Нару Сью

О, она — Идеал! Умна, сильна, стройна, справедлива! Так автор сказал! Леди, дива, боец; в ней дремлет сила! О, она — Идеал! Достойнее всех любви и почтения! Так автор сказал! Сью, несомненно, — венец творения!

Сегодня Нару предстояло знакомство с её новыми подчиненными. Предчувствие упорно ей подсказывало, что всё пройдёт просто идеально, и она была не в силах ему противиться. Тем более, едва ли бойцы АНБУ могли ей противопоставить хоть что-нибудь. Ведь Сью тренировалась круглые сутки на протяжении целой недели! Правда, с перерывами на тринадцатичасовой сон, пятиразовое питание со вторым полдником и, конечно, на задушевные беседы с её лучшим другом Девятихвостым. В общем, сомневаться в своих силах у Нару поводов не имелось. На точке сбора её ждали три собаки, два парня и девушка. Девушку звали Инузука Хана, и, очевидно, она была феминисткой, потому что с победоносным видом прижимала своего сослуживца к земле и вдохновенно вещала о равенстве в среде шиноби. Впрочем, стояла она на одном из её же псов, но, видимо, Хану такой расклад более чем удовлетворял, ведь пёс являлся самцом, то есть мужчиной. Ни с того ни с сего она вскинулась и засверлила подошедшую вплотную Нару возмущенным взглядом. Похоже, Хана была обладательницей на редкость хорошего слуха. Или нюха. А может, она просто была зрячей. «Хорошее качество для шиноби», — с удовлетворением отметила про себя Нару, решив, что подчинённая не так уж и безнадёжна. Сью повнимательнее рассмотрела Хану. На её маске красовалось изображение непонятного носатого зверя. Так что Нару, не долго думая, точнее — вообще не думая, сразу же нарекла её Выхухолью. Одним из парней был Умино Ирука. Сью не могла объяснить, чем обосновано её мнение (равно как на это не способны и авторы), но она испытала железобетонную уверенность в том, что этот Ирука — редкий гад. Считай, что старик Данзо, когда притворяется сволочью, только без мягкого ранимого сердца под шелухой расчётливой чёрствости. Нару, стоя к Ируке спиной, отчётливо узрела выдуманную ею же насмешку под его маской. За подобное неподобающее отношение Нару без суда и следствия нарекла его Сусликом. Впрочем, Ирука, отныне — Суслик, с тем же успехом мог оказаться и Бананом, в честь его ананасовидной прически. Здесь, вероятно, мог возникнуть вопрос, как же взаимосвязаны ананас и банан. «Очень просто!» — ответила бы Нару, которая забыла слово «ананас», но более никаких пояснений, увы, давать бы не стала. И, наконец, третий, наречённый гордым и звучным позывным — Песец. Этот экземпляр являлся наиболее примечательным, потому что на первый взгляд ему была присуща адекватность. Должно быть, это было следствием какого-то мощного флёра параллельной реальности, через призму которой все на первых порах воспринимали Учиху Шисуи. Он, будучи таким же безбожно крутым и умным, как Нару, только на несколько порядков хуже, сразу же расценил ситуацию правильно. Хотя говорить об этом с совершенной уверенностью, наверное, всё же торопиться не стоило, потому что конкретно в этот момент Шисуи с излишней внимательностью уже третий час вёл наблюдение за мухой и размышлял, причастна ли она к заговору, который затевала верхушка Конохи против клана Учиха, о котором обязательно, но не факт, будет рассказано когда-нибудь позже. Шисуи ввиду того, что был слишком занят попыткой предотвратить вселенский заговор, не сдвигаясь с места, так и не выказал никакого недовольства в адрес нового начальства, чем сразу заслужил его справедливое расположение. Нару повнимательнее присмотрелась к своему официальному любимчику. Всё-таки стоило узнать получше человека, которого она в профилактических целях будет бить на треть меньше остальных. Из-под его маски во все стороны торчали чёрные кудряшки, выдавая в нём кудрявого темноволосого парня. «Кудрявые брюнеты — это хорошо. Он наверняка будет полезен в команде», — сделала глубокомысленный вывод Нару. — И кто этот андрогинный? — с недоумением спросил Суслик. — Говорили, что это парень, — Выхухоль прищурилась под маской, очевидно, размышляя, был ли их новый капитан сексистом, что сильно могло бы осложнить их командную работу. Но тут же она осознала, что капитан в любом случае — не феминистка, а значит, уже наполовину сексист. Именно так зародилась её презрительная ненависть к новому начальству. И вообще, позывным Нару был «Лис»: видимо, лисы выхухолям приходились природными врагами, ведь Хана невзлюбила Нару с первого взгляда. А Нару тем временем меланхолично соображала, как спасать ситуацию. Ни в коем случае нельзя было, чтобы кто-либо прознал про её настоящий пол, иначе стало бы очевидно, что ей никак не тринадцать лет — и прощай капитанская должность. Не то чтобы Нару так нужно было это звание капитана, но её огромное, преисполненное искреннего патриотизма сердце не позволяло ей оставаться в стороне, когда родина в ней так нуждалась. В конце концов, не зря же она вывешивала на окнах своей квартиры плакаты «Смерть не признающей Волю Огня гадине!» и «К оружию, коноховцы! Разгромим пацифистских угнетателей ремесла шиноби!». Проходя мимо её дома, один парень с чёрным хвостиком всегда подозрительно бледнел. Нару обуревали сомнения насчёт его верности деревне… Но не это было сейчас важно. Первое впечатление — вот, за что следовало сейчас волноваться. Оно должно быть максимально хорошим и сильным. В «хорошо» сомневаться не приходилось, ведь речь шла о Сью. Но как ей следовало усилить эффект?.. Она воодушивилась благодаря агитирующим крикам Девятихвостого в подсознании. Правда, кричал он нечто вроде «убей красноглазого!». Нару не совсем понимала предубеждение друга против больных конъюнктивитом, но умела принимать людей и демонов вместе со всеми их тараканами. В итоге с боевым настроем она толкнула привественную речь: — Йо, я ваш новый командир — Лис. Я настоящий мужик, и мне тринадцать. Скоро будет сорок. И я, к слову, мужик. Настоящий. Теперь расскажите о себе. Нару, довольная своей гениальностью, облегченно выдохнула: теперь-то никто не заподозрит в ней шестилетнюю девочку. И тут же Выхухоль издала возмущённый боевой клич. Честно говоря, вовремя отреагировать Сью не смогла, потому что начала осматриваться в поисках кота, которому отдавили то ли хвост, то ли яйца, то ли и то, и другое вместе. И она была немало удивлена, когда обнаружила, что сей специфический звук издала её подчинённая. Выхухоль уже летела на невообразимой скорости на капитана-настоящего-мужика, оставляя за собой горящий след. Нару на секунду отвлеклась, задаваясь вопросом, откуда именно появлялось пламя… Она отшагнула чуть в сторону, чтобы получше рассмотреть подпаленную траву, и в этот момент собиравшаяся её атаковать Выхухоль, продолжая вопить, пролетела мимо. Нару внимательно осматривала место инцидента. Годы опыта, прирождённый талант и неделя упорных тренировок позволили ей сделать верные, но неутешительные для Выхухоли выводы: — Мать, да те к проктологу надо, — досадливо покачала она головой, глядя на подгоревший зад подчиненной-феминистки. Но та в ответ лишь гневно зашипела. — Хэй, да я как лучше хочу, — миролюбиво сказала Сью. Хана пока прямой ответ не давала, продолжая бормотать под нос главные постулаты феминистского сообщества. — Выхухоль… — Куница! — наконец дала ответную реакцию Хана. Она подскочила, полыхая во все стороны праведным гневом, и едва не дымилась (хотя почему «едва не»?). — Собаки… — с надеждой обратилась Нару: она полагала, что питомцы знали метод остудить свою хозяйку, но… — Они нинкены! — продолжила орать Выхухоль, совсем осатанев. Её собаки тоже отчего-то озлобились… — Суслик… — обратилась Сью к другому подчиненному, уже утратив нить разговора, но решив назвать по имени всех присутствующих. — Кот! — оскорбился Суслик. — И Песец! — несколько торжественно объявила Нару своего любимца. — Я… Волк, — дипломатично возразил Шисуи. — Песец Необыкновенный, — хмуро повторила Нару: раз он её любимец, то она будет звать его так, как нравится ей. — Верно, писец, — по-прежнему дипломатично согласился он. Жаль только, что никто не понял, что не о том песце Шисуи говорил…