Подход

Кровожадно свистнув, трость впилась в багровую кожу, перечерчивая и без того вспухшие рубцы. Кожа треснула, а ведь это, черт дери, далеко еще не конец. По залу пронесся шепоток, несколько младших воспитанников и кто-то из особо чувствительных преподавателей отвели взгляд, чтобы не видеть, как измазанная кровью трость в очередной раз взлетает на полную длину руки. Эйбрахам Гарднер не страдал ни излишней брезгливостью, ни склонностью к попустительству. И, хоть в мере наказания и наблюдался очевидный по его мнению перегиб, стоило признать: Брайан получил то, чего добивался. Он нарывался, это было ясно как день. Мальчишка и раньше не отличался послушанием, но за неделю это была уже третья публичная порка. И, хоть встреча трости с незажившими следами последнего внушения обещала ярчайшую гамму ощущений, ни единый крик так и не достиг ушей жадных слушателей. А когда порка закончилась и позволено было подняться, искусавший губы в кровь паршивец не выглядел человеком, извлекшим урок и не намеренным продолжать. Мистер Стоун, отложив трость, что-то громко вещал, но едва ли кто-то сейчас готов был воспринимать его нотации. Мальчишки пялились на бледного взлохмаченного дурня, совершенно точно вышедшего из этого боя победителем. Хмыкнув под нос, Эйбрахам незаметно вышел из залы и быстрым шагом направился в сад, чтобы позволить холодному вечернему воздуху вышибить из головы смутное раздражение. Он даже не мог толком понять, на кого злится. На Брайана Сайка, ухитрившегося высадить однокашнику два зуба, несмотря на попытки учителя разнять драку? На Томаса Стоуна, считающего, что пустить гордому паршивцу кровь у всех на глазах — хорошая идея? Действительно, малолетние дурни же мало восхищаются своим непобедимым идеалом, пусть еще раз посмотрят, как глупым учителям не удалось заставить его кричать. Когда сгущающийся сумрак и деревья обступили со всех сторон, Эйб позволил себе вдохнуть полной грудью и расслабиться. Он любил школьный сад — особенно когда не нужно было ловить там нарушителей комендантского часа. Ничего, скоро все закончится. Еще несколько дней — и маленькие чудовища разъедутся по домам на каникулы. Школа без детей — что может быть отраднее? Проведя рукой по лицу в попытках стереть усталость, Эйб прикрыл глаза и снова глубоко вздохнул. Все они то и дело со смехом называли воспитанников чудовищами. Все они в душе знали, что часто это ничерта не шутка. Тот, кто жалуется на нездоровую атмосферу закрытых учреждений для трудных подростков, просто не бывал в элитных пансионах. Эйбрахам Гарднер имел опыт и знал, о чем говорит. Он помнил парней, сосланных за все хорошее в спецучреждение. Их злые пустые глаза и уже помятые жизнью лица. Три четверти из них всю жизнь проведут в подобных учреждениях. У двух третей оставшейся четверти жизнь прервется раньше, чем они сменят детскую клетку на взрослую. Единицы выкарабкаются, отобьются и станут достойными гражданами. Свора собак — грязных, кусачих и неуправляемых. Здесь все иначе, здесь не свора — змеиный клубок. Лоснящийся, тонущий в роскоши, неторопливый. Здесь тех, кому не повезло, не рвут зубами — лишь тихо аккуратно кусают, не забыв промокнуть губы платочком. И с вежливым любопытством смотрят, как жертва захлебнется от переполнившего чашу яда. Не все, конечно. Есть честные умные ребята, которым родительские деньги не вскружили голову. Есть даже те, кто пытается заступаться за слабых, когда особо ядовитые змеи расходятся не на шутку. И есть чертов Брайан Сайк, не боящийся ни черта ни Бога, вот уж по ком плачет свора. Казалось невероятным, что здесь, где небезупречно отутюженный воротничок мог моментально низвести неряху до статуса неприкасаемого, а плебейский мордобой почитался недостойным, Брайан ухитрился снискать такую славу. С другой стороны, общественность можно было понять. Шла бы речь исключительно о старших классах, быть может прилизанные франты и рискнули бы объявить подчеркнуто встрепанному и лишенному всякого лоска товарищу бойкот. Эйб подозревал, что это обернулось бы десятком сломанных носов, но одним страхом авторитет не удержать, тем более, что среди парней было немало тех, кто значительно превосходил поджарого некрупного Сайка в физической силе. Но любое недовольство меркло в щенячьем ликовании, почти поклонении со стороны младших. Для них, скованных рамками учительских и родительских запретов, непокорный бесстрашный нарушитель спокойствия был божеством. Оставалось надеяться, что божество не вознамерилось оторваться перед каникулами так, что даже бесконечные деньги его отца не убедят директора оставить лохматую катастрофу в древних стенах почтенного храма знаний.

* * *

Линейка опустилась на парту с оглушительным хлопком, заставив рыжего мальчишку подпрыгнуть на стуле, поднимая из сплетения рук веснушчатую мордашку. — А вам, мистер Харпер, есть, что добавить? По классу пронеслось сдавленное хихиканье, ученик залился краской, а Эйбрахам с трудом подавил желание рявкнуть что-нибудь непечатное. Цвет нации, будь он неладен. Половина открывает учебник только чтобы не получить горячих за невыученный урок, а особо творческие даже не пытаются изобразить старания. Но чтобы спать на занятии… — Простите, сэр, — пролепетал Харпер, затравленно оглядываясь. Хороший мальчишка, не слишком способный, но зато в отдельных видах искусства творит чудеса. Что, впрочем, слабое оправдание невниманию к основным предметам. — Я… — Продолжайте. У вас ведь есть веская причина спать во время урока, правда? Вы ночами разгружаете уголь, чтобы оплатить учебу здесь? Или проводите отведенное на отдых время за книгами, чтобы добиться блестящих успехов? Нет? Что же, — отойдя к своему столу, Гарднер вынул из ящика тонкую розгу. Он не любил пускать ее в ход, но был порог терпимости, за которым учитель просто терял любую власть над умами и становился дичью. — Если дело исключительно в скуке, боюсь, придется сделать так, чтобы вам сиделось чуть менее комфортно. Возможно, так вы не заснете. — Уверяю, даже исполосованная задница не способна развеять сонливость от ваших лекций. Все как по команде обернулись к Брайану, лениво развалившемуся где-то на заднем ряду. Тот даже не потрудился поднять головы, задумчиво рисуя что-то в тетради. Мысленно досчитав до десяти, Эйб подошел к ученику и замер, сверля лохматую макушку тяжелым взглядом. По уставу школы угольные вихры давно следовало обкорнать, но юнец и не думал избавляться от подобранного кожаной лентой кошмара, а руководство, видимо, считала прическу последним пунктом в списке проблем. — Вероятно, мне просто следует обновить ощущения, — мужчина говорил спокойно, но, когда Сайк соизволил поднять взгляд, вдруг понял, что сам загнал себя в тупик. Умник, а еще Стоуна осуждал за недальновидность. И что теперь, вслед за остальными расписывается в невозможности хоть как-то прекратить неуемную дерзость? От необходимости принимать решение сиюминутно спас звонок, ознаменовавший окончание урока. — С вами, мистер Сайк, мы продолжим беседу после ужина. Жду в своем кабинете. Остальные свободны. Когда аудитория опустела, Эйб устало присел на край стола и только затем вспомнил о зажатой в руке розге. Ну что же, у Харпера, видимо, сегодня счастливый день.

* * *

Ужин уже должен был начаться, но кусок в горло не лез, потому вместо столовой Эйб направился в сад. В последнее время он все чаще напоминал себе школьника, сбегающего под сень деревьев от проблем. Даже смешно. Взгляд, зацепившись за темную фигуру, не дал развиться мысли. Свернув в полупустую галерею, мужчина скрестил руки на груди, изучая взглядом знакомую макушку. — Подозреваю, сон на уроке можно не воспринимать на свой счет? Харпер, до этого безмятежно спавший на скамье, вздрогнул и испуганно заозирался. — Мистер Гарднер! — смущенный донельзя, юноша подскочил, стараясь наскоро поправить смятую одежду. — Простите, я… Чем именно он хотел объяснить столь странное место до сна, тем более в такое время, мальчик не придумал. Зато лихорадочный блеск припухших глаз сказали куда больше слов. Вздохнув, мужчина осторожно коснулся веснушчатого лба, чтобы подтвердить свою правоту. — У вас жар. Немедленно идите в лазарет. — Да. В смысле, нет! — Харпер замотал головой, как-то совсем затравленно глядя на учителя. — Мистер Гарднер, со мной все хорошо, я просто устал. Я полежу и все пройдет. Нахмурившись, Эйб без лишних слов взял ученика за плечо и повел в сторону медицинской части, но тот, пройдя пару шагов, встал как вкопанный. — Пожалуйста, мистер Гарднер. Не надо в лазарет. Не закатить глаза стоило немалых усилий. У них что у всех, обострение? Нет, лазарет, безусловно, во многих вселял ужас, но чтобы старшеклассник так упирался… Тем более, что как раз Харпер никогда не выказывал признаков боязни врачей. — Рассказывайте, — устало велел Эйб, глядя на нервно обхватившего себя за локти ученика. — Ну же, иначе у меня не будет выбора, кроме как вести вас силой. — Я болею, — быстро протараторил Харпер, только что не зажмурившись. — Но не сильно, через пару дней буду здоров, честное слово. Вы же знаете, легкая простуда, полшколы в этом месяце переболело. А мать недавно снова родила и у нее на этом сдвиг. Боится, что малыш чем-то заболеет, на три метра не подпускает к нему никого, кто хоть в теории может чихнуть. Такое уже было, когда наша Ада была младенцем. В общем, нельзя мне в лазарет, она обязательно спросит, когда приедет. Узнает — и каникулы я проведу здесь, дома меня и на порог не пустят. Вот тебе и спящая красавица. Не зная, смеяться или злиться, Эйбрахам кивнул. Объяснение было глупее не придумать, но мальчик не врал, ну да за годы практики мужчине случалось видеть и бОльшие странности в семьях. По-хорошему, следовало приказать не устраивать цирк и отправить юнца лечиться, но кому от этого станет легче? Мальчику, который так хочет домой, что готов был на уроке схлопотать розг, но не признаться, что болен? Воистину, нет худа без добра, Брайан Сайк — заноза в заднице, но как же вовремя он решил попрактиковаться в злословии. — Я вас понял. Идите на ужин, затем — в кровать. Я попрошу освободить вас на пару дней от занятий, без лазарета. Вечером занесу или передам лекарства. Учтите, узнаю, что не принимаете — отправлю ко врачу. — Спасибо, сэр, — вымученно, но искренне улыбнувшись, ученик поспешил прочь, а Эйб, с трудом рассмотрев в полумраке циферблат часов, решил, что стоит, пожалуй, уже возвращаться в кабинет.

* * *

— Садитесь. Брайан иронично изогнул бровь и опустился на стул, не выказав и тени страдания. Неужто правда на нем так хорошо все заживает? — Сел. Дайте угадаю, недопустимая дерзость, письмо родителям, трость? Или, простигосподи, карцер? Давно я там не был, даже соскучился. Дерзость юнца была бы забавной, будь она попыткой скрыть страх. У старших учеников, почитающих себя взрослыми мужчинами, это было постоянное явление, но здесь все выглядело иначе. Мальчишка не дразнил, не прятал испуг за бравадой, он все еще нарывался. Каждым словом, каждым взглядом провоцировал сорваться. — Так хочется в карцер? — Эйб сделал все, чтобы голос звучал спокойно и даже дружелюбно. — Не объясните? Обычно, когда выбор стоял между серьезной поркой и карцером, Эйб предпочитал назначать первое. Потому что даже на него, видавшего в жизни многое, унылый сырой склеп, иначе не назовешь, наводил тоску. Но Брайан, кажется, был другого мнения и разобраться в его мотивах у Эйбрахама не получалось напрочь. Допустим, нахалу нравится неуязвимость в глазах сверстников. Нравятся, что боль его не берет, а вышвырнуть из школы сына одного из богатейших людей в городе директор не посмеет. Но что он забыл в узком вонючем гробу? — Нет, что вы. Можете назначить мне еще одну порку, — мило улыбнулся Брайан. — Это ведь так хорошо действует. — Наказывать можно по-разному, мистер Сайк. Но раз на беседу вы не настроены — не буду настаивать. Поднимитесь и спускайте штаны. Хмыкнув, Брайан подчинился, молча и спокойно, однако мужчине удалось наконец уловить хоть тень страха или смущения. Ягодицы выглядели ужасно. Не знай Эйб, как может довести этот паршивец, решил бы, что парень попал в руки на всю голову больных садистов. Несомненно, наглец заслуживал каждую ссадину, но снова бить его по свежим следам казалось невозможным. Что же, как он и сказал — наказывать можно по-разному. Крепко взяв охнувшего от неожиданности ученика за ухо и не обращая внимания на мешающие полноценному его шагу штаны, мужчина отвел его в пустующий угол за дверью. Когда Брайан понял, какое именно наказание его ждет, бледное лицо пошло алыми пятнами. — Руки за голову, мистер Сайк. Трость и карцер мы оставим для серьезных проступков, а вы ведете себя как ребенок, которому не хватает внимания. Вот и стойте в углу, как непослушный малыш-дошкольник. А если я еще раз услышу от вас на уроке такой тон, голой задницей вы будете сверкать перед всем классом. Уверяю, в аудитории найдется свободный угол.

* * *

Работа не кончалась, бумаги сменяли друг друга. Отложив очередную папку, Эйб бросил взгляд на часы. Не так поздно, но не хотелось бы самому завтра клевать носом. Так и не взяв новую стопку, мужчина взглянул на фигуру в углу. Брайан стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Очень смущенное и злое изваяние, следовало полагать. — Можете одеваться и идти, — сжалился мужчина, раскладывая вещи по местам и вставая. — Надеюсь, мне больше не придется слушать от вас дерзости. — Надейтесь, — буркнул юноша, застегивая ремень. — Молодой человек, я сделаю вид, что мне послышалось, — резко сократив дистанцию, Гарднер навис над учеником. — Потому что в противном случае я, пожалуй, вынужден буду вымыть вам рот с мылом, чтобы убедиться, что урок усвоен. Итак, мне послышалось? — Да, сэр, — сквозь зубы выдавил Брайан и скулы его вновь запылали. — Замечательно, — удовлетворенный результатом, мужчина вернулся к столу. — Можете идти. Сайк кивнул и направился к двери, но, затормозив у порога, внезапно обернулся. — Мистер Гарднер. — Что еще? Юноша на короткое мгновение замялся. — Вы обещали Харперу лекарства, я мог бы занести их. Наши комнаты рядом. Достав из ящика деревянный лоток с двумя пузырьками и холстяным мешочком, мужчина протянул его Сайку, решив не уточнять, с каких пор между этими двумя такие доверительные отношения. Почему-то картина, как мечтательный тихоня жалуется на здоровье главному хулигану представлялась странной, но, впрочем, чем черт не шутит? — Из маленького две капли в стакан воды с утра, из большого две ложки три раза в день. Травы заваривать и пить теплыми, я попросил кухарку давать кипяток. Не запутаетесь? На лице Брайана на мгновение мелькнула улыбка. — У Харпера трое младших в семье, думаю, он умеет лечить простуду.