Winx Wild Hunt: Катаклизм миров

Город, о котором молва разносится быстрее ветра. Каждый знает, как прекрасно в нем живется. Чистота, порядок, верная власть. Люди из деревень годами пытаюсь пробиться в Новиград, чтобы наконец-то зажить жизнью настоящего успешного гражданина. Нелюди со всех уголков мира не боятся приходить в него, потому что знают, там их никто не будет третировать. Они ассимилируются с обычными людьми, начнут дело попроще и будут развиваться, не боясь никаких последствий. Однако, так было несколько лет назад. Теперь, с приходом новой власти в лице короля Радовида Свирепого, начались темные времена. Его величество постановил, что его отец, король Визимир II Справедливый, отдал слишком много вольности городам и магической заразе, из-за чего та разбрелась по планете как сорная трава. За свою доверчивость и доброту он был убит. Новый же король такое терпеть не собирался, он знал, что этому королевству нужна была железная рука и очищающее пламя, способное закалить сердце и разум. Так, по Редании распространилась церковь Вечного Огня. Если ранее эту веру почитали и уважали, ныне же все были обязаны следовать ей и страшиться, потому что если хоть кто-то на мгновение мог усомниться в ее верховенстве, то прямиком попадал в лапы охотников за колдуньями. Ну, а магические существа, что были в сговоре с колдуньями, зарезавшими короля Визимира, подлежали отныне жестким чисткам. Любой, кто владел магией, должен был предстать перед справедливым судом, а затем сожжен на костре. Эта зараза слишком долго отравляла Реданию, Радовид более не собирался это терпеть. Так было на словах, на деле все выходило несколько иначе. Некогда вольный Новиград превратился в медленно угасающий город, который строится на костях своих жителей. Грязь, война группировок, нищета, улицы, полные женщин легкого поведения, надеявшихся найти своего богача, вечно прячущихся нелюдей: эльфы, краснолюды — те, кто по каким-либо признакам отличался от людей. И, разумеется, богатые дворяне, обитавшие на самых верхах города, готовые продолжать отбирать последнее из карманов бедных жителей. Им были выгодны чистки, король их не трогал, ибо ему нужны были их деньги на ведение бессмысленной войны против самой магии. Именно в этот город привезли ослабленного ведьмака Ламберта и его нового товарища Витольда фон Эверека. Их бросили в новиградскую тюрьму, которая славилась своим жестоким обращением с пленниками. Чтобы узнать нужную информацию, начальник тюрьмы применял разные изощренные способы, не жалея рассудок или тело преступника. Серые внешние стены, постоянная сырость, снующие туда-сюда крысы… всё это не могло приятным образом сказаться на психическом здоровье заключенных. Неделя пребывания в столь очаровательном заведении далась новоприбывшим очень сложно. Поначалу, их ежедневно выматывали, моря голодом, затуманивая разум. Потом, в дело вступили ножи, которые нещадно, кусочек за кусочком, резали плоть, заставляя даже самого стойкого человека, истошно кричать. В подобные моменты, Ламберт стискивал зубы как мог, вплоть до того, что его рот наполнялся кровью, которую он судорожно пытался выплеснуть на очередного тюремщика, пытающего его. Ведьмак находился в одной камере с Витольдом. Его спутника пытали в меньшей степени. Ламберт сделал вывод, что он попал сюда по его вине, когда тот пытался помочь ему. Он плохо помнил события того вечера, особенно после того, как основательно получил дубинкой по голове. Поэтому при любом удобном случае пытался подколоть Витольда, говоря: — Видимо отчаявшийся дамский угодник решил приударить за злобным ведьмаком. Про себя ведьмак всегда отмечал: «Шутки шутками, но только вот зачем так рисковать жизнью из-за того, кого ты даже не знаешь?» За это время Ламберт все никак не мог привыкнуть к столь прекрасным пейзажам. Камера у них была небольшой, зато места хватало не только им двоим, но и большим черным крысам, которые водились в дальнем углу. Стены были покрыты чем-то зелено-коричневым. Никто из узников не решался это потрогать, тем более, что и воняло знатно. — Вот я помню, как однажды прекрасная мадама Луиза, — рассказывал Витольд, — решила меня соблазнить. Была она недурна собой, да только вот полновата для меня. Ну, я человек простой, главное, чтобы характер был интересный, чтобы разговор поддерживала. И значится, я веду ее в спальню, раздеваю, а она почему-то недовольна чем-то. Сопротивляется. А я значится надавил, ну она и… — Эверек, — прошипел ведьмак. — Меня твои истории… — Да, в общем воняло как тут. Часы длились, словно, недели. Пленники коротали время за разговорами, из которых пытались хоть что-то узнать друг о друге. В основном говорил Витольд, рассказывая о своем печальном, по его мнению, детстве, о своем брате. Он частенько говорил о старшем Эвереке, как о гордости семьи и своем кумире. Весь их род был знатен, знаменит. Усадьба находилась недалеко от Новиграда, там они частенько коротали время все вместе. — Мы стоим горой друг за друга. Вот увидишь, мой брат Ольгерд вытащит нас. — Витольд старался приободрить Ламберта после очередных пыток. — Зачем ты вообще мне помогаешь? — ведьмак сидел, прислонившись к стене, пытаясь сохранить остатки последнего рассудка. — Я помогал не тебе, а прекрасной даме, затмившей мое сердце. А ты… Мне было жаль, если тебя убьет какой-то там охотник за колдуньями. Я еще с тобой как следует не расквитался за тот позор перед сладенькой Клавой… — Рисковать жизнью ради незнакомой женщины — ты безумец. — Я льстец и известный проходимец. Слабое ты выбрал нарекание для меня, — Эверек скучающее оперся на железную решетку. — Ты наверно, подобно, утопцу среди сладкой рыбы. Какая твоя семья блистательная, а ты что? Эверек взглянул на еле живого Ламберта с долькой сочувствия. Он понимал, что ведьмак, возможно, в бреду, пытается сейчас собрать в голове кусочки реальности, чтобы они были едины. Однако, Витольд был уверен, что этот гордец благодарен ему за спасение, просто, он этого никак не может признать. — Ох, ведьмачок, семейное дело плавно меняется со временем. Где моя семья сейчас? — Господи, ты что мне пиздишь все это время, — Ламберт сполз на солому, чтобы успокоить пульсирующую голову. — Глупости… Не успел договорить Витольд, как в коридоре резко оживилась стража, что-то громко выкрикивая, пытаясь построить всех. Огонь от факела освещал тусклое помещение темницы, бросая свой отклик на одичалых пленников, забившихся в угол камеры, не смеющих издать ни звука. Перед Эвереком и Ламбертом возникла фигура мужчины, одетого в черные шипастые доспехи с мечом на поясе. Он был невысокого роста, лысый, с большим шрамом, располагавшимся поперек левого глаза. На первый взгляд он не представлял угрозы, но стоило ему выдать свою ехидную улыбку, как комнаты содрогались под леденящим ужасом, который исходил от этого человека. — Ну здравствуйте, мои дорогие. Теперь вы готовы поговорить со мной! — Твою мать, — проговорил Ламберт, когда его и Витольда стали волочить из камеры.

***

Бард Лютик, верный своему делу, сидел в кабинете и попивал вино из золотого кубка в своем собственном борделе. За безуспешные поиски великого артефакта, который так был нужен Гул’дану, его сослали в Новиград, чтобы вместе с Чо’Галлом развернуть здесь свое влияние. Лютик держал самое знаменитое и роскошное место, полное великолепных женщин и сладкой выпивки. Так он мог собирать сведения у зажиточных постояльцев его заведения, при этом оставаясь в тени. Бард заполнял нудные бумажки, когда в его дверь стали яростно стучаться. — Я никого не принимаю, — промямлил Лютик, еще раз отпив отменный алкоголь. Но таинственный гость не унимался, напротив, его удары стали еще сильнее. — Я же сказал, — прошипел Лютик, вставая. Но не успел он договорить, как прекрасная дубовая дверь сорвалась с петель и упала прямо рядом с ногами барда. Тот испуганно закричал, отбегая в другой конец комнаты, пытаясь разглядеть нарушителей его покоя. Это были несколько человек, одетые в легкую тканевую кирасу, оголявшую небольшой участок их груди. На поясах висели сабли, у которых ручки были украшены драгоценными камнями. Войны расступились, пропуская своего главаря, одетого также, только по богаче. Он вальяжно вошел в кабинет начальника борделя, поправляя свои рыжие волосы, зачесанные на правый бок. — Ну здравствуй, Лютик! — незнакомец подошел к столу и взялся за кубок. — Это вот так ты встречаешь гостей? — О-ольгерд?! — бард был очень удивлен такому визиту, однако, страх его немного поубавился. Все знали, что знаменитая банда Эвереков славилась своей справедливостью. Уж никак не глупыми расправами. — Мне лестно, что ты узнал меня. Может, ты даже догадываешься, по какому поводу я так сильно хотел тебя увидеть. — Не имею ни малейшего понятия. Но что вы… я веду честное дело, которое, между прочим, довольно неплохо развивается. Вы присаживайтесь, я велю подать лучшие угощения и напитки! Правда… — Довольно! — Ольгерд не дал ему договорить, подойдя вплотную и схватив его за воротник прекрасно расшитого камзола. — Ты хоть знаешь, где сейчас мой брат? Я тебя спрашиваю? Лютик вытаращил на него глаза полные непонимания. — Откуда я могу это знать?! — Знаешь ты все, пес. Я осведомлен, кому ты там прислуживаешь. Жалкий трус. Бард с грустью осознал, что он и никогда не пытался этого скрывать. Когда он познакомился с Гул’даном, то был в отчаянии из-за тревоги, которая росла в нем в связи с творческим кризисом. Лютик думал, что если он поможет старому безумцу отыскать дурацкий артефакт, то это будет отличным поводом написать балладу о своих путешествиях и новых знакомствах. С самого начала ему казалось, что Гул’дан лишь очередной псих, не способный и факел силой мысли зажечь, вбивший себе идеи о вечном господстве. Однако, со временем Лютик понял, как же сильно он ошибся. Он стал прислужником могущественного чародея, чье влияние проникает далеко за пределы маленькой ненужной деревеньки. Гул’дан с помощью помощников создает целые сети, в которые охотно влезают ни о чем не подозревающие людишки. Столько раз он думал, как же ему сбежать. Но понял он все это слишком поздно, когда был переведен в Новиград под пристальное влияние огра. — Это не имеет значения, — Лютик весь покраснел, немного кряхтя. — Отпусти меня, мне ничего неизвестно. Ольгерд отошел от барда, одарив его злобным взглядом. Лютику казалось, что все в Эвереке желает его смерти, даже рыжеватые гусарские усики. — Не знаешь, да? Он сейчас в тюрьме этого ублюдка Менге. Одному богу известно, как его персона там оказалась вместе с ведьмаком. — Ведьмак? — Лютик оживился, резко забыв о неподобающих манерах Ольгерда. — Что за ведьмак? — Мой информатор не был осведомлен настолько детально. — Эверек продолжал маячить по комнате. — Как обычно, скверный характер и манеры. Что еще можно от них ожидать? В этой жизни бард ценил только две вещи: жизнь и друзей. Сделать лишний вдох без приказа он не осмелиться. А как предупредить друзей без крупного риска? Паранойя стала верным спутником Лютика. По его мнению, стоит ему выйти на улицу, как любая тварь покусится на его жизнь либо за деньги, либо просто ради удовольствия. Покромсать барда? Разве не мечта? Что уж говорить про отправку тайных писем ополченцам. Тем не менее, бордель стал его «безопасной зоной», где он чувствовал себя самим собой. До этих событий, разумеется. Несмотря на это, слова главаря бандитов заставили барда задуматься о возможном спасении своей жизни, и, конечно, спасении жизни своего друга. Лютик не сомневался, что ведьмаком был Геральт, вечно попадающий в неприятности. Теперь великому барду предстоит вытащить его из лап проклятых тюремщиков. — Я признаюсь, — гордо начал Лютик. — Понятия не имел, что такое могло случиться. Вы можете мне не верить — право ваше. Но мне нет смысла лгать. Я сам нахожусь в тюрьме, только не такой ужасной, конечно. Все эти дни были отвратительно невыносимы. Я не знаю к кому обратиться за помощью, что сделать, чтобы разорвать эти оковы. — Браво! — Ольгерд остановился и похлопал. — Ваша актерская игра поражает умы. — Но я… — Послушай, мне плевать на тебя и твою жалкую жизнь шавки, бегущей от всех трудностей, пресмыкающейся перед якобы страшным противником. — Но… — Человек, который меня привел сюда, дал еще информацию о твоем любопытном заведении, которое скрывает тайные ходы. Проведи меня к ним. Я, разумеется, возмещу весь ущерб, нанесенный в порыве не самых приятных эмоций, и сохраню тебе жизнь, как достойному человеку. Если честь всё ещё с тобой. — Послушай… Ольгерд начал доставать саблю, и Лютик был не в силах больше что-либо говорить под таким яростным напором.

***

Ламберт висел, привязанный к потолку прочными цепями. Руки предательски начали болеть, чувствуя, как металл потихоньку впивается все глубже. Он из последних сил пытался разглядеть помещение, в котором оказался. Были видны лишь яркие огни, стол с различными железяками и фигура грозного мужчины. — Второго отведите на допрос в соседнюю комнату. Особо калечить не надо, — проговорил Калеб Менге — начальник тюрьмы. — Этого я возьму на себя. Ведьмак чувствовал себя загнанным в ловушку. В таком состоянии он не видел путей для спасения. Оставалось только смиренно принять судьбу. — Как хорошо, что Вуд справился с такой сложной задачей. В этом мире есть на кого положиться, — Менге пристально изучал инструменты, которыми хотел воспользоваться. — Что тебе надо от меня? — спросил обессиленный Ламберт. Начальник тюрьмы ничего не ответил, а только взял небольшой шприц и ампулу. Иголка плавно вошла в плечо ведьмаку, медленно набирая кровь. — Да что за черт?! — Ведьмаки — это прекрасное поле для исследований. Вы удивительно похожи на людей, но у вас есть определенные дары, недоступные обычному обывателю. — Это проклятье, а не дар, — Ламберт усмехнулся, пытаясь задеть Менге ногами. — Ты все еще пытаешься сопротивляться, несмотря на неделю пыток? Похвально. Но ты будешь покорным… — Калеб стал натягивать перчатку, усеянную железными вкраплениями. Но Ламберт не получил по лицу. В стенах тюрьмы стали раздаваться громкие взрывы, перебиваемые криками заключенных. Ведьмак не понимал, что происходит. Помещение, где он находился, стало заполняться клубами пыли, из-за чего становилось трудно дышать. Последнее, что он видел, как Витольд снимает с него оковы, а сам Ламберт падает ему на руки, окончательно теряя сознание.