мужчин веяло холодом и смертью. Больше всего ужасало то, что он не сможет защититься в случае опасности — Кроули не было рядом, а сам Дин находился в кромешной тьме собственных глаз. — Кто вы такой? — губы Дина вздрогнули, и он сделал шаг назад. Бальтазар же, напротив, приблизился к юноше. — Как некрасиво с моей стороны, — Бальтазар наиграно укорил себя в своей бестактности, его губы тут же расплылись в усмешке. — Меня зовут Бальтазар, и я повелитель империи Тхаетан, глава династии альф. Дин не любил уроки географии, ведь стоило Кроули начать говорить про страны, как он тут же превращался в самого занудного эльфа в мире. Но юноша помнил, что Тхаетан делил границу с Одраксом, империей фей. А Блоара расчертила собой две страны — самая опасная река в тех широтах, названая в честь девушки, что прокляла её. Так же Дин слышал, насколько опасны оборотни, а помирать именно сейчас ему не хотелось. Юноша вновь попятился назад, держа дистанцию, но Бальтазару это не понравилось и, разозлившись, он вновь сократил расстояние. — Чего же ты так боишься? Меня или Люцифера? Почувствовав мягкие вибрации голоса в паре миллиметрах от своего уха, колени Дина подкосило, в нос ударил аромат, от которого внутренности выворачивало наизнанку, а инстинкты вопили бежать. В голове всё смешалось, с носа потекла яркая алая кровь, тошнота комом подползла к горлу. Лёгкие начали гореть огнём, заставляя задыхаться. Такого юное тело не выдержало, и сознание Дина покинуло его, а Бальтазар довольно легко словил падающее тело молодого эльфа. — Бальтазар, что ты там о подобающем поведении говорил? — с издёвкой припомнил дракон. — Ой, как неудобно вышло. Но раз уж это моя вина, я о нем позабочусь, — на полном серьёзе ответил альфа, подхватив на руки парня. — Делай, что хочешь, но не убивай. Всё-таки он является доказательством мира двух империй, — устало проговорил Люцифер и взял бокал с вином. — Я вижу, что он тебя заинтересовал, но почему? Бальтазар хищно ухмыльнулся, жадно вдыхая аромат юноши. — Это будет моим маленьким секретом. Люцифер пригубил вино и прикрыл глаза. — Секрет, значит… — прошептал дракон, уходя в собственные мысли.

***

В покоях Люцифера стояла тяжёлая атмосфера. Император мерял комнату нервными шагами, а оставленные Дином царапины на руке саднили и не затягивались. — Кастиэль, дотронься до моей руки снова! — несдержанно повысил дракон голос. — Ваше Величество, вы уверены? — переспросил Кастиэль, смотря на очередной затягивающийся ожог на руке повелителя. — Много вопросов! — разозлился Люцифер. Фей молча вновь ненадолго прикоснулся императора, и на коже появились алые волдыри, которые тут же начали сходить. — Видишь? Ты, чёрт возьми, видишь?! — У Винчестера была такая же реакция, но ведь… Он не фея. Кас прекрасно знал, что существующие расы не травмируют друг друга обыкновенными прикосновениями. Исключением был Люцифер, обладающий даром менять свой облик с дракона на человека. Только вот император был последним драконом в этом мире, и, какая связь между ним и заключённым эльфом, было неясно. Люцифер потёр едва зажившую руку после его эксперимента с Кастиэлем, но царапины эльфа никак не хотели заживать. Было непросто вспомнить, когда в последний раз кому-то удавалось его поранить, да ещё до крови. Пребывая в огромном замешательстве, Люцифер не мог собрать мысли в кучу, а одна из них не давала покоя сильнее остальных — душа Винчестера. Если бы он не видел пацана собственными глазами, то точно подумал бы, что перед ним дракон. Об этом вопили все его инстинкты, но Люцифер всё ещё видел перепуганного слепого эльфа перед собой. К тому же этот юноша заинтересовал самого Бальтазара и, более того, отреагировал на подавляющий запах альфы, на что раса эльфов никогда бы не отреагировала. Это прибавляло странностей и, сложа всё это вместе, уже было трудно сказать, что Дин Винчестер являлся простым эльфом, а значит, мог представлять собой опасность. — Мне нужны ответы… Отправь к Бальтазару и Дину фей-наблюдательниц. Сообщать мне обо всём происходящем там, — Люцифер закивал головой, словно соглашаясь со своим решением. — И собирай свиту, на днях отправимся в Осхаин… Кастиэль вздрогнул и непонимающе уставился на императора. — Не думаю, что это хорошая идея. Вам только недавно стало лучше, а после Осхаина вам всегда становиться плохо… — Не думай — выполняй, — резко оборвал Люцифер своего помощника. Фей не стал перечить и, поклонившись, покинул покои императора. Кастиэлю потребовалось время, чтобы понять Люцифера, и даже сейчас он не мог сказать, что творится в голове его господина. Кас мог только наблюдать за тем, как дракон разрушает свою жизнь, но помочь никак не мог, хоть и пытался. Такова судьба всех правителей Одракса — они все постепенно сходили с ума, но Люцифер не был феей, а этого всего не должно было происходить. И было известно почему — император давно был душевно болен. Это было довольно легко понять, учитывая, что в один момент тогда ещё юный дракон потерял всё и всех. Кас помнил, как однажды под покровом ночи в покои императора Люцифера привёл шамана, потому что был обеспокоен его состоянием — в дракона словно вселялся кто-то другой. Фей никогда не забудет тот жестокий взгляд, который пронизывал до самой глубины души и ранил острее ножа. Шаман тогда лишь помотал головой, он не мог вылечить, но мог помочь лекарствами. С тех пор Кастиэль был рядом, оберегая дракона от посторонних глаз, все срывы и панические атаки которого оставались только в памяти его извечного прислужника. Он бережно, словно хрупкий осколок сокровища, хранил Люцифера, но расстояние между ними не сокращалось, оставляя в сердце Каса глубокую рану. Кастиэль не знал, что ему делать со своим чувствами к императору. В какой-то мере фей и сам начал сходить с ума, вспоминая ночами, как тяжело бьётся сердце дракона во время срывов, как тот беззащитно прижимается к нему в поисках безопасности, как всё вокруг пропитывается его запахом. Кастиэль чувствовал, что внутри него гаснет свет, и знал, что его душа умирает. А это значило, что его жизнь была последней, и ему осталось совсем недолго. Душа для феи — это всё. Пока душа жива, фея может перерождаться вновь и вновь, проживая долгую жизнь, но если свет души погас, то это конец. Этот мир даже и шанса не дал Кастиэлю, судьба сыграла с ним злую шутку. Кастиэль горько вздохнул, прикрывая глаза. Хотелось выпить и провалиться в сон. Осхаин. Это место являлось последним пристанищем драконов. Когда-то его покрывали густые прекрасные леса, там росли редкой красоты цветы и ягоды, что в мире было не сыскать. Но после войны там осталась лишь тёмная пустошь. Скверна глубоко пустила свои корни, позволяя там бродить лишь не успокоенным душам драконов. Одни только обозлённые и жестокие тени обитали там. Правда была такова, что любого нерасторопного путника, который забрёл в те края, настигала страшная судьба. Собирать свиту в Осхаин было опасно, и Кас это прекрасно понимал. Императору Люциферу только недавно стало лучше, но это не пойдёт ему на пользу, если он вновь наглотается скверны, чтобы очистить и упокоить души своих сородичей. То, что дракону будет невыносимо плохо, было вынужденной неотвратимостью.

***

Возвращение в реальность далось Дину непросто. Ударивший в ноздри тот самый аромат заставил его в ужасе открыть глаза, а тело вновь пронзила боль. Эльф в поисках безопасного места отполз назад и упёрся в мягкие подушки в изголовье. Но по необъяснимой Дину причине страх вдруг исчез — наоборот, стало спокойно, тепло и уютно. — Ты чего так всполошился? Тебе нельзя двигаться так резко! — нежно и обеспокоенно подал голос Бальтазар. Он отложил книгу в сторону и сел ближе к юноше, окутав горячими ладонями ледяные пальцы Дина, но тот от неожиданности их отдёрнул. — Всё хорошо, успокойся, тебя никто не обидит. Оборотень был очень обеспокоен состоянием гостя — в процессе осмотра Дина лекарем на теле юноши нашлись сильные ожоги на плече и пальцах. — Что-то болит? — спросил Бальтазар и вновь взял за руку будто отсутствующего здесь эльфа. Дин быстро закрыл глаза, запоздало поняв, что на них нет повязки, и мысленно себя отругал, ведь его проклятье всегда было с ним. Юноша вырвал свои пальцы из чужих и оттолкнул оборотня от себя, осознавая, что император увидел его красные глаза, а это ничем хорошим закончиться не могло. Так что эльф был готов обречённо смириться, что судьба-злодейка снова забросила его в ситуацию, где он на волоске от смерти. Бальтазар глубоко вздохнул и вовремя вспомнил о самообладании. Он, в конце концов, сам виноват, что юноша его боится. — Дин, я ведь сказал, бояться нечего. Не три так сильно глаза, они же покраснеют. — Да вы что?! — наигранно удивился Дин. Бальтазар принял эту игру за чистую монету и, недолго думая, продолжил беседу: — Жаль, что оборотни дальтоники, но я точно знаю, что глаза могут краснеть, если их так долго тереть. Это будет тебе во вред, так что прекращай, — усмехнулся Бальтазар, схватив отворачивающегося от него Дина за подбородок. Тот не открыл глаза и попытался отнять чужую руку от лица. — Отдайте мне повязку, — глухо потребовал Дин. — Моей доброте есть предел, не испытывай моё терпение, мальчишка. В любом случае, ты мне подчинишься. Система тут проста: я могу причинить тебе много боли, и ты всё равно будешь моим, а могу быть и ласковым. Только помни — если собака кусает хозяина, её ставят на место соответствующими методами, — Бальтазар схватил Дина за грудки и грубо притянул к себе. — Ты ещё не понял, где твоё место? — Серьёзно? — усмехнулся Дин, уставившись безумными слепыми глазами на оборотня, а затем вовсю рассмеялся. — Идите к чёрту! Ты и твой дружок Люцифер! — «К чёрту»? Откуда ты знаешь такие мерзкие человеческие слова, щенок? — разозлился Бальтазар, отбрасывая эльфа назад. Комнату резко начал наполнять агрессивный запах альфы, и Дин заскулил от боли. — Знай своё место! — оскалился оборотень, постепенно меняя враждебные феромоны на подчинение. — Знаешь, что в тебе смешно? Ты веришь, что можешь что-то сделать против меня… Но ты бессилен, и я объясню почему. Бальтазар посмотрел на Дина, который никак не мог отдышаться, и уселся в кресло. Прошло несколько минут, прежде чем оборотень поставил на столик полупустой стакан с виски и заговорил: — Послушай, в нашем мире существует два типа рас: Высшая и Низшая. Мы с тобой, как и драконы, и феи, являемся Высшими расами. А к Низшим расам относятся змеи, атланы, люди и гномы. Но ты наверняка и без меня это знаешь, — правитель оборотней выжидающе посмотрел на Дина и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Также есть понятие Звена. Это такая особенность ДНК, что выделяет наличие звериного начала. Я, к примеру, и наш дражайший император Люцифер являемся обладателями сильного Звена. Другими словами, это ген зверя, что наделяет его носителя рядом специфических животных преимуществ или делает его метаморфом. Слабое Звено не имеет таких особенностей, поэтому природой заложено, что носители разных типов Звена не связываются друг с другом… особым образом. Это такой естественный порядок вещей, как естественно и то, что белки не спариваются с лосями. Думаю, не надо объяснять такую простую истину, как невозможность иметь потомство между представителями разных рас и звеньев? — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — недоумённо спросил Дин, не совсем улавливая, куда движется речь Бальтазара. Ему было лучше не видеть, как оборотень слегка прикрыл глаза и вдыхал новый, совершенно ему непонятный и до ужаса приятный запах юноши. — Эльфы относятся к Высшей расе с преобладающим слабым Звеном, в отличие от меня, например. Так скажи мне, мой хороший, кто же ты такой? Реагируешь на запах альфы, а от тебя пахнет высокородной омегой, — Бальтазар вновь коснулся лица тяжело дышащего Дина и провёл кончиками пальцев по шее и ключице. — А знаешь, если ты так реагируешь на мои феромоны, мне интересно, что будет, когда я вызову у тебя течку? От подобных вопросов и прикосновений чужака Дина стала одолевать дрожь, но он не понимал, что происходит с его телом. Рука сама по себе сжалась в кулак и нанесла сильный, насколько это было возможно для юнца, удар по лицу Бальтазара. Альфа схватил холодные, дрожащие запястья Дина и прижал к изголовью над головой эльфа. Оборотню не было больно от дурацкой выходки мальца — напротив, это только разыгрывало его интерес. Винчестер попытался отбиться ногами, но император навис сверху, резко прижимая его собой. Чем ближе был Бальтазар, тем быстрее уплывало сознание, делая тело эльфа ватным, покладистым и изнывающим от какого-то непонятного желания. Дин отчаянно хватался за последние крупицы действительности. Бальтазар ликовал, облизываясь в предвкушении: запах юноши заставлял терять самообладание и только догадываться, насколько сладок он окажется на вкус. Глаза оборотня блестели жадностью, а тело желало эту омегу: столь необычную и не похожую на остальных. Бальтазар наклонился и коснулся сладким поцелуем шеи эльфа. Дин вздрогнул, а с его губ слетел слабый протестующий стон, что коснулся мягкой лаской ушей Бальтазара, заставляя хотеть большего. — Я убью тебя! — выпалил Дин. Бальтазар лишь усмехнулся в ответ. Он мягко касался губами ключицы и плеча Дина, исследуя каждый сантиметр. Подумать только, до него это тело ещё ни разу никто не целовал. Эльф терял связь с миром, а её потеря означала бы подчинение этому варвару. Чтобы хоть как-то прийти в себя, Дин сильно придавил язык зубами. Бальтазар поднял глаза, хищно смотря на Дина, но тут же наткнулся на презрение и ненависть в пустом взгляде юнца, с чьего рта явно сочилась кровь, он тяжело и прерывисто дышал. Оборотень сразу смекнул, что Дин пытался сделать, и, резко встав со смятой постели и взлохмаченного эльфа, быстро покинул комнату. Через несколько минут в комнату зашёл лекарь, но как бы он не пытался, эльф не давал себя осмотреть. Дин чувствовал себя странно. Наполняющий комнату запах не давал ему покоя, бросая в некую агонию. Всё было бесполезно, что бы он не делал, и так прошёл не один час, пока уши эльфа не услышали шаги. Кто-то остановился прямо у комнаты, где держали Дина, а затем ручка двери прокрутилась, и створка отворилась, впуская гостя. — Мне сказали, что тут завелась очень капризная белка, — Кроули резво прошёлся по покоям, умело оценивая роскошную обстановку. — Кроули… — обессиленно позвал Дин, но прозвучало это как-то не по-доброму. Кроули осторожно приблизился к Дину. Камердинер был весь как на иголках, даже не догадываясь, чего можно было сейчас ожидать от своего господина. — Кроули, наклонись ко мне, — приказал Дин и поманил рукой. Мужчина нервно сглотнул и наклонился. Ему такой настрой не нравился. Дин протянул руку и мягко коснулся лица Кроули, его губы дрогнули. — Неужели… — Винчестер нежно пробежался пальцами по щеке, дотянулся до кромки волос и резко схватил Кроули за ухо, со всех сил потянув его вниз. Злые громкие возгласы наполнили комнату. — Неужели мой слуга наконец-то отыскал меня в трёх грёбаных соснах! — Дин, мне больно! Отпусти! — запричитал Кроули, схватившись за беспощадную руку господина. Дин ослабил хватку и открыл стеклянные от влаги глаза. — Мне было страшно, — тихо прошептал он. Сердце мужчины вздрогнуло. — Эй, тише-тише. Белка, ты чего? — виновато спросил Кроули, его сердце сочувственно сжалось. Дин ведь всё ещё был таким юным и многого не понимал. — Не разводи сырость.

***

Бальтазар давил острым взглядом младшего брата с высоты своего резного трона. Габриэль был не только близким родственником императора оборотней, но и его десницей. — Скажи мне, брат мой, в кого я превратился? Габриэль изогнул бровь и наклонил голову набок. — Бальт… Ты прекрасно знаешь, что это значит для оборотней. Для такого заявления требуется немало сил и решимости. Как ты его довёл? Это же буквально значит «я отказываюсь от тебя», «ни за что не признаю нашу связь», «лучше я умру от своих же рук, чем ещё хоть секунду буду жить так». Брат, это ведь жестоко! — шокировано возмущался Габриэль. — Я потерял голову и самообладание… Признаю, — Бальтазар нахмурил брови и поднёс к лицу стакан, рассматривая в нём тёмную жидкость. Спустя какое-то время тяжко вздохнул. — Не хочу сейчас думать об этом. Лучше скажи, когда ты женишься? — Ты хоть каплю можешь быть серьёзней? — Габриэль, который говорит о серьёзности? Пожалуй, запомню это, а то вдруг в последний раз такое слышу от тебя, — посмеялся Бальтазар. Габриэль промолчал. Ему всегда было не до шуток, когда дело касалось брата и его дел. — Значит, ты говоришь, он эльф со звериным началом? — оборотень коснулся рукой подбородка и задумался. Разум раз за разом наталкивал его на мысли о книге проклятых, где он читал о подобном. — Всё сводится к одному. И, думаю, ты уже сам догадался, кем он является. — Мы ведь думаем об одном и том же? — обеспокоено покосился на брата Бальтазар. — Дин Винчестер — химера.