Двери, которые начинают открываться

В больничном крыле тихо и очень солнечно – пол четко разделяется квадратами плитки, цвет которой не менялся еще со времен детства Снейпа. Тогда, помнится, он ненавидел это место – с первого курса его койкой стала вторая у стены, подальше от окон и сквозняков, потому что он вечно болел, не имея теплых вещей, и попадал в «досадные неприятности», после которых приходилось пить много неприятных зелий. Проходит пять долгих лет после его выпускного года, он уходит и возвращается в Хогвартс, чтобы осесть здесь окончательно, и только спустя все это время, он вдруг понимает прелесть и особую романтику этого места. В замке, на самом деле, везде своя неповторимая атмосфера, и будь Снейп более подвержен пустым мечтам и вере в добро, действительно, думал бы, что Хогвартс для каждого может стать истинным домом и дать детям то, в чем они нуждаются больше всего. «И каждый найдет себе место по душе» - любит приговаривать Альбус, и в этом с ним Снейп полностью согласен. «Но не каждый сможет в нем остаться» - обычно добавляет он про себя. И хоть тихим спокойным пристанищем для себя он все же считает подземелья и собственную лабораторию, в белизне плитки больничного крыла тоже есть своя, пахнущая полынью, притягательная сторона. Больничное крыло может быть тихим, унылым и страшно скучным, буквально высасывающим энергию – для учеников, которым не терпится спрыгнуть с койки, побросав после себя с десяток бинтов и полупустых склянок, и убежать, даже не сказав Помфри благодарного слова. Для некоторых, как и для Снейпа в годы обучения, оно иное – теплая полоска света от всегда приоткрытой двери на темном полу коридора, долгожданное одиночество, безопасность и теплая постель. Тихие голоса за ширмами, аккуратные шаги, приглушенный желтый свет маячков. Запахи десятка лечебных зелий и мазей, которые, Снейп знает, в Помфри въелись уже намертво, как в его собственные ладони – красные учительские чернила и мазь от ожогов. Больничное крыло - это будто промежуточная остановка от одного пункта следования в другой. Перепутье, его тайное хранилище дополнительных возможностей, которые он всегда держит полными, помня, как в войну страшно было протянуть руку в шкафчик с кроветворным и нащупать только пустоту. Это практически забытое чувство короткого падения, которое заканчивалось суматошным придумыванием срочной замены израсходованного в ноль зелья, хрипящее тело на кровати перед тобой, кровь на столиках, на кафеле, на стенах, влажное кровящее мясо, видное в свежих порезах. Изматывающие, бесконечные ночи в подземельях, десятки дымящих котлов, сорванная спина и руки, которые к утру казались выточенными из камня. Постоянная игра наперегонки с чужими планами, переговоры с поставщиками ингредиентов, на которые отправляли его, двадцатидвухлетнего юнца, еще даже не защитившего мастерство. Усталое лицо Альбуса, который мог тогда помочь только деньгами, и это, как смешно ни звучало бы, практически ничего не решало. Ожидание рейдов или стычек и короткие «раненых переносят к нам», которые всегда заканчивались для Снейпа новой варкой зелий, рецепты которых он помнит с тех времен наизусть. Истинная и практически никому не знакомая сторона войны, которую Альбус не только показал ему, но и дал прочувствовать все ее грани, чтобы Снейп впредь научился выбирать тщательнее и думать шире. Параноидальная привычка просчитывать последствия своих и чужих поступков в количествах тех или иных восстанавливающих зелий с тех пор не раз сослужили ему хорошую службу. *** Больничное крыло сейчас - несравнимое ни с чем чувство глубокого удовлетворения при виде белоснежных накрахмаленных простыней или смятых после беспокойного сна подушек, пусть уже не свежих, но все таких же не пропитанных кровью. Чья-то забытая верхняя мантия на вешалке у входа с пуффендуйски-желтым нутром. Забитые до отказа шкафы с медикаментами, каждая склянка в которых отличается по форме и цвету, литражу и запаху, все их Снейп инстинктивно ощущает в своих ладонях и может отличить даже не видя. Там, где он стоит, беседу слышно чуть хуже, но он знает говорящих достаточно хорошо для того, чтобы представить и их позы, и выражение лиц, и то, что у Поттера даже с перебинтованной головой все еще жуткий бардак в волосах, а шея по прежнему длинная и цыплячья. "Он приказал не звать себя так, но написал имя в воздухе: Томас Марволло Риддл" – Снейп знает, чье это имя. Теперь об этом знает и Поттер, вновь вышедший поразительно сухим из вод, в которых в свое время потонул сам Северус. Поттеру двенадцать – он очень плохой рассказчик, если дело касается сухих фактов и четко структурированной информации. Возможно, - думает Снейп, рассматривая ширму и фоном, будто он на уроке слушает очередного бездумно выучившего весь параграф студента, параллельно проверяя контрольные, бесконечные описания подземелий в исполнении Поттера, - он прочтет сотню книг и наконец научится отвечать конкретно на заданные вопросы. Сейчас это практически невозможно – он не умеет потому, что его никто этому не учил. - Что тебе говорил Томас, мальчик мой? - Альбус, отучивший не один выпуск, знает, как и про что правильно спрашивать, чтобы добиться нужных ответов, но, - Снейп коротко ухмыляется, склонив голову, - Поттер не зря зовется одним из самых сложных учеников. И рассказывает совсем не то, что нужно. - Помимо Томаса и Джинни там был еще кто-то. Я практически не рассмотрел его. Он появился вскоре после василиска и потом держался в тени потухших факелов. - Гарри прерывается, чтобы глотнуть воды, и Снейп невольно делает несколько шагов ближе к кровати Поттера, которая от него за добрых пятьдесят метров. Верить полностью Поттеру достаточно сложно, но Снейп заставляет самого себя сделать это - оглушенный и почти сошедший с ума Локхарт, Рон Уизли, весь в пыли и все еще дрожащий - и это - только начало их приключения. Глупый учитель явно не был в изящном плане Альбуса изначально, и теперь Снейпу до боли интересно узнать, в чем еще чужая скрупулёзно выстроенная стратегия дала трещину. - Ты уверен, Гарри? - Поттеру не услышать, но Снейп подмечает - чужой тон стал ниже на несколько октав, директор взволнован. За долгие годы он научился чувствовать и слышать подобные вещи на расстоянии и с закрытыми глазами - как подскакивает вокруг них уровень чужой магии, как выпрямляется спина Альбуса, совсем незаметно, но существенно, если знать, куда смотреть. - Да, я уверен. Когда я убегал от василиска в туннели и там открыл глаза, я увидел его отражение в воде. Он жестами подсказал мне верные направления чтобы выбраться, и хоть в воде он был совсем рядом, я не видел его поблизости. Только в отражениях, будто приведение. Возможно это еще одна жертва Тома, пришедшая мне на помощь, как Плакса Миртл? - Поттер, не знающий до конца магического мира и его законов, поразительно умеет применять его ресурсы себе во благо. Не будь Снейп на сто процентов уверен в том, что Поттер - обычный волшебник, хоть и с выдающейся силой, давно заподозрил бы его в родстве с волшебными тварями. Уж слишком тот был живуч. - Вы разговаривали? - Альбус пытается узнать хоть что-то, что сам сможет потом использовать, но Снейп не надеется на удачу в этом деле. Остается надеяться на то, что своим друзьям Поттер расскажет больше, успокоившись и вспомнив детали, и сделает это все там, где портреты смогут его подслушать. - Нет. Он был очень серьезным и тихим. Я помню только его руки - тонкие пальцы и много колец, будто он правитель со старинных портретов. Ничего больше, извините, директор. – Поттер делает удивительные выводы о своем помощнике, увидев только его руки, и Снейп вновь сдерживает улыбку. Дети действительно иногда бывают очень забавны в своих выводах. Тот же младший Малфой прозудел ему все уши наследием Поттера, приводя сотню абсолютно глупейших доводов, не выносящих никакой мало-мальской критики. Видит Мерлин, Малфой приходил так часто после занятий в этом году, даже напрашиваясь на отработки, что Снейп был просто вынужден написать Люциусу и попросить дополнительные занятия для юного наследника летом. - Вполне возможно ты прав и это призрак предыдущих жертв Тома, Гарри. - Альбус задумчив, и Снейп прекрасно понимает его. Подобных призраков не существует, Поттер явно не лжет, а для применения Зелья правды уже слишком поздно - Феникс вылечил Поттера, и теперь ему что зелье, что вода - правды он не скажет, Фоукс одарил Поттера настоящей редкостью, истинной цены которой мальчишка, конечно, не знает и не узнает, дай Мерлин, еще лет с пять точно. "Если доживет" - устало думает Снейп, рассматривая соседний с собой столик. На кровати лежит бледная младшая Уизли, погруженная в магический сон, но Снейпу она не интересна. На металлическом столике рядом с ней - с десяток пузырьков и настоек, и как бы он не хотел – не видеть в этом дурной знак грядущих неприятностей не получается. Уизли под лечебным сном, другие койки опустели благодаря Поттеру - со смертью василиска его проклятье рассеялось и всех экстренно подняли на ноги и распустили по общежитиям, чтобы Поттеру никто не мешал назойливыми вопросами. Сам Снейп здесь так же не из праздного любопытства - как эксперт по темным тварям и проклятьям, человек с большим опытом боевых сражений, Альбус пригласил его сюда конечно из-за Поттера. Потому что Северус последние два года - в первую очередь самая неочевидная нянька для сопляка, и только потом - заслуженный зельевар и в принципе не последний в Хогвартсе преподаватель с высоким уровнем магии. "Кровевосстанавливающее" - заканчивает он список нужных для пополнения зелий в тот момент, когда слушать становится совсем скучно – Альбус переходит от вопросов к воспитательным беседам и разбору ошибок, которые Поттер, Снейп уверен, выслушает внимательно, покивает искренне, и забудет к следующему утру. Он, на самом деле, в юности был точно таким же, но без золотой тяжелой короны славы на голове. Набивал все те же шишки, лез в те же неприятности – просто они никогда не заканчивались ничем настолько грандиозным, а значит и знать о них не нужно было никому, кроме самого Снейпа и его соратников. Именно поэтому, наверное, его так и раздражает поведение Поттера – самому Снейпу подобные выходки никогда не простили бы, но и своим опытом в более незаметном деланье дел он делиться не собирается. План Альбуса прост и понятен любому человеку, знающему его чуть больше одного года, и по статусу, находящемуся чуть ближе, чем Запретный Лес от Хогвартса – Поттер должен научиться невообразимому спектру различных полезных и бесполезных умений, чтобы в будущем пророчество сбылось верно. Задача же Снейпа, как, впрочем, и остального преподавательского состава – Поттера подталкивать нежно, но уверенно, в правильном направлении, и следить, чтобы тот не убился раньше времени на искусно смастеренной полосе магических препятствий. «Знал бы я раньше» - устало думает Снейп, первым выходя из больничного крыла и спускаясь в подземелья через боковые, самые короткие коридоры и неподвижные лестницы. *** В подземельях все по прежнему: редкие факелы с ярким светом, мох между камней в коридорах, куда совсем редко заходят ученики, гостиная Слизерина, в трёх поворотах от класса Зелий и его личные комнаты, дорогу к которым почти никто не знал. Разобраться в лабиринтах Хогвартса поначалу Снейпу удавалось с большим трудом - не любящий темноты, он быстро начинал нервничать и быстро путался. Но затем, пару раз опоздав из-за этого на уроки зелий и заслужив тем самым насмешки в свой адрес он быстро придумывает глупые стишки, рифмующие правильный порядок поворотов. После этого - найти любой кабинет перестает быть проблемой для него, но этого, конечно, никто из однокурсников уже не замечает, хоть он и ориентируется в Хогвартсе получше многих. Иногда ему кажется, будто он совсем не покидал Хогвартс. Что все те события и несколько лет, которые он мечтает выкинуть из памяти, произошли, действительно, не с ним, и были ему рассказаны в пример чужой глупости и неудачливости. Будто после выпускного бала, на котором он безобразно напился, учительская мантия сразу же появилась на его плечах и, встав на утро, он не ушел через коварные ворота замка, сжимая в руках порт-ключ в Малфой Менор, а сходил на завтрак, а затем отправился учить глупых детей сложным наукам. Путь в свои покои настолько привычен, что его можно пройти с закрытыми глазами. Не собираясь сильно ребячиться, Снейп закрывает глаза, когда до знакомой двери остаётся всего несколько метров, решив поддаться секундному наплыву хорошего настроения. Знакомая магия своих же заклинаний, наложенных на дверь, подхватывает и ведёт, словно дорога - ноги сами идут по верному пути. Вот сильные запирающие - их Снейп видит синим ореолом даже сквозь закрытые веки. Голубые искры переплетаются с желтыми - заглушающие. Красные полосы щитовых, черные рваные всполохи отталкивающих, белым горят начертанные его же кровью руны. Дерево двери помнит все - знакомая гладкая прохлада под пальцами. Вокруг чугунной ручки и замка таится ещё с десяток чар и проклятий для юных глупцов, как на пороге с косяком. Все привычно и обыденно, и Снейп почти открывает дверь, когда замечает кое-что. Что-то новое и инородное где-то дальше по коридору, совсем около его личной лаборатории. Скорее всего это проделки старшекурсников - попробовать взломать его кабинет или, возможно, оставить пару хитрых следящих заклятий, чтобы выведать пароль и затем забраться внутрь, и стащить пару редких ингредиентов или зелий для себя. И хоть Снейп и ловит их каждый раз и каждый раз устраивает отменный нагоняй, повторяться это будет, скорее всего, даже после того как его на посту зельевара заменит кто-то другой. Юные умы всегда пытаются найти нестандартные решения своих проблем в сложных ситуациях, когда просто прийти в лавку и купить нужные вещи не предоставляется возможным. У Спраут они тащат растения, у Хагрида - паучьи яйца и самых безобидных волшебных тварей, у Снейпа на уроках пытаются насовать по карманам используемые для стандартных зелий ингредиенты. Магконагал из года в год жалуется на вечно пропадающие безделушки для трансфигурации металлов - для незаконных зелий нужны котлы, которые не жалко будет потом уничтожить, чтобы те не показали при проверке сваренное в них ранее. "Улучшенное бодроперцовое или Мутные Грезы?" - Снейп медлит ещё несколько секунд, рассматривая дверь, но затем все же тихо вздыхает и направляется в сторону лабораторий, уже представляя перед мысленным взором зажженный камин, ароматные сухие поленья, которые как раз недавно доставили домовики, и как замечательно они будут потрескивать в огне смолой, источая аромат хвои. Дверь лаборатории обычна и не тронута. Все заклинания - на месте, чужая магия - отсутствует, нет никаких признаков того, что кто-то кроме него был здесь за последние несколько дней. Будь Снейп кем-то вроде Трелони - обязательно бы ушел, успокоенный увиденной картиной. Но он, к своему счастью, не был. "Все, это - конец года" - закрепляя над дверью следящий амулет с небольшим бонусным сглазом для особо любопытных вандалов, Снейп в уме отсчитывает оставшиеся до каникул несколько недель и прикидывает, сколько подобных инцидентов ждёт его в будущем. Ученики вечно активизируют весь свой неуёмный энтузиазм, перед отъездом, стараясь успеть до каникул и надеясь, что в случае промаха злость на них забудется за три долгих месяца. На обратном пути в свои комнаты Снейп встречает несколько довольно больших змей, ползущих навстречу, но ничего не предпринимает - просто обходит их стороной, быстро узнавая в них ужей. Заслышав тихий звук его шагов, они шипят - и этот знакомый сухой скрежет, так похожий на почти забытый голос Лорда, преследует Снейпа весь оставшийся вечер, оставаясь рядом даже во снах. Ему снится влажный живой мрак незнакомой комнаты, затхлый воздух и сотня змей вокруг. Они ползают, будто огромные живые черви, и источают голодный восторг, но не потому, что он рядом, а от того, что тьма пахнет иначе. "Не так как обычно" - расшифровывает Снейп чужие примитивные эмоции, чувствуя знакомую тяжесть десятка прохладных длинных тел в ногах. Змеи не греют, но и не сжимают его. Они здесь потому, что привыкли, и теперь рады, что оказались рядом в такой важный момент. Просыпается Снейп с гадливым ощущением огромного слоя пыли на своей коже и необычным для себя желанием выпить крепкого чая с молоком. *** Все время до каникул проходит в поразительном спокойствии. Или, возможно, так просто кажется в сравнении со всем годом с начала сентября - больничное крыло, наконец, пустует, доступ ученикам открыт на все этажи замка, а дети постепенно перестают бояться ходить по коридорам в одиночку и смотреть в зеркала и другие отражающие поверхности. Старшие курсы заняты экзаменами, но в его группе Продвинутых Зелий всего трое студентов - два Слизеринца и один Райвенкловец, которые не доставляют почти никаких хлопот. Проверять их зелья почти приятно, а следить за работой спокойно, и Снейп погружается с головой в свой предмет, подспудно выбирая проект, над которым будет работать все лето. Уезжать домой нет смысла - здесь, в Хогвартсе, в его распоряжении и прекрасно оборудованная лаборатория, и практически полное отсутствие внешних раздражителей. Возможно, - думает Снейп, проверяя идеально сваренное Огнезащитное зелье, - и это лето будет спокойным и ему удастся хорошо поработать, не отвлекаясь на постоянные проблемы Поттера, мелких задиристых Слизеринцев и странные приказы Дамболдора. Отдать должное, провидение даёт ему передышку ровно до первого дня каникул. Он успевает сдать все отчёты за год и практически полностью закончить план по зельям для младших и средних курсов, когда с тихим шипением оплавляется амулет, лежащий на столе за ненадобностью. Тонкий медальон из серебра, рассчитанный на впитывание темной энергии, которую иногда излучают ингредиенты для сложных товаров, вначале начинает пощелкивать, а затем оплывает белой лужей, заодно расплавляя стоящую рядом чернильницу с красными чернилами. Он едва успевает убрать свитки - дерево стола, даже защищённое заклинаниями от грязи и мелких порезов, которое не выдерживает и пропадает, прожигается следом. Вместе с неприятным запахом жженого лака приходит тревога, и Снейп быстро поднимается из-за стола, активируя дополнительную защиту на лаборатории. Быстро осмотрев зелья и ингредиенты, он кидает на дверь заклятье, показывающее, есть ли кто-то живой поблизости. При обычном раскладе варианта может быть только два: присутствие или отсутствие, но магия выдает неопределенный ответ. Такое Снейп видел несколько раз во время рейдов, колдуя рядом со смертельно больными или раненными волшебниками. Вспомнив отчего-то мудреный и не слишком правдоподобный рассказ Поттера о том, как он убил призрака Риддла с помощью клыка василиска, Снейп начинает подозревать самое дурное и берет с собой парочку очень привередливых зелий, при разбитии колб с которыми работа в классе приостанавливалась обычно на несколько дней до момента, когда в помещении вновь можно было нормально видеть и дышать не под Головным Пузырем. Пока Снейп медлит, продумывая лучшую тактику обнаружения непонятной угрозы, оживают остальные амулеты и артефакты, находящиеся в лаборатории: то тут, то там слышится шипение, писк или скрежет. Вслед за ними приходят в движение старые книги, наделённые в силу лет своим собственным магическим разумом: их срывает с полок будто по команде, и, злобно ворча и посвистывая, они отчего-то в едином порыве тащатся по полу в сторону дальней стены, за которой, Снейп уверен, были только глухие замковые стены. Последней каплей становится шкаф с растительными ингредиентами - на сбор некоторых Снейп в свое время потратил немало кропотливых часов. Сейчас же деревянные дверцы распахиваются, несколько ящичков резко выдвигаются сами собой и из них буйным цветом лезет зелень. Чувствуя, как вместе с толстым стеклом банок лопается его терпение, Снейп наконец открывает дверь, и, осмотрев коридор, выходит из лабораторий, чтобы тут же замереть на месте: пол усеян каменной крошкой и змеями всех пород и мастей, беспорядочно мечущимся из стороны в сторону. Не распугивает их ни Люмос, ни Отталкивающее - Снейп захлопывает дверь лаборатории и, быстро расчистив дорогу, отходит в сторону класса Зельеварения. Не видь он своими глазами ещё вчера как Поттер садился в Хогвартс Экспресс, обязательно подумал бы на него - тот славился любовью к змеям и непонятным опасным выходкам. Сейчас же остаётся думать или на призрака, или на спонтанный выброс чьей-то магии, что было намного маловероятенее. Вспомнив ЗОТИ и нелюбовь призраков к чистой светлой энергии, Снейп на пробу призывает Патронус. Серебряная лань добавляет коридору инфернального голубого света, но врага не находит. Прогулявшись несколько раз до тупика и обратно, она подозрительно быстро тает, напоследок взглянув на стену рядом с личным кабинетом Снейпа, и он ее в чем-то прекрасно понимает. Не каждый день даже в самом волшебном замке Британии он видит подобное: змеи перестают свиваться в клубки и теперь буквально ползут на стену, формируя собой новую дверь. Найдя идеальное место для своего гибкого тела каждая из змей вскоре замирает и каменеет, и буквально через несколько минут перед Снейпом предстает пустой, чистый коридор и новая дверь без ручки. Чувствуя, как нагреваются защитные амулеты уже на нем самом, Снейп шипит сквозь зубы и посылает нового Патронуса за Альбусом. Все же, каким бы он не был продвинутым волшебником по части темной магии, здесь был замешан сам замок, и никто кроме директора не сможет точно рассказать ему в чем дело. Директорское кресло, по слухам, наделяло не только множеством обязанностей и проблем, но и своеобразной связью с замком, и если бы на последнее Снейп бы когда-нибудь и хотел претендовать, то первые два пункта обязательной программы поста директора его вовсе не прельщали. *** Впрочем, Альбус сообщает ему именно то, что он от него и ожидает, не первый год наблюдая за чужой абсолютно непонятной для него жизнью: — Я не могу объяснить этого, Северус. – Альбус приходит не быстро, и за это время Снейп успевает сам исследовать дверь и магически, и тактильно – будто выполненная на заказ у лучших гоблинских мастеров, дверь поражает изяществом линий и сотней змеиных клубков, которые теперь не шевелятся. Не видь ее возникновение своими глазами, сейчас Снейп смотрел бы сам на себя как на умалишенного – камень был самым обычным, прохладным, и даже, Мерлин его побери, кое-где покрытый паутиной. Как и подобает чему-то без ручки и замка, дверь не подчиняется ни одному знакомому им обоим отпирающему, режущему или взрывающему. Предупредив Снейпа и поставив щит, Альбус даже применяет бомбарду – но ничего не происходит, только тихо и ехидно шипят змеи, смотря на них немигающими каменными глазами. - Возможно, Хогвартс решил построить ее для чего-то важного в будущем, о чем мы пока не знаем? – погладив перепутанную бороду, Альбус поправляет сбившуюся мантию и прикладывает руку к стене, замирая. Так проходит несколько минут, за которые Снейп успевает поймать несколько ехидных взглядов от каменных змей. В конечном итоге Альбус разводит руками. - Вы можете гарантировать что это не призрак Риддла? – озвучивает свои опасения Снейп. - Гарри Поттер уничтожил носитель, я показывал вам его недавно, Северус. - Возможно просто сам замок хотел, чтобы мы увидели ее. – повторяет Альбус и уходит, оставляя Снейпа один на один с новой проблемой. *** В том, что будущее готовит для него только неприятные сюрпризы, Снейп убеждается буквально через несколько минут: его лаборатория, пришедшая в частичную негодность из-за непонятного воздействия, выглядит просто ужасно. Но стоит ему захлопнуть за собой дверь и со вздохом подойти к книгам, все еще ползающим по полу, как те послушно замирают и улетают обратно в шкаф даже без надлежащего заклятья. Так же ведут себя и разбросанные после них стулья с котлами. Разросшаяся зелень лезет обратно в ящички, битое стекло исчезает, появляются новые колбы – не такие, как обычно покупает Снейп, а намного более старинные, с витым стеклом и плотными пробками, каждую из которых Снейп, конечно, проверяет лично. — В качестве извинений этого – недостаточно. Было бы неплохо получить пару новых котлов. — скорее в шутку, чем действительно веря в это, Снейп смотрит на дальнюю стену, за которой теперь находится новая недоступная комната. Опыт подсказывает ему, что подобное в Хогвартсе действительно возможно – та же Выручай Комната, в которой он во время учебы проводил несколько изумительных тихих и одиноких вечеров, посвященных чтению и долгому сну. В том, что замок на самом деле обладает зачатками разума и живым интеллектом, он также не сомневается – при вступлении в должность Зельевара, после произнесения всех стандартных для преподавателя обетов и клятв, Снейп следующие несколько минут ощущает себя чем-то невероятно крохотным и слабым, нашедшим приют в огромной, наполненной магией по самые башенные шпили, крепости. В тот день он услышал подземелья так, как не слышал никогда ранее, а став деканом Слизерина – открыл для себя новые тайны. Теперь ни один поворот туннелей не был нов для него – даже погрузившись в свои размышления с головой, он всегда приходит именно туда, куда планирует. Эхо коридоров сдружилось с ним очень быстро, донося чужие голоса или крадущиеся шаги так ясно, будто все это происходит на расстоянии вытянутой руки от него. Стоит ученикам ступить на лестницу, ведущую вниз, у них больше не остается секретов от Снейпа – он знает все то, о чем они шепчутся под Куполом Тишины в своей гостиной, видит зачарованные записки в классе, чувствует чужую простуду или раны так, будто все это приключилось с ним самим, но когда-то давно. Поначалу, это действительно ошеломляло его, но затем он научился использовать все эти знания для того, чтобы проучить глупцов и держать змеиный факультет на коротком поводке. По тому, как иногда болезненно морщится Макгонаггал, заранее извиняясь за своих оболтусов, или прячет улыбку Спраут, Снейп быстро выясняет – власть чрезмерных знаний замок дает всем, на чьих плечах лежит забота о детях. От этого слепость Альбуса в некоторых делах остается для Снейпа загадкой. Которую он, впрочем, не спешит разгадывать. *** Наскоро прибрав в лаборатории и решив начать варку зелий с завтрашнего дня, Снейп ложится спать раньше, напоследок окинув довольным взглядом столик у камина – во время учебного года погребенный под свитками с контрольными и докладами, теперь тот победно пустует, что не может не радовать глаз. Уже на грани реальности и сна Снейпу чудится, будто его кто-то подпитывает магически – во всем теле ощущается небывалая легкость, не ноет ни спина, ни руки, появляется легкое чувство полета – будто ветер прячется под его одеялами и подхватывает его теперь, вознося над кроватью. Но, списав все на приток магии от замка, отдыхающего после отъезда учеников, Снейп довольно быстро засыпает. Снятся ему толстые щиты вокруг Хогвартса: старинные у самого замка, иногда наложенные прямо поверх самих построек, тусклые от времени, но все еще неимоверно сильные, более молодые, наложенные около пятидесяти лет назад, во времена Гриндевальда, и совсем новые, обычно тонким слоем идущие друг за другом, перемешивающие цвета в неопределенную палитру. Повидав многое и даже имея опыт создания собственных заклятий, Снейп может узнать далеко не все щиты. Возможно, только один десяток – но даже этих знаний ему достаточно для того, чтобы увидеть, как некоторые из них медленно утолщаются, наливаясь магическим светом. Будто кто-то или что-то подпитывает их так же, как его самого перед сном. Просыпается Снейп в удивительно хорошем настроении и первые несколько минут после сна тратит на то, что с удивлением смотрит на свои руки. Кожа ладоней, загрубевшая от вечного контакта с охлаждающими и зельеотталкивающими заклинаниями, кажется ему более здоровой и тонкой. Это наталкивает его на другие мысли – он наконец определяется с темой летних исследований, в этот раз решив посвятить все три месяца Защитным Зельям, приготовление которых зачастую было одним из самых долгих процессов во всех видах зельеварения. *** Следующие несколько недель Снейп практически не покидает подземелий. Успевая завтракать и иногда ужинать, он выходит только в оранжереи за свежими травами, да в совятню для отправки новых заказов в магазины ингредиентов. Увлеченный вывариванием десятка разнообразных основ, с которыми потом будет экспериментировать, Снейп замечает приход полнолуния только благодаря восстановившимся напоминалкам, в большом изобилии лежащим в столе. Небольшой амулет в виде круглой луны, выполненный из жемчуга, светит мерным белым светом целый день, пока он сидит в лабораториях, и успевает порядочно нагреть все вокруг себя. Вернувшийся с бумагами и тарелкой с ужином, Снейп деактивирует напоминалку и, оставив ужин под чарами неостывания, спешит в Запретный лес. Ночные травы, набирающие силу именно в полнолуние, особенно сильны в июне, и он заготавливает их про запас на весь будущий год, учитывая и уроки у всех семи курсов, и свои эксперименты, и редкие заказы. В собирании трав по ночам есть свой особенный мистицизм – с приходом темноты лес оживает, и Снейп чувствует единение с чем-то огромным и мерно дышащим, тихо передвигаясь по протоптанным им же самим тропинкам. Запретным, Лес называют скорее для детей – взрослому волшебнику действительно сложно нарваться здесь на неприятности. Нужно просто уметь видеть, слышать и чувствовать все вокруг себя. Не топтаться по чужим норам, не уходить в болота без специального оборудования, не будить кентавров и не дразнить деревья. Не жечь костров – этим правилом Снейп иногда пренебрегает, но только на круглых колдовских полянах и только в старую луну, когда магические твари ослаблены и не спешат нападать на него. В остальном Запретный Лес не опаснее тех же походов в теплицы Спраут осенью – в это время у нее созревает волшебный урожай всевозможных сортов, и растения, находясь рядом, сходят с ума от магии друг друга, активно расползаясь и разлетаясь в пределах теплицы. Не счесть раз, когда голодная Мандрагора или взбешенный учениками Ятрышник пытались напакостить ему. В этот раз, лес кажется Снейпу удивительно активным и шумным. Кусты вокруг него шуршат, хрустят сухие ветки под лапами кого-то невидимого, шелестит листва над головой – но он не чувствует ни опасности, ни кого-то живого рядом. Заклятья так же показывают, что он один. Спустя несколько часов, за которые Снейп успевает заготовить пару десятков кустов Вербены и Иборги, одну пролетевшую над ним лесную сову, чьи глаза фосфоресцируют теплым желтым светом и стаю летучих мышей, он понимает что именно создает вокруг такой шум. «Что случилось?» - он наклоняется к ближайшему кусту и запускает руку в молодую зелень. Листья тут же облепляют его ладонь, создавая своеобразную живую перчатку, и магия леса колет кожу мелкими разрядами живой магии, той, что он так часто стремится добавить в свои зелья, получая от этого удивительные по своей мощности результаты. Но этого - недостаточно для разгадки, и Снейп понятливо замирает, позволяя корням вокруг себя выкопаться из земли и обвить ноги, заползая по ботинкам наподобие юрких змей. Дальше сгиба колен корни не двигаются – угнездившись на нем, они облепляют ноги всеми толстыми и тонкими отростками, пачкая комьями земли одежду, но Снейп не обращает на это внимание, привычный к подобному – у живого леса свои методы общения с людьми, и говорить он любит с теми, кто правильно слушает. Следом за корнями оживает ближайшая гибкая ива: склоняя тонкий ствол, она кладет Снейпу на плечи нижние ветви, и на несколько минут он не видит вокруг ничего, кроме черной в ночи листвы и едва заметных зеленых искр, исходящих от коры. Ветви на плечах почти не давят – будто чужие легкие руки, они приятной тяжестью приминают мантию, и даже греют по-своему. «Доброе возвращение силы» - слова возникают в голове сами собой, порожденные ассоциациями, едва различимыми образами, но лес мыслит слишком непонятно для того, чтобы Снейп понял до конца. Разгадывает только фразу, общее праздничное настроение и цепляет краем сознания мир, увиденный чужими глазами – десяток незнакомых полян, трава на которых растет слишком быстро даже для магии, почти высохшие реки где-то на Севере, вода в которых прибывает даже без дождя, светящиеся силой древние замшелые камни. Кто-то невероятно огромный и старый, магический настолько, что Снейпу больно смотреть даже сквозь чужое восприятие, окаменелый от времени, вновь начинает дышать – трава на его спине колышется вслед за дыханием, вздрагивают кроны разросшегося вокруг подлеска, бегут в разные стороны мелкие насекомые, потревоженные нагревшимся воздухом. Пострадавший во время Первой магической войны угол леса, выжженный адским пламенем и от этого по-прежнему черный и пустынный, затягивается болотной водой, под илом которой зарождается, наконец, новая жизнь. «Старый друг» - довольно и тепло шепчет ему напоследок более понятную фразу влажная после утреннего дождя земля, и ветви осторожно поднимаются, открывая Снейпу обзор. Корни освобождают ноги, уползая обратно в почву, кусты, окружившие его хороводом, расступаются по краям тропы, оставляя в глубокой задумчивости. Так он и ходит несколько следующих темных часов, собирая травы, погруженный в свои мысли в попытке вспомнить и найти в том, что он увидел, разгадку личности, возвращение которой привело весь лес в такой восторг. «Не обернется ли это новыми проблемами?» - спрашивает он сам себя, срезая травы, так и лезущие под серебряный серп. Луна светит ярко, находясь на пике, и вокруг светло будто днем – Снейп видит стволы деревьев, их мерное движение из стороны в сторону. Корни под его ногами послушно уходят в землю, не стремясь поставить подножку, хрустя старыми сучьями. Когда он проходит под деревьями по пути обратно в замок, ветви над ним с тихим треском сплетаются друг с другом – будто змеи в брачный период. Лес живет и дышит, шумя и передвигаясь вокруг него, и, выйдя на поляну рядом с домом Хагрида, Снейп впервые ощущает легкую ночную прохладу и свежесть воздуха. Взвесив в корзине собранные заготовки, он решает навестить лесничего и спросить про изменения в магии леса после рассвета. В подземельях, перед тем, как войти в лабораторию и оставить там травы, Снейп кидает уже привычный взгляд на соседнюю дверь. Обычно идеально чистые каменные плиты перед ней, в это раннее утро усеяны мелкими корешками и черной землей, и Снейп понятливо кивает, принимая столь явную подсказку.