Подход

Это утро было из тех, что не задаются с вечера. Три дня в школе стояла относительная тишина, а вчера после обеда, словно гром средь ясного неба, по коридорам пронесся тревожный шепоток: Брайан Сайк исчез. Конечно, вслух ничего не говорили, и, конечно, до сведения родителей довести информацию о столь вопиющей некомпетентности никто не спешил, но на каждом углу теперь шептались — кто о чем, начиная с побега ради любовницы из бедных и заканчивая страшной смертью в школьном саду от рук призрака-убийцы. Конечно, педагоги были осмотрительнее и обсуждали по большей части когда «этот негодный мальчишка» нагуляется и вернется. И, Бог свидетель, Эйбрахам предпочел бы слушать ученические сплетни про призраков. Наскоро проглотив кофе, он хотел было откланяться, но тут ухо его уловило тихую беседу мистера Стоуна со старым как мир учителем географии. — Вот увидите, он вернется к каникулам, — Стоун машинально сжал кулак и Эйбу внезапно почудилось, что в пальцах зажата трость. — Прибежит домой как миленький, а уж как его сюда воротят, я ему покажу. — Откуда такая уверенность? — прошамкал старик, а в глазах его заиграли бесенята. Насколько Эйб знал, географ был чуть ли ни единственным преподавателем в школе, ни разу не пострадавшим от наглости Брайана, так что он с полным правом мог зубоскалить в адрес коллег, изнывающих от невозможности сладить с буйным ребенком. — Уверяю, он проявлял достаточно усердия в моем предмете, чтобы знать, как уплыть на другой конец света. — Прелестно, — прохладно отозвался Стоун. — Но вы, любезный, видать совсем газет не читаете. Эйбрахам, любивший газеты не больше старика, покинул столовую, гадая, что же такого городской прессе может быть известно о Брайане. Долго искать не пришлось, разгадка, куда более простая, чем представлялось, крупным шрифтом покоилась на первой странице.

* * *

Бесшумно ступая, Эйбрахам крался по узкой брусчатой аллее, стараясь держаться в сумрачной тени деревьев и не терять из виду пугливо озирающуюся фигуру. Харпера он узнал сразу, второй такой рыжей шевелюры в школе попросту не было. О цели вылазки в свете последних событий догадаться тоже было несложно, оставалось только не попасться на глаза и дойти за горе-конспиратором до места назначения. Им оказалась заброшенная конюшня, оставшаяся в углу сада с тех давних пор, когда главные ворота находились по другую сторону школы. Остановившись у двери, мужчина прислушался. — Принес что получилось, — голос Харпера звучал пристыженно. — Сам понимаешь, тарелку супа из столовой не вынесешь. — Мне хватит, — да, действительно Брайан. — Как в школе? — Все на ушах. Ты же понимаешь, что у тебя будут проблемы, да? — Можно подумать впервые. — Все равно зря ты. Ускользнул бы по пути, вроде не из дома и не из школы. — Ага, — Брайан фыркнул, но смех чем-то напоминал сдавленный всхлип. Голос, впрочем, тона не сменил. — А лучше прийти домой и высказать отцу все, что думаю о ситуации, вот потеха-то будет. Нет, пусть думает, я из-за проблем в школе сбежал. Ты завтра уезжаешь? — Да, мать приедет с утра, — Харпер вновь заговорил слегка виновато. — Ты тут справишься? — Справлюсь. Пережить всего пару дней осталось, а потом… Что именно «потом» он договорить не успел, так как Эйбрахам, устав играть в прятки, быстрым шагом вошел в помещение. Две пары испуганных глаз, два сдавленных возгласа. Мужчина и сам не знал, что сказать, но, благо, Брайан нарушил тишину, закашлявшись: принесенный Харпером хлеб попал не в то горло. Дождавшись, пока юноша откашляется и снова поднимет злой загнанный взгляд, Эйб обратился к Харперу: — Ступайте в свою комнату и не вздумайте покидать ее. Завтра перед отъездом я жду от вас листы с написанной 500 раз фразой: «Соучастник преступления является в той же мере виновным, что и человек, совершивший преступное деяние». А за время каникул извольте написать сочинение не менее чем на две страницы о том, почему ваш поступок плох и каким образом вы намерены исправить свое поведение. Все ясно? — Да, сэр, — едва слышно отозвался Харпер, и, не поднимая головы, покинул конюшню, попутно бросив на друга сочувственный взгляд и получив в ответ едва заметную ободряющую улыбку. — Теперь вы, — пристально взглянув в лицо ученика и не найдя в нем и намека на раскаяние, мужчина опустился на опасно скрипнувшую скамью, сцепляя руки в замок и чуть наклоняясь к сидящему на полу. — А что я? — парень осклабился, и, нашарив на полу кусок хлеба, принялся демонстративно его жевать. — Сейчас к директору потащите или утра подождем? Ну, а что, вдруг вам хочется растянуть удовольствие. — Чего мне действительно хочется, так это чтобы вы хоть раз повели себя как взрослый человек и спокойно поговорили со мной. — О чем же? — глумливо изогнул бровь Брайан, откусывая очередной кусок.  — Для начала о вашем побеге. А если еще точнее, то об этом, — в полумраке, разгоняемом одной свечой, едва ли можно было что-то прочесть, но заголовок упавшей к ногам ученика страницы газеты они оба прекрасно знали. — Свадьба года, богатый вдовец Эдвард Сайк женится на юной дочери банкира. — И причем тут… — Мистер Сайк, — Эйб устало качнул головой. — Вы же не думаете, что стали первым ребенком, сбежавшим из дома из-за появления мачехи? — Мистер Гарднер, — в голосе Брайана зазвенела сталь. — Вы же не думаете, что я буду обсуждать свои семейные дела с вами? — Я не настаиваю, — пожал плечами Эйб. — Просто мне кажется, что вам следует обсудить это с кем-то, раз не хотите поговорить непосредственно с отцом. Подозреваю, у вас непростой период в жизни, раз вы надеялись загреметь в карцер, лишь бы не явиться на свадьбу отца. Не говоря уж об этом глупом побеге. — Неужели исповедь облегчит мою участь? — иронично рассмеялся Брайан. — Нет, — спокойно сказал Гарднер и уловил в глазах собеседника тень разочарования. — Захотите вы говорить или нет, на ваше наказание это не повлияет. — В таком случае, я, пожалуй, позволю себе разобраться с проблемами без вашей бесценной помощи. — Ведь у вас это так хорошо получается. Но вы правы, кто я такой, чтобы лезть к вам в голову. Что же, значит сразу перейдем к наименее приятной части. Подойдите. Были опасения, что юноша начнет артачиться, но, как ни странно, несмотря на дерзкие речи, подчинялся он сразу же. — Вы не хотите дождаться решения директора? — сердито спросил он, нервно сцепляя руки за спиной. — Ни в коем случае. У меня свои методы, — мужчина похлопал себя по колену и выразительно взглянул на ученика. — Прошу, молодой человек. — Если это шутка, то не слишком смешная, — удивительно, с какой скоростью кровь прилила к лицу невозмутимого нахала. Значит, подход выбран верно. — Шутки кончились, мистер Сайк, — Эйб нахмурился. — Я жду. Пару секунд Брайан боролся с собой, а затем, стараясь не встречаться с учителем взглядом, неловко устроился животом на его коленях. Выждав почти минуту и дав ученику время проникнуться ситуацией, Гарднер без предупреждения шлепнул его ладонью — совсем легко, через штаны практически неощутимо, но от неожиданности тело на коленях вздрогнуло. — Итак, реагировать на наказания вы не желаете, — еще несколько глухих шлепков и снова пауза. — Строгие запреты и мягкие советы вы игнорируете, а боль для вас — способ покрасоваться перед сверстниками. А раз по-взрослому с вами не выходит, придется воспитывать, как маленького ребенка, уложив поперек колен. Еще несколько шлепков и мужчина, заставив Брайана слегка приподняться, спустил с него штаны и белье, оставив их глупо болтаться на уровне колен. Кожа ягодиц даже не порозовела, однако следы предыдущих наказаний сошли еще не до конца, потому Эйбрахаму осталось только порадоваться, что он решил не использовать ничего, кроме собственной ладони. Делать мальчишке действительно больно не было никакого желания, тем более, что боль его ничему не учит. А вот стыд очень даже может. Шлепки по голой коже вышли куда более звонкими, однако бить мужчина продолжал легко, будто и правда наказывая маленького ребенка. Сайк обиженно сопел, и, видимо, молился, чтобы никому не пришло в голову бродить неподалеку. То и дело порка прерывалась и Гарднер начинал говорить — об ответственности за свою жизнь, о примере, который он подает младшим и об учителях, которые ничем не заслужили столь скотского отношения к себе, продиктованного исключительно желанием поточить зубки. Со временем кожа раскраснелась и наверняка стала причинять ощутимый дискомфорт. Решив, что пора заканчивать, мужчина за ухо поднял юношу с колен. Свободных углов в конюшне было хоть отбавляй. Подтолкнув туда мечущего глазами искры Брайана, Эйб велел не шевелиться и ушел, чтобы через пару минут вернуться с пучком сочной молодой крапивы. — Продолжим. Что бы ни бормотал себе под нос мальчик, мужчина был уверен, что не хочет этого слышать. Но багровое лицо Брайана давало понять, что все он делает правильно. В отличии от безболезненных шлепков ладонью, крапива заставляла юношу слегка ерзать. Силу в удар Эйб не вкладывал и даже не слишком прижимал жгучую траву, так что жар и боль вновь оставались лишь на поверхности кожи. Ближайшие пару часов юноша, несомненно, будет помнить о наказании при любой попытке сесть, но к утру не останется и следа. А вот воспоминание впечатается. Истрепав пучок крапивы, мужчина позволил ученику встать и вернуть на место окончательно сползшую к лодыжкам одежду. — Я надеюсь, урок усвоен, потому что теперь за свои проступки вы будете получать именно так, будто малое дитё: ладонью, крапивой, может даже приобрету специально для вас крепкую щетку. Напоминаю, что многие проступки предполагают публичную порку. А теперь нам пора. Они шли молча. Брайан не нарушил тишины, даже когда понял, что ведут его не в комнату и не в кабинет. Когда двери медицинского отсека закрылись за спиной, он вопрошающе взглянул на учителя, надеясь на объяснения. — Располагайтесь, — мужчина махнул на ближайшую койку. — Я позову врача. Запоминайте: вы сбежали в город на несколько часов, зачем — придумывайте сами, не поверю, что вы так ни разу не делали. Там вас ударили по голове и вы потеряли сознание. Очнулись почти сразу, но из-за слабости не смогли вернуться и остались отлеживаться… сами придумаете, где. Потом стало легче и вы пришли в школу. — Зачем все это? — Брайан непонимающе уставился на учителя, силясь понять, что тот задумал. — Затем, что с травмой головы домой вас никто не отпустит даже при всем желании, — Эйбрахам развел руками. — И вам не придется объяснять семье, что вы сбежали, лишь бы не присутствовать на свадьбе. Надеюсь, вы сможете разобраться с тем, о чем не хотите говорить. Доброй ночи.

* * *

С Эдвардом Сайком получилось исключительно удачно — Гарднер смог перехватить его возле школы, прежде чем чей-то длинный язык поставил мужчину в известность о произошедшем. А когда подоспел директор, обвинять «пострадавшего» Брайана было уже поздно, тем более перед обеспокоенным отцом. Глядя на мальчишку, Эйб представлял его отца фигурой крайне суровой и значительной, на деле же это был невысокий улыбчивый толстячок, больше похожий на булочника, чем на владельца огромных средств, одним щелчком пальцев решающего судьбы сотен людей. Кратко обрисовав сложившуюся ситуацию, Гарднер оставил Сайков наедине, а когда вернулся, застал Эдварда сидящим на краю кровати и почти испуганно глядящим на сына. — … через день. Это начинает всерьез беспокоить. Я понимаю, в твоем возрасте разные выходки — это естественно, но в последнее время твое поведение, кажется, вышло за все известные рамки. — Прости, пап, — удивительно, но в голосе Брайана звучало вполне искреннее раскаяние. — Я не хотел тебя расстраивать. Ты знаешь меня, так что не буду обещать, что стану образцовым учеником. Но я приложу усилия, чтобы исправиться. Даю слово. — Хорошо. Очень хорошо, — немного неуверенно улыбнувшись, Эдвард встал. — Я поговорю с доктором, возможно, он отпустит тебя домой. — Не стоит, — быстро замотал головой Брайан. — Жаль, что так вышло, но ты же знаешь, дома будет шумно и людно, а врач говорит, мне нужен покой. Я поздравлю вас, как поправлюсь, хорошо? Не известно, собирался ли Эдвард продолжить беседу, но, заметив Эйба, быстро попрощался и покинул больничный отсек. — Доволен? — скрестив руки на груди, Гарднер с усмешкой взглянул на старательно отводящего взгляд Брайана. — Нет, — негромко отозвался тот. Судя по открывшемуся на мгновение рту, он хотел сказать что-то еще, но тут же себя одернул. Вместо этого, помолчав, он спросил. — Харперу больше ничего из-за меня не будет? — Не вижу смысла. До него, в отличии от тебя, доходит словами. Он хотел зайти попрощаться, но ты еще спал. Уже почти все разъехались, так что отдыхай. И… Брайан. Если захочешь поговорить — я у себя.       Школа без учеников была прекрасна еще и возможностью пить чай, когда вздумается. Кухарка, не вынужденная целый день кормить ораву оболтусов, была куда дружелюбнее, даже сама вызвалась принести чайник в кабинет. Наполнив чашку и погрузившись в чтение, Гарднер не услышал шагов и поднял глаза лишь когда в дверь постучали. — Я тут… принес, — Брайан, не спеша воспользоваться приглашением войти, продемонстрировал лоток с остатками лекарств, переданных Харперу, причем с таким видом, будто в руках у него был щит. — Спасибо. Поставь, пожалуйста, на полку. Сайк кивнул и подчинился, после чего замер, не зная, как начать разговор. Вздохнув, Гарднер отложил книгу, и, достав еще одну чашку, плеснул туда из неуспевшего остыть чайника. — Садись уже, хватит мяться. Эйб даже не сразу сообразил, что перешел на «ты». Тут же возникли опасения, что это вызовет очередную попытку кусаться, но Брайан лишь благодарно кивнул, принимая чашку. — Как ты? — дав молодому человеку время настроиться, мужчина осторожно начал беседу. — Мне показалось, твой отец очень сильно за тебя переживает. — Это так, — слегка смущенно кивнул Брайан. — Он всегда переживает. Знает, что я заноза в… заноза, одним словом. И все равно боится, что меня кто-то обидит. — Ты, кажется, тоже боишься его расстроить. — Он почти никогда не злится, но расстроить его не так сложно, — пожал плечами юноша. — Конечно, я не хочу этого. Вы, видимо, не совсем правильно истолковали мое нежелание идти на эту свадьбу. Я сбежал не потому, что у меня с ним плохие отношения, вовсе нет. Я люблю отца, очень. Просто… — Просто не любишь мачеху? — Да. И нет. Не совсем, — молодой человек устало зажмурился. — Вы поймите, мой отец — человек крайне состоятельный, но не может похвастаться ни молодостью, ни красотой. А его невеста года на четыре старше меня и просто души в нем не чает. Вот и скажите, что мои подозрения беспочвенны. — Но с отцом ты об этом не говорил? — Говорил, — задумавшись, юноша зачем-то опустил палец в чашку, сосредоточенно выводя на бурой поверхности видимые лишь ему узоры, но сейчас был неподходящий момент, чтобы ругать его за отсутствие манер. — Но он уверен в ее чувствах. Честно сказать, мне она тоже кажется вполне искренней, но… не знаю. Возможно мне просто претит мысль, что эта разодетая фарфоровая куколка займет место моей матери. — Чужой человек в доме — это всегда непросто, — сделав небольшой глоток, Гарднер отставил чашку. — Но, раз свадьба все равно состоится, может стоит дать ей шанс? Если она охотница за наследством, проблему решат правильно составленные документы — но вдруг все по-настоящему? Наша семья никогда не афишировала это из-за боязни скандала, но моя младшая сестра несколько лет назад сбежала с мужчиной вдвое себя старше. Отец был против свадьбы из-за отсутствия у него сколько-нибудь стабильного дохода, а сестре было все равно, что он бедный и почти старик. Неужели ты думаешь, что твоего отца не за что любить, кроме кошелька? — Вы правы. Наверно, — Брайан пожал плечами. — Не уверен, что мы сможем поладить, но я обещаю попробовать.

* * *

В пустом кабинете хлопки раздавались особенно звонко, тем более, что шлепал Эйбрахам от души. Когда-то обещание приобрести щетку казалось шуткой, но сейчас мужчина был рад, что воплотил ее в жизнь. Ягодицы Брайана уже пылали, но останавливаться мужчина не планировал, раз за разом опуская отполированную поверхность на алую кожу. — Ну и как тебе это вообще в голову пришло? — ненадолго остановившись, Гарднер позволил руке отдохнуть, а паршивцу — перевести дух. Тем более, что, как показывал опыт последних месяцев, необходимость лежать поперек колен учителя юноша ненавидел чуть ли не больше, чем саму порку. И потому максимально быстро отвечал на вопросы. — Он сам напросился, — угрюмо буркнул юноша, неловко ерзая. — Вы же видели, как он задирает… всех. — Задирает Харпера, ты хотел сказать? — усмехнувшись, уточнил мужчина. — Допустим, заступаться за друга не грех. Я бы даже понял, ударь ты обидчика. Но взрыв… А если бы кто-то пострадал? — Не пострадал бы, — легкомысленно хмыкнул юноша, заработав за это болезненный шлепок. — Я не дурак взрывать то, что может покалечить. Обычная хлопушка, только несколько модернизированная. — И кто же надоумил тебя ее модернизировать? — сердито спросил мужчина, медленно возвращаясь к порке, но делая достаточно большие интервалы между шлепками, чтобы не лишать Брайана возможности говорить. — Не говори, что сам, в химии ты чудес никогда не творил. — Зато Лиззи творит, — с какой-то гордостью выпалил Брайан. — Она жуть какая образованная и умеет применить знания на практике. Особенно когда нужно что-то взорвать. — Лиззи? Элизабет Сайк? — Не мамой же мне ее звать… ай! Ну хватит уже. — Хватит будет, когда головой думать начнешь, — мужчина спихнул мальчика на пол. — Марш в угол. А потом продолжим. Красный как рак, юноша застыл в углу, а Эйб позволил себе украдкой улыбнуться. Надо же, уже Лиззи. Что же, хоть у кого-то сказка закончилась тем, как все жили долго и счастливо. Главное, чтобы юная мачеха не научила пасынка, как взорвать школу. С нее, кажется, станется.