Горячее лето

Реджина сидела у психолога и молча смотрела в пол. Руки тряслись. Брюнетка облокотилась на спинку стула, чтобы сдержать слёзы. Она глубоко дышала. — Реджина, — аккуратно начал Хоппер, — вам надо высказаться. Я не смогу вам помочь, если вы будете молчать. — Вчера было пять, — сказала Миллс про сигареты. — Хорошо. Когда вы пришли сюда, кажется, было семь. — Да. — Это очень хорошо, — улыбнулся Арчи. — Что вы чувствуете сейчас? — Пустоту, — женщина отвечала отрешённо. — Расскажите подробнее. — Я… поняла, что… Эмма очень важна для меня. Я всегда была холодна с ней, а когда решила изменить наши отношения… стало поздно. И весь мир будто… исчез. Внутри очень пусто и… больно. Я хочу всё вернуть и поступить по-другому, но… — Реджина замолчала, в глазах застыли слёзы. — В прошлый раз вы говорили, что её состояние стабильно. Раз нет ухудшений, значит, шансы есть. — Я не знаю, что буду делать, если… — она закусила губу. — Реджина. Вам надо заботиться о Генри. Ради него и ради себя вам нужно справиться с этой ситуацией, отпустить её. — Это очень сложно, — едва слышно прошептала Миллс. — Насколько я понимаю, вы не были очень близки с Эммой? — Мы… работали вместе. Где-то три недели. — Как вы поняли, что привязались к Эмме? — Я всё время думаю о ней. Я не могу сосредоточиться и нормально работать. Я перестала спать. — У вас бессонница? — Да. Я ложусь спать, и в голове сразу возникают мысли о ней. Я не могу найти удобную позу, слышу каждый шорох, в конце концов я просто не выдерживаю и… иду курить. На балконе хорошо, ветер помогает отвлечься. Но даже это ненадолго. Постоянно чувствую себя разбитой, — в голосе Миллс впервые появилась некоторая уверенность. Арчи взял листок с ручкой и, записывая свои слова, вкратце рассказал гигиену сна: — Тут есть несколько вариантов. У вас должен быть налажен режим сна: вставать и ложиться в одно время. Основную работу, требующую больших нагрузок, лучше выполнять утром. Перед сном принимайте прохладный или, наоборот, тёплый душ. Дневной сон надо полностью исключить, — психолог протянул листок брюнетке. Женщина пересмотрела список пустыми глазами. — Расскажите о вашем режиме, — добавил Хоппер. — Встаю я в девять, принимаю душ, готовлю завтрак для Генри и иду работать. Около двух у нас обед. Потом снова работа. Ужин. — Вы не завтракаете? — немного напрягся мужчина. — В последнее время не хочется. — А как с обедом и ужином? — Обед, как и всегда. А вот ужин… — она не могла подобрать слово. — Слишком сытный? — Да. Именно так, — вздохнула женщина. — Мне нужно будет исследовать статистику изменения вашего веса. Пожалуйста, взвешивайтесь каждое утро и записывайте результат. — Хорошо, — Реджина сделала большую паузу. — Доктор Хоппер… знаете, у меня иногда бывает такое состояние… сначала начинает колоть в области сердца, а потом я начинаю задыхаться, к горлу подкатывает ком. После нескольких секунд Арчи ответил: — Скорее всего, это связано с психологией, но лучше обследоваться. Вы сегодня начали разрушать свои стены, это очень хорошо. Надеюсь в следующий раз услышать, когда и почему вы начали закрываться от людей. И старайтесь свести курение на нет. Если вы справитесь с бессонницей, сразу убавятся одна-две сигареты, — Арчи поднялся со своего кресла и проводил женщину до двери. — До свидания. — До свидания, — Реджина вышла из кабинета и нашла глазами Зелену. Подруга молча довезла брюнетку до Миффлин-стрит 108, с силой посадив её в машину, не давая покурить. Реджина зашла домой и, сбросив каблуки, рухнула на диван в гостиной. — Мам? — брюнет спустился из комнаты. — Как ты? Женщина в ответ лишь слабо улыбнулась. — А можно?.. — Генри замолчал, подбирая слова. — Я тебя слушаю, — она сохраняла мягкое выражение лица. — Можно мы сходим к Эмме? Она вмиг стала серьёзной. — О Генри… — произнесла Миллс на выдохе. — Я правда к ней привязался. Она классная, — грустно объяснил парень. — Сколько времени? — Почти четыре. — Собирайся. Мы идём пешком. Но, Генри… Эмма в коме и… — Я знаю, мам, — пацан нежно обнял брюнетку. Генри убежал в свою комнату, а Реджина подошла к зеркалу в полный рост. Она поправила пиджак своего костюма и закрыла глаза. Вскоре семья вышла на улицу. На Генри была красная клетчатая рубашка, расстёгнутая ветровка и джинсы. Миллс надела плащ и взяла с собой небольшую сумку с длинным тоненьким ремешком на плечо. Убрав ключи, женщина слабо сжала в кулак пачку и замерла. — Мам? После небольшой паузы парень добавил: — Сколько раз ты уже курила сегодня? — Прости, Генри, — брюнетка закурила. — Ма-а-ам, — жалобно протянул сын. — Это третья. Около половины пятого семья зашла в больницу, они приблизились к посту. — Здравствуйте, — мило поприветствовала старшая медсестра. — Здравствуйте, можно навестить Эмму Свон? Седьмая палата. Девушка просмотрела документы и вздохнула, переводя взгляд на Миллс, а потом на Генри. — Пойдёмте, я вас провожу. Медсестра оставила их в палате и вернулась на пост. Парень сел рядом с кушеткой и уставился на неподвижное тело блондинки. Реджина переводила взгляд с сына на Эмму и обратно. На глазах брюнета выступили слёзы, он начал глубоко дышать, набирая скорость. — Генри, — Миллс обняла его, разворачивая спиной к Эмме. Парень крепко обхватил талию мамы, прижимаясь лбом к её плечу. Реджина смотрела на Эмму, её локоны, закрытые глаза, сомкнутые губы, почти неподвижную грудь, скользила взглядом по её лебединой шее, обессиленным тонким рукам. — Она же проснётся? — тихо спросил Генри. — Надеюсь, — в тон ответила женщина. — Это правда, что люди в коме всё слышат? — Не знаю, Генри… Парень снова подошёл к кушетке, рядом села брюнетка. — Эмма, — он взял её за руку. За руку? Так… можно было? Реджина боялась притронуться к блондинке. — Я скучаю. И мама тоже скучает. Возвращайся, пожалуйста. — Генри… — парень посмотрел на маму, — нам… надо домой. Мне к семи нужно быть в суде. Парень кивнул. Миллс вызвала такси и к шести они подъезжали на Миффлин-стрит. Женщина позвонила Мэри Маргарет: надо было привести сына в себя, а минут через пятнадцать уже приедет Зелена. Через час подруги уже сидели в здании суда: Зелена в коридоре ждала Реджину, которая в это время выслушивала адвоката Локсли. — …Даже на видео чётко можно понять, что Робина спровоцировали. Эмма Свон сама инициировала драку. — Но позвольте, — поднялся адвокат Миллс, — мисс Свон пыталась предотвратить изнасилование, пусть даже таким путём. Я считаю, что это вполне вписывается в понятие самозащиты. Наступила тишина. Брюнетка пыталась следить за этим процессом, но голова отключилась. Мыслей не было, всё стало затуманенным, глаза пустыми. Пришла в себя женщина только в самом конце, когда объявили о следующей встрече. Реджина поймала на себе взгляд Робина, ненавидящий и пожирающий её. Ответив ледяным взором и гордой осанкой, она вышла в коридор и, взяв Зелену за руку, полетела к выходу из здания. — Как прошло? — спросила Вест, когда они уселись в машину. Миллс молчала. Она будто разучилась думать. Она не помнила, как всё прошло, перестала понимать, что делалось сейчас и совсем не хотела представлять, что может случиться. Рыжая задержалась на ужин, поэтому ели они вчетвером: Генри уговорил остаться и Мэри Маргарет. С этого дня Реджина перестала разговаривать. Вместо "доброе утро" и "спокойной ночи" она лишь слабо улыбалась Генри, на звонки не отвечала – только СМС, стала очень пассивным человеком. Приёмы у психолога тоже пошли на нет: как ни старался Арчи вытянуть из брюнетки хоть слово, он получал лишь сообщения в конце дня с количеством выкуренных сигарет. Бессонница, кажется, начала уходить, а может, Реджина уже просто не обращала ни на что внимания.