Ответы

В принципе, кошки никогда не нравились Цинхуа. Да, милые. Да, пушистые и забавно семенят толстыми лапками. А ещё – кусаются, везде оставляют после себя шерсть в таком количестве, что, наверное, можно насобирать на шубу; дерут косяки и портят мебель, с хладнокровным спокойствием раздирая дорогое дерево. А ещё жрут больше людей! И к лотку их сложно приучить. И вообще, никаких животных в этом доме! Несмотря на все эти доводы, он приволок домой кота. Котенка. Какой-то странный серый комок с голубыми глазищами-блюдцами. — Ну и что мне теперь делать? – риторический вопрос был адресован не то себе, не то пустоте в квартире, не то самому виновнику душевных терзаний. Как это вообще получилось? День начался точно так же, как и прошлый и позапрошлый. Сон сорвало хриплым звонком будильника, перемололо негу сновидений и швырнуло в новый день лицом. Так обычно оскорбления прилетают от одногруппников. Шан Цинхуа собрался на скорую руку, в метро понял, что упустил одну маленькую детальку: завтрак. Если опоздание, сонную толпу, отдавливающую пятки, сквозняк, забирающийся под тонкий свитер острыми коготками, пять или шесть пар под строгим надзором профессора в дурацких очках...если на все это можно было закрыть глаза, то потерянную трапезу ничто не могло изменить. Вот бы что-нибудь случилось, ну вот хорошее, приятное, пожалуйста...Примерно такие мысли и роились в голове, пока сбоку не пахнуло тёплым духом булочной, где перемешалась и корица, и чеснок, и подгоревший сахар. Ноги сами повернули к милой пекарне, да-да, сами! Цинхуа честно сопротивлялся, но кто в трезвом уме пройдёт мимо рогаликов с маком? Или чизкейков с йогуртовым кремом? Или… Он сладко повёл носом, привстал на цыпочки, радостно улыбнулся кудрявой продавщице, у которой на щеке оставила след мука, блаженно качнулся из стороны в сторону… Вышел с сосиской в тесте. А что ещё себе может позволить студент? Вгрызся в неё, почти замурлыкал, а потом припустился бежать: драгоценное время упущено. Благо, можно срезать через грязный закоулок. Аккуратно, чтоб не замарать кеды, переставлять ноги через лужи, перепрыгнуть кучу хлама, и все равно есть пирожок — можем, умеем, практикуем. Уже в самом конце наклониться, чтоб завязать шнурок. Столкнуться нос к носу с комком меха, который так внимательно сверкает сиреневыми глазищами, отдать всю сосиску в странном приступе сострадания, понять, что этот ребёнок даже есть не умеет, посмотреть в сторону университета, под ноги. Даже не подумать, просто взять и принести домой находку — тоже...умеем. Ладно, Цинхуа давно понял, что не стоит ждать от себя чего-то обычного и логичного. Убедился в который раз даже не тогда, когда понял: этого котёнка он не отдаст никому, а когда назвал его Мобэем. Да, персонажем из своей новеллы. Ну а что? Только спустя время стало ясно: сходство — вот оно, всякий заметит. Так же горделиво красив, внимательным прищуром отслеживает все перемещения по квартире, громко требует мяса — только свежего — и не даёт прикоснуться к себе. Вымахал, кстати, в телёнка. По ощущениям столько же места и занимает. Когда приходит. Потому что кошки — своенравные существа, их желания не зависят от людских, хотят уйти, так уйдут, а вернутся через три Луны. Окно распахнуто в объятья ночи, и ничего не предвещает беды: Цинхуа сидит на подоконнике, поджав под себя ноги. В комнате темно, чтоб можно было наблюдать за мигающими пятнами света в чужих окнах. Все дела переделаны, на плечах — тёплый плед, но все равно холодно. Ладно, привычное состояние, но гложет грусть, где же Мобэй? Давно не появлялся, с месяц, наверное. Но кто-то возится за окном, а потом вальяжно запрыгивает на колени. Тяжело! — Доброй ночи, мой король. Как ваши владения? — Цинхуа кладёт руку на пушистый загривок и чуть поигрывает пальцами. Да, вот так хорошо сидеть: тепло из комнаты и холод ночи, мурчащий кот... Всё-таки кошки нравились Цинхуа.