Благими намерениями✔️

Выбежав на улицу, Эмма достала пачку сигарет. Свернув за угол, она села на подоконник и закурила. Однако насладиться дымом не вышло, так как сигарета покинула её рот практически мгновенно. — Видимо я зря посчитала тебя взрослой и умной девочкой, ты настолько глупа? — с прищуром спросила Миллс, медленно покрутив в пальцах табачное изделие. — Нет, я не маленькая и не тупая! — обиженно сказала шатенка. — Умный человек не будет травить себя этой дрянью, Эмма. — Я редко курю. — Тогда я могу это выкинуть? — показывая взглядом на сигарету, спросила Миллс и, дождавшись кивка, выкинула её в урну. — Затушить, — наткнувшись на непонимающий взгляд своего учителя, Эмма полезла в урну, достала сигарету и, потушив её, кинула обратно. — Затушить надо. — А говоришь, что редко куришь, — на выдохе сказала брюнетка, усаживаясь рядом с ученицей. — Эмма, тебя дома обижают? — Нет. — Я не враг тебе и могу помочь. — Да, конечно, — недоверчиво ответила девочка, вытирая нос рукавом. — Серьёзно, ты только скажи… — Мисс Миллс, у меня всё просто замечатель… — Свон, быстро в машину! Шатенка не успела договорить, как её перебил громкий крик. Услышав голос своей приёмной матери, она испуганно дёрнулась, но быстро взяв себя в руки, встала и пошла к машине. Реджина проследовала за ней. Из авто вышла очень полная женщина лет сорока пяти. Её волосы были собраны в неаккуратный пучок, бежевая кофта была прикрыта чёрным пиджаком, из-под которого было видно как минимум три пятна. Этот «модный» образ дополняли чёрные, с изобилием шерсти от животных, штаны и серые балетки. — Здравствуйте, вы не переживайте, мисс, больше такого не повторится. Когда эта женщина протянула руку для рукопожатия, Реджине пришлось взять всю силу воли в кулак, дабы не показать свою брезгливость. — Миссис Эванс, Эмма ни в чём не виновата, — одёрнув руку, сказала преподаватель. — В смысле? — удивилась светловолосая женщина. — В прямом. Это её одноклассник затеял драку, и к нему будут применены соответствующие санкции. А Вас вызвали, чтобы Вы забрали дочь домой. Эмме нужен отдых. — Ла-а-а-дно, — протянула Линда, недоверчиво улыбнувшись брюнетке и кинув злобный взгляд на приёмную дочь. Как только Линда Эванс села в машину и была практически готова уехать, Реджина постучалась в стекло на переднем сидении. — Эмма, не забудь, что через два дня у нас медосмотр. Даже если ты себя будешь плохо чувствовать, то всё равно вынуждена будешь на нём присутствовать. За этим следят органы опеки, — сказала Реджина и мысленно дала себе медальку за такой ход. Сказать, что лицо Линды изменилось — это ничего не сказать. Понимая, что наказать ребёнка, как они с мужем всегда это делали, теперь не получится, она пришла в ярость и была настолько зла, что даже не нашла в себе сил нормально попрощаться. Только кивнула и, заведя двигатель авто, покинула школьную парковку. Миллс успела лишь подмигнуть Эмме на прощание. Она понимала, что только так может уберечь юное создание от побоев. В начале своей карьеры Реджина уже сталкивалась с таким случаем. В тот раз она была слишком юна и наивна. Припугнув тех людей органами опеки, она сделала только хуже. В итоге спасти парня из рук непутёвых опекунов удалось, однако тот случай, те ошибки, дали ей хороший опыт в жизни. Поэтому сейчас девушка будет действовать крайне осторожно и с минимальным ущербом для ребёнка. А то, что она не оставит это дело просто так — было вопрос времени и упрямого характера. ** Ехать в абсолютной тишине Эмме доводилось впервые. Её приёмная мать была громкой болтушкой, но не сейчас, что и пугало вдвойне. Всю дорогу она пыталась себя успокоить. Ногти уже давно были отгрызены, поэтому сейчас она пыталась зацепиться хоть за что-то. Заусенцы, неровный сгрыз, всё попадало под горячую руку. Но и это не успокаивало. Девочка была на грани истерики. Как только машина остановилась возле дома, шатенка выскочила и побежала в свою комнату. Стянув штаны до колен, она легла животом на кровать, зажмурилась и начала шептать: — Не больно, не больно, не больно. — И что ты развалилась? — зайдя в комнату, спросила Линда. Эмма испуганно развернулась и столкнулась с голубыми глазами. — Ты меня не накажешь? — Накажу, но после медосмотра. Мне что, проблем с тобой мало? — зло прошипела женщина. — Чтобы до вечера кухня блестела! — Но сегодня очередь Марка, — возмутилась шатенка, мысленно треснув себя за необдуманные слова. За это она получила по голове рюкзаком. — Ты посмотри на неё! Ты что, сучка, думаешь, что бессмертная?! — с этими словами Эванс нависла над девочкой, давая той оплеуху. — Пр-р-рости. — Быстро пошла за тряпками! И у Дайны почисти потом. «За собакой смотреть тоже не моя очередь», — подумала Эмма, но в этот раз ничего не сказала. До самого вечера Свон наводила порядок в доме, а после и у питомца. Вся потная и уставшая, зашла в холл именно в тот момент, когда семья ужинала. Ей хватило лишь взгляда хозяина дома, чтобы понять, что ужин сегодня не для неё. Сжав губы в грустную трубочку, подросток поднялась на второй этаж и закрылась в ванной комнате. Эмма разделась до нижнего белья и уставилась на своё отражение. Для своего возраста она не дотягивала килограмм десять. Ребра и тазовые кости некрасиво выпирали, живот был впалым, а кожа предательски белой. Благодаря этому цвету было отчетливо видны все следы насилия. Много разных тычков, ранок, полосок. «Фарфор» выдавал всё с погрешностями. Прикрыв ладошками лицо, она беззвучно расплакалась, ведь вспомнила слова приёмного отца. Вспомнила, как он угрожал закрыть её дома и сделать ей ребёнка. Вспомнила, как угрожал ей насилием и побоями, если вдруг кто-то узнает о том, как он её «воспитывает». По словам Тома Эванса, тот, кто был непослушным ребёнком, заслуживал физического наказания. Лишь боль может выбить всю ту дурь, которая находится в дурных головах. И тем, что он избивал своих детей, он делал им только лучше. Вот только Эмма была с ним не согласна. В ночных разговорах с собой, девочка ни один раз говорила, что никогда в жизни не станет бить своего ребёнка. Она никому не пожелает пережить тот страх, который переживает сама. Шатенка была смелой, но каждый раз перед наказанием её одолевал страх. Она убеждала себя, что будет не больно, но больно было. Глубокие шрамы на её заднице тому подтверждение. Да и отпечатки наказаний по всему телу тому свидетельство. — Эмс, выходи, я тоже душ хочу принять, — запричитала десятилетняя Эмбер. Единственный человек в этой семье, который относился к ней хорошо — это Эмбер Эванс. Она была родной дочкой Линды и Тома. Также у них было ещё трое родных сыновей и четверо приёмных детей. Дилану было двадцать два, и он жил отдельно. Марку и Алексу по четырнадцать, они двойняшки. Приёмным мальчикам близнецам — Матео и Тео, было по десять лет, и они жили вместе с мальчишками в большой комнате. Мари, Эмбер и Эмма жили в комнате немного поменьше. Но в основном там жили только Эмма и Эмбер. Мари было практически восемнадцать лет, и она крайне редко ночевала дома. С характером девушки не смог справиться даже Том. А он пробовал, но получил ножевое ранение. Рыженькая была очень агрессивной и продуманной девочкой. Приёмный отец грозился посадить её за покушение, но она пригрозила рассказать всем о его мерах воспитания. Таким образом, она держала его под своим контролем. Под контролем будет громко сказано. Они просто договорились, что Эвансы не трогают её, дают ей свободу действий, а она забивает на них. Так и было. Чему Эмма и завидовала, очень. Ей так хотелось убежать, но страх перед Томом сковывал. Каждую ночь она засыпала, мечтая о том, как убежит и будет жить свободно. Вот и сегодня девочка уснула, мечтая, что однажды перешагнёт порог этого дома, покажет средний палец Тому и никогда сюда больше не вернётся. Ночью ей приснился прекрасный эротический сон, в котором она обнималась с какой-то красивой девушкой. Поцелуи казались такими приятными. Лишь когда она разглядела черты лица своего преподавателя, девочка начала просыпаться. Однако при пробуждении её ждал неприятный сюрприз. Её рот был закрыт шершавой ладонью, а на кровати с боку сидел Том. Он взглядом показал в сторону своей дочери, которая крепко спала и приложил указательный палец к своему рту. Эмма застыла. Мужчина положил свою руку на её правую грудь и больно сжал. Слеза медленно скатилась по её щеке, но она не издала ни единого звука. — Хорошая девочка, — наклонился и прошептал Том. — Решил напомнить тебе, что будет, если ты вдруг решишь с кем-то поделиться нашими семейными делами, — сказал он и провёл рукой по второй груди. Это движение вызвало отвращение, и Эмма попыталась отодвинуться, на что приемный отец очень сильно сжал её небольшую грудь. — Я ничего не скажу, правда. — не сдержав слёзы, заплакала Эмма. Такая реакция вполне удовлетворила мужчину, и он бережно укрыл её одеялом, поцеловал в лоб и вышел. Уснуть она могла лишь к утру и только после того, как надела на себя три футболки и кофту. ** После инцидента с Эммой Свон, Реджина связалась со своей старой знакомой из управления и посоветовалась, как лучше поступить. На следующий день девочка всячески избегала своего преподавателя, ставя ту в непонятное положение. Однако она не учла настырный характер брюнетки. — Свон, стоять! — перекрыв своим телом путь, Реджина не дала ей выйти из укромного уголка в школьной библиотеке. На что увидела испуганный взгляд и покрасневшие щёки. — Мисс М-Миллс, — не ожидая такой подставы, подросток растерялась и еле выдавила из себя нужную фамилию. — Она самая, — приподняв бровь, улыбнулась Реджина. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — скрестив руки на груди, отчеканила Миллс. — Т-ца, — цокнула Эмма и села обратно на пол. На удивление Свон, учительница отзеркалила её позу. — Я могу тебе помочь. — Ага. — Эмма, я серьёзно, — очень тихо и мягко сказала Реджина, поднимая пальцами подбородок девушки вверх, чтобы их глаза встретились. — Позволь помочь тебе. Вспомнив сегодняшний сон, девочка очень покраснела и аккуратно отстранилась от чужих рук. После чего воспоминания о ночи нахлынули с новой силой, и она сжала кулаки, цепляясь большими пальцами друг за друга, пытаясь вновь расцарапать их. — Знаешь кто мой бывший муж? — не став больше прикасаться к подростку, спросила брюнетка. — Что? — ничего не поняв, при чём тут это, спросила Эмма, но не услышав ответа, подняла взгляд и, увидев довольное выражение на лице преподавателя, переспросила. — Кто? — Конгрессмен Джейми Холмс, — понимая, что данное имя ничего не значит для её собеседницы, Реджина продолжила. — Этот человек очень хорошо знаком с нашим президентом и каждую неделю с ним ужинает. — Ого, — удивлённо произнесла Свон. — Вот именно. Поэтому поверь, я могу тебе помочь. — Но Вы тут при чём, он же Ваш бывший? — Ах, прям в сердечко, — наигранно-обиженно сказала брюнетка, что вызвало улыбку на губах Эммы. — Мы остались очень хорошими друзьями, и если мне понадобиться помощь, он горы свернёт, поверь. — Нельзя быть настолько в ком-то так уверенным, — грустно сказала девочка. А вот это было и правда в сердечко. Такие мудрые слова от столь юного создания ранили Миллс. — Можно, иногда можно, Эмс, — уже второй раз шатенка сидела с удивлением на лице. — Ничего что я так фамильярно? — продолжала настаивать на общении Реджина, она вон из кожи лезла, чтобы найти подход к своей ученице. — Ничего, — лёгкий румянец и сдержанная улыбка. — Я разговариваю с тобой как со взрослой, потому что не считаю тебя ребёнком, Эмма. Буду откровенна, понадобится время, и это будет сложно, но успех стопроцентный, — Миллс шла в ва-банк. Она не считала девочку взрослой, но доверие подростка по-другому вызвать крайне тяжело. — Я не смогу, — тихо прошептала девочка, опуская голову. — Неужели ты не мечтала уйти из того дома и больше никогда не возвращаться? Эмма разрыдалась, по-детски, взахлёб. Просто разрыдалась. Реджина не выдержала и, пододвинувшись ближе, прижала её к себе. Шатенка обвила её талию и зарылась лицом чуть ниже плеча. Миллс просто сидела и гладила свою ученицу, не говоря ни слова. Сколько времени прошло, в этих объятиях, никто не скажет. — Вы правда мне поможете? — Конечно! — отклонившись, чтобы видеть серо-зелёные глаза, ответила брюнетка. — И что, я опять отправлюсь в приют? — Нет. Но данный разговор не для этого места, — заговорщицки прошептала Миллс. — Тебе нужны дополнительные занятия по праву. Ты не находишь? — Нахожу, — с улыбкой ответила Эмма. — Предупреди приёмных родителей, что завтра останешься на дополнительные уроки. — Они могут не разрешить. — Или наказать? — Без или. — Значит скажи, что это обязательная программа для всех. — Мисс Миллс, вы точно учитель? Вы ругаетесь и врёте. Разве учителям так можно? — шутливая форма обращения. — Ха-ха-ха, — закатила глаза Реджина и толкнула девочку в плечо, — Не переживай. Это будет обязательная программа для всех. — Вам придётся заниматься со всеми, из-за меня? — грустно прозвучал этот вопрос. — Эй. Отставить грусть, это моя работа! — Угу. — Без «угу», ваш класс ужасно не подготовлен к экзамену по моему предмету! — Так мы что, серьёзно будем заниматься с Вами уроками? — удивилась Эмма. — И это тоже, — подмигнула Миллс. — А теперь давай, помоги старой женщине подняться с этого неудобного пола. — Вы не старая, — подавая руку, сказала Свон. — Знаю, — дерзкий ответ заставил двух людей расхохотаться на всю библиотеку. Эмма чувствовала себя хорошо и в кои-то веки счастливым человеком. У неё никогда не было подруги, а именно о такой, как мисс Миллс, она и мечтала. О той, с кем можно поговорить, посмеяться и довериться одновременно. Ну и что, что она её учитель? У них небольшая разница в возрасте, которая абсолютно не чувствовалась при общении. Именно так девочка и думала, когда вспоминала их общение. Реджина радовалась тому, что смогла найти подход к подростку. Сейчас только это имело значение.