Ответы

Шан Цинхуа недоумевает. Со всей силы недоумевает. Нет, он конечно знал, что Система – та ещё выдумщица, но сегодняшнее задание...удивляет. [Напишите о себе. Лимит слов неограничен]. Проклятое окошко мешает думать с самого утра, с тех пор, как моргнув голубоватым светом, всплыло перед глазами. А что писать-то? И зачем? На последний вопрос Система загадочно — он даже расслышал в голосе улыбку, ей-богу — сообщила, мол, это откроет дополнительные возможности. На этом все. Теперь же Цинхуа сверлит взглядом свою несчастную кисть. И гору свитков, остро нуждающихся в проверке. И свои обкусанные ногти, пальцы в чернилах. Случайно мажет взглядом по шикарной меховой накидке, аккуратно сложенной — ее забыл Мобэй Цзюнь, когда утаскивал своего слугу с собой по делам. И вот. Лежит она тут, такая шикарная, пропахшая морозом, под стать своему великолепному обладателю. Странно, что он вообще расстался с ней: вроде Цинхуа прописывал, что мантии из белоснежной шерсти играют какую-то там роль у северных демонов… Так, не отвлекаться. Значит, про себя написать? Как резюме? Биографию? Рука неуверенно выводит первый иероглиф и тут же зачеркивает. Ещё попытка. "Родился..." "Шан Цинхуа, лорд..." Нет-нет-нет, вообще не то. "Шан Цинхуа, слуга..." В дверь робко стучат, приходиться отвлечься. Ученик — пришел сообщить о поставке с границ. — Позже, позже разберусь. Можешь отдыхать, – отпускает мальчишку Цинхуа. Ну что это такое, совсем нет свободной минуточки! А, между прочим, Система ждать не любит. Надо успокоиться и заварить чаю. Да, определенно это настроит на нужный лад. По всем правилам хорошего тона стоит медленно вкушать ароматный напиток, созерцая окружающий мир, но не в этой жизни уж точно. Всё-таки Шан Цинхуа оставался братцем-Самолетом, в редкие моменты одиночества расслабляясь и возвращаясь к старым привычкам: к писательству, например. Забавно, но именно из-за таких редких моментов спокойствия лорд пика Аньдин не жалел, что умер и переместился в свое произведение. Не искусства, но тоже неплохо. Кисть выводит черными мокрыми шажочками текст, Цинхуа самозабвенно пишет, в порыве вдохновения начиная мурлыкать под нос песенку из другого мира, кажется, Бейонсе. А потом кисточка примерзает к бумаге. Ой. Холодный, немного надменный, но такой знакомый голос спрашивает, чем он занят. — Мой король, – горный лорд в миг встаёт рядом с демоном в поклоне, – ничего такого, что было бы интересно вам. Ужас. И сколько Мобэй Цзюнь здесь стоял? И почему резко понизившаяся температура осталась незамеченной? — Я хочу посмотреть, – бросает Мобэй и через секунду внимательно изучает свёрток. Цинхуа крепко-крепко зажмуривается и закусывает губу. Это ничем хорошим не кончится. "Йо, это ваш папочка, несравненный Самолёт Пронзающий Небеса, самый бесполезный горный лорд, который чиллит в своей новелле и пытается не огребать от самого красивого мужчины в мире. Люблю семечки, мягкие подушки и наблюдать за попытками брата-Огурца отвертеться от Ло Бинхэ. А вот залечивать синяки — не очень." Мобэй прячет лист за пазуху и коротко бросает: — Идём. Оставалось надеяться на то, что он ничего не понял, не дочитал до конца. Иначе прибил бы давно, да..? — Мой король, а ваша накидка! – вдруг вспоминает Цинхуа и уже собирается броситься за ней. — Но она же твоя. Я подарил. Носи. Он ему...что?