Building a Family from Scraps and Riches

Чонгук показал Чимину все остальные спальни, чтобы он смог выбрать комнату для Джихена. Сначала он хотел, чтобы его сын жил рядом с его собственной комнатой, чтобы они могли быть ближе друг к другу, но потом он увидел последнюю комнату. Она была дальше всего от комнаты Чимина, но в ней была атмосфера безопасности и защищенности, которую он хотел создать для Джихена, чего он не нашел ни в одной из других комнат. Он не знал, почему так себя чувствует, просто что-то в этом заставляло его представлять, как его сын счастливо играет здесь. Сама комната была удивительной. Лестница вела на второй этаж, который представлял собой нечто вроде внутреннего балкона, откуда с земли был виден верхний этаж. Конечно, там был также потрясающий вид, стена, сделанная полностью из окон, как и все другие комнаты. По какой-то причине эта комната обладала индивидуальностью, которая идеально подходила его сыну. — Я подумал, что это может быть комнатой Джихена, — сказал Чонгук, внимательно глядя на Чимина, — Я знаю, что это дальше, чем другие комнаты, но я подумал, что мы могли бы сделать ремонт и превратить балкон в нечто вроде игровой комнаты. Чимину эта идея понравилась. Он всегда хотел, чтобы у Джихена было место для игр, но он был смущен. Почему Чонгук так беспокоится о Джихене? Зачем ему понадобилось переделывать целую комнату только для ребенка, которого он никогда не видел? — Я не хочу, чтобы ты тратил на нас деньги… — неуверенно сказал Чимин. — Чимин, надеюсь, ты уже понял, что у меня слишком много денег и я не знаю, что с ними делать, — прямо ответил Чонгук с легкой, милой улыбкой, — Я обещаю, что не буду тратить слишком много денег, но я хочу, чтобы вы с Джихеном были счастливы здесь. — Но почему? Мы ведь не останемся здесь надолго. Как только Джихену разрешат вернуться, я перестану тебя беспокоить. — Ты меня не беспокоишь. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Кроме того, я почти уверен, что миссис Со будет посещать нас несколько месяцев после того, как мы вернем его. Чимин об этом не подумал. Он был так сосредоточен на возвращении Джихена, что даже не думал о том, что произойдет потом. Мысль о социальных службах, дышащих в затылок до конца детства Джихена, вызывала тошнотворную клаустрофобию. Чонгук одарил Чимина утешительной улыбкой. — Хочешь увидеть мою комнату? — спросил он, и Чимин был озадачен. Какой смысл осматривать комнату альфы? Прежде чем он успел спросить, Чонгук вывел его из комнаты и повел по коридору в спальню. Первое, что Чимин заметил в спальне Чонгука, был пьянящий запах. Он всегда находил сосновый аромат альфы привлекательным, но пребывание в комнате, где он, вероятно, проводил половину своего времени, увеличивало его чувствительность к запаху на сотню. Чимину захотелось зарыться в постель Чонгука, лишь бы поближе к запаху. Это заставляло его так сильно хотеть альфу. Спальня Чонгука, вероятно, была вдвое больше площади квартиры Чимина. Её цвета были темными и мужественными с черным беспорядочным постельным бельем и кожаными креслами и соответствующим диваном, который стоял перед очень большим телевизором. Неубранная кровать была такой большой и казалась такой удобной. Было что-то такое в том, как она выглядела, как будто Чонгук только что покинул её, что заставило Чимина едва удержаться от искушения прижаться к ней. Чонгук указал на все остальные комнаты, которые выходили из главной спальни: два гардероба по обе стороны от его гигантской кровати — один полный одежды Чонгука, а другой совершенно пустой, огромная ванная комната, в которую Чимин только заглянул, но сразу же увидел массивную ванну, стоявшую рядом с большим окном, и кабинет Чонгука. Чонгук не стал открывать дверь в свой кабинет, сказав, что там нет ничего интересного. Чимин был совершенно поражен всем этим, но едва мог сосредоточиться. Все, о чем он мог думать, был запах альфы. Это было так чудесно и так захватывающе. Он хотел большего. — Могу я тебе кое-что показать? — спросил Чонгук с улыбкой, когда они стояли в центре его спальни. Он взял Чимина за руку и повел к стене с окнами, из которых открывался тот же вид, что и из новой комнаты Чимина. Чимин с благоговением наблюдал, как Чонгук отодвинул стеклянную панель, и она открылась на маленький балкон как у Джульетты, которого он раньше не замечал. Чонгук вытащил безмолвного Чимина на балкон и закрыл за ним дверь. — Это… вообще-то моя любимая часть дома, — сказал Чонгук, Когда Чимин заглянул за стеклянный барьер, который был его единственной защитой от падения на пятьсот футов, — Я прихожу сюда, чтобы просто… подумать. Это помогает мне, особенно когда я в стрессе, так что… я подумал, что покажу тебе, на случай, если ты тоже захочешь прийти сюда. Чимин посмотрел на Чонгука с удивлением в глазах. Находясь так высоко, и находясь снаружи… это почему-то казалось, что Чимин больше не должен быть частью мира внизу. Он мог бы остаться здесь, в этом безопасном месте, и забыть обо всех своих проблемах. Он не чувствовал себя одиноким, испуганным или расстроенным. Он просто был потрясен. — Приходи сюда, когда захочешь, — продолжил Чонгук, — И если я уже здесь, не беспокойся, что ты меня побеспокоишь. Я, наверное, получу удовольствие от компании. — Спасибо, Чонгук, — сказал Чимин с благодарностью, — Я действительно… никогда не думал, что человек может быть таким щедрым. Чонгук улыбнулся и придвинулся ближе к омеге, глядя в его прекрасные глаза с удивлением. — Я сделаю для тебя все, что угодно, Чимин, — сказал он, — Я думаю, ты еще не осознал, насколько важным ты стал для меня всего за несколько дней. Чимин едва заметил слова, сказанные Чонгуком. Они стояли так близко друг к другу на маленьком балконе, их лица почти соприкасались, и Чимин был в состоянии опьянения. Его внимание больше не привлекал вызывающий привыкание запах альфы. На самом деле, он едва мог чувствовать его запах, так как холодный ветер быстро уносил их запахи прочь. Чимин был опьянен, потому что он был с Чонгуком, милым, добрым альфой, который был только искренним и внимательным к нему. Именно эта мысль заставила Чимина двинуться вперед, желая быть ближе. Он не думал, когда приблизил свой рот к альфе, пока тот не оказался всего в дюйме от его губ. Чонгук оставался неподвижным, полностью замершим, позволяя омеге чувствовать себя совершенно комфортно. Это было облегчением для Чимина, который закрыл глаза, чувствуя, как их дыхание соприкасается. Для него было облегчением знать, Что Чонгук обдумывает то, что он хочет, как будто альфа каким-то образом знал, насколько неуверен Чимин. Протянув руку, чтобы положить ее на плечо Чонгука, он в конце концов преодолел расстояние, просто чтобы коснуться губ альфы в том, что было едва ли поцелуем. Он тихо вздохнул, когда альфа все еще не двигался, просто ожидая, что Чимин сделает то, что ему было удобно, и, хотя омега был напуган, это было то, в чем он нуждался. Ему нравилась близость, которую он ощущал здесь, и хотелось большего. Он хотел испытать больше удовольствия от физического контакта, поэтому снова наклонился вперед, на этот раз дольше. Единственная часть альфы, которая двигалась — это его губы, которые мягко двигались вместе с губами Чимина. Он заскулил, прижимаясь к Чонгуку, желая, чтобы тот прикоснулся к нему и притянул ближе. Казалось, альфа колеблется, руки сжаты в кулаки по бокам, пытаясь сдержаться, чтобы не напугать Чимина, но в конце концов он медленно двинулся, держась одной рукой за бедра, а другой нежно обхватил лицо омеги. Как только контакт был установлен, огонь прожег их насквозь. Чимин застонал сквозь поцелуй, протянув руки, чтобы обвить шею Чонгука, прижимаясь ближе, его маленькое тело рухнуло в объятия более крупного альфы. Чонгук был тем, кто наконец разорвал поцелуй, заставив Чимина скулить и несчастно хмуриться. — Чимин, — сказал альфа, его голос был таким глубоким, что походил на рычание, — Ничего страшного, если ты не хочешь большего. Мы можем остановиться и притвориться, что ничего не было. Омега застыл на месте. Он никогда не думал, что Чонгук будет тем, кто заставит их остановиться. В конце концов, он был альфой. Он всегда предполагал, что альфа хочет секса с любым омегой, которого они интересовали, но здесь был Чонгук, говорящий слова, которые, по мнению Чимина, полностью подразумевали, что он не хочет быть с ним. Омега был удивлен, обнаружив, что это больно, мысль о том, что Чонгук не хочет его, даже если это было только для секса. Однако в следующую секунду альфа прижался к Чимину, и что-то твердое настойчиво прижалось к его животу. Это чувство мгновенно заставило омегу застонать, посылая дрожь вниз по его телу, пока он не почувствовал жидкость, капающую из его отверстия, его собственное пятно, ответ на возбуждение Чонгука. — Или… — продолжил альфа, на этот раз его дыхание было затруднено. Чимин видел, что он сдерживает себя, — Мы могли бы продолжать, если тебе удобно. Ты этого хочешь? Чимин несколько мгновений не отвечал. Он знал, что чувствует. Он знал, что подсказывало ему сердце, но голова… она говорила ему быть осторожным. Скажи «нет», и это защитит его от боли, от жестокого обращения, как раньше. Скажи «да», и он удовлетворит плотскую потребность омеги в близости и защите от кого-то, кому он доверяет. Его сердце хотело его. Голова велела ему подождать. Но, взглянув в этот момент в глаза Чонгука, он не увидел ничего, кроме заботы и беспокойства. Желание тоже присутствовало. Чонгук хотел его, и это было так удивительно — быть желанным, но именно беспокойство заставило Чимина сказать «да». Он сказал «да», и в одно мгновение беспокойство в его голове исчезло, и он был поглощен тем, как Чонгук так нежно улыбнулся его ответу, и тем, как заботливо он погладил его по щеке, прежде чем обхватить сильными руками его бедра и поднять его так, чтобы Чимин мог обхватить его ногами. Омегу отнесли обратно в комнату Чонгука. Он крепко обхватил альфу руками и прижался лицом к его шее. Он начал оставлять мягкие поцелуи вверх по шее к подбородку, заставляя альфу стонать от этого ощущения. После того как его осторожно положили на середину кровати, Чонгук подполз к нему и наклонился, чтобы поймать их губы в еще одном поцелуе. Чонгук начал прижиматься бедрами к бедрам Чимина в мягком ритме, постепенно увеличивая скорость, поглощая Чимина в чистом экстазе, который он чувствовал, пока он не задохнулся в губах альфы, пытаясь подтянуться ближе к большему телу. В конце концов Чонгук начал прокладывать дорожку поцелуев вниз по подбородку Чимина к пахучей железе на его шее. Он резко пососал ее, и Чимин не смог сдержать стонов. Ему нравилось чувствовать там губы альфы, и он просто хотел быть ближе. Чонгук, казалось, понял, чего хочет омега, потому что он немного отстранился, глядя на Чимина прищуренными глазами, прежде чем потянуться к поясу его брюк. — Можно я их сниму, малыш? — тихо спросил он, — Ты хочешь их снять? Чимин заскулил и кивнул, двигая руками, чтобы расстегнуть их, прежде чем поднять бедра, чтобы альфа потянул их вниз. В тот же миг сладковатый ванильный запах пропитал воздух вокруг них, Чимин смутно наблюдал, как Чонгук чуть не застонал от этого запаха. — Ты так чертовски хорошо пахнешь, малыш, — прорычал он, снова наклоняя лицо для очередного томного поцелуя, — Так хорошо. Чимин почувствовал, что едва может дышать. Он чувствовал, как их связь расширяется за пределы того, что было просто прикосновением. Он чувствовал это в воздухе и в прикосновении мягких темных простыней к своим голым ногам. Желая большего, он сел, слегка оттолкнув Чонгука, и стянул с себя рубашку, прежде чем придвинуться к альфе и сделать с ним то же самое. Как только обе рубашки были сняты, омега рванулся вперед в объятия альфы, страстно желая ощутить прикосновение кожи альфы к своей. Чимин услышал, как расстегнулся ремень, и почувствовал, как его толкают обратно на матрас, альфа снова навис над ним. Сильные руки по обе стороны головы удерживали его, но он не чувствовал страха. В этот единственный момент Чимин чувствовал себя в большей безопасности, чем с любым другим альфой. — Кук… — вздохнул он, глядя на лицо над собой. — Да, малыш? — ответил Чонгук, наклоняясь, чтобы мягко прикоснуться губами к щеке Чимина так нежно, что омега почувствовал себя полностью любимым. Разум Чимина едва мог связать одно предложение. То, что сосновый аромат Чонгука был так близко и так сильно витал в воздухе, создавало блаженную дымку в мыслях омеги. — Хочу больше, — наконец прошептал он, потянувшись за пояс нижнего белья, чтобы стянуть их с ног. — Позволь мне сначала растянуть тебя, малыш, — раздался голос альфы, — Всё хорошо? Чимин ответил утвердительно, медленно кивнув головой, не сводя глаз с Чонгука и чувствуя, как его пальцы скользят по боку. В этот момент он почти не нервничал, желая только большего удовольствия, которое испытывал. Палец скользнул внутрь с легкостью, омега так полностью возбудился, что он производил так много смазки, что это было почти в избытке. Несмотря на это, Чимин все еще сжимался от райского давления, которое ощущал внутри себя. Он наклонил шею в сторону, когда Чонгук начал прижиматься к ней губами, прежде чем провести ими вниз по его телу, оставляя маленькие следы в линии вниз по его боку, пока он не начал бегать поцелуями вверх и вниз по его бедрам, одновременно вводя в него больше пальцев. Это продолжалось, Чимин стонал и задыхался, пока три пальца Чонгука не начали входить и выходить из него в постоянном ритме. Чимину было почти досадно осознавать, как много ему дают, не получая при этом удовлетворения. Это было неуместное осознание того, что он полностью удовлетворен, но все еще нуждается в большем. Это было чувство, которое принесло понимание того, что Чимин всегда может хотеть большего от Чонгука, поэтому он потянул альфу назад, схватив руку, которая гладила его по боку, и слабо потянул, пока это не заставило Чонгука двигаться к нему, пальцы мягко выскользнули из него. — Ты готов? — хрипло спросил Чонгук, прижимаясь к обтянутым штанами бедрам вниз. Чимин быстро кивнул, пытаясь стащить с Чонгука штаны. Это была слабая попытка, но альфа помог, быстро стащив с себя брюки и нижнее белье и вернувшись прямо к Чимину. Когда он выпрямился, то поднял глаза на Чимина. — Скажи мне да. Я должен быть уверен, что ты хочешь этого, малыш. — Да, Чонгук, я хочу это, пожалуйста, — умолял Чимин, не в силах больше терпеть эту задержку. Когда их тела соединились, Чимин мог только задохнуться в экстазе. Он обхватил ногами Чонгука и задал мягкий ритм, наслаждаясь каждым мгновением. Его охватил трепет бреда, заставляя двигаться вместе с альфой, пока их тела не оказались полностью в фазе друг с другом. Омега издавал крики и стоны при каждом толчке, чувствуя, как внутри него скапливается жар, когда его толкали к краю. Чонгук лишь слегка ускорил его, чтобы толкнуться, и стон его имени так грубо прорычал в горле альфы, что по спине пробежала дрожь. Он крепко обнял альфу, уткнувшись лицом в его шею, чтобы заглушить крики удовольствия, когда почувствовал, как узел Чонгука растет, толкаясь глубоко в него и замыкая там, соединяя их тела в их блаженстве. Прошло много времени, прежде чем Чимин смог ослабить хватку на альфе, только осознав, что он все еще уткнулся лицом в его шею, когда его разум очистился от туманного блаженства. Он чувствовал узел внутри себя, и Чонгука сверху, безопасность его веса, посылающего тепло через омегу. Альфа обнюхивал его щеку и глубоко мурлыкал, оставляя томные поцелуи на скуле. Чимин наклонил голову, чтобы соединить их губы в поцелуе, наслаждаясь впечатлением оргазма. Чонгук медленно перевернулся, и Чимин лег на него сверху, узел все еще лежал между ног омеги. Он обхватил руками маленькое тело Чимина и положил голову ему на грудь. Мозг Чимина наконец прояснился настолько, что он смог подумать о том, что только что произошло, и понял, что не жалеет об этом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы довериться Чонгуку, но не было и секунды, которая бы ему не понравилась. Это осознание вызвало слезы на его глазах, небольшая дрожь его тела нарушила спокойствие комнаты. — Чимин? — спросил Чонгук, замечая дрожащие движения омеги, — В чем дело? Я сделал тебе больно? Еще больше слез потекло из глаз Чимина, когда он услышал взволнованный тон альфы. — Н-нет, альфа. — Тогда в чём дело, малыш? Тебе не понравилось? Я сделал что-то не так? — Нет! Это было идеально, — ответил Чимин срывающимся голосом, — Я просто… никогда не было так. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Рыдание сорвалось с губ Чимина, когда он озвучил свои мысли. Он крепче сжал Чонгука, желая, чтобы альфа стер воспоминания о его прошлом, которые назревали под его кожей, захватывая его сознание. Альфа внезапно поднял голову Чимина, заставляя его смотреть в глаза, выражение его лица было серьезным, почти угрожающим омеге. — Тебе больно, Чимин? Кто это? — спросил он, его голос был настолько низким, что почти превратился в рычание. Чимин уставился в глаза альфы, охваченный паникой. Выражение лица альфы и его агрессивный тон заставляли его хотеть отползти от него, но он чувствовал узел внутри себя, еще не достаточно маленький, чтобы выскользнуть. Чимин мог думать только о боли и страхе, которые обычно приходили с узлом, о том же самом страхе, который он чувствовал сейчас, лежа в объятиях разъяренного альфы. Он начал сопротивляться, желая быть как можно дальше от угрозы. Его мозг был полон темных воспоминаний из прошлого, переживая их в настоящем. Удивительно, но сильные руки, обнимавшие его, расслабились с легкостью, как только Чимин начал двигаться. Он положил свои дрожащие руки на грудь альфы, надеясь, что это удержит его, а также даст Чимину поддержку, когда он попытается освободиться от болезненно большого узла. Чимин вскрикнул, когда поднялся, чувствуя жгучую боль внутри себя, когда он был невероятно растянут. Он едва успел подняться по узлу, как почувствовал, что чьи-то крепкие руки схватили его за плечи и резко потянули вниз. — Чимин, нет. Что делаешь? Чимин! У него перехватило дыхание, когда он пытался освободиться от неумолимой хватки. Он кричал и плакал, дрожа от страха. Ему хотелось убежать. Он не понимал, что происходит. Он почувствовал, как его руки отпускают, но тут же тянут вниз, пока голова не упирается в мускулистую голую грудь. Одна рука обнимала его за поясницу, а другая давила на шею сзади. Он извивался и визжал в панике, но хватка была твердой и безжалостной. — Чимин, малыш? Эй, все в порядке. Пожалуйста, перестань сопротивляться. Я не хочу, чтобы ты причинил себе боль. Подожди еще немного, и я тебя отпущу. Чимин издал негромкие протестующие стоны, всхлипывая и царапая ногтями бока альфы. Сердце бешено колотилось в груди, умоляя о побеге. — Тсс. Ты в безопасности, малыш. Просто расслабься ради меня. Я знаю, что больно, но просто расслабься. Чимин слышал нежные слова, но не мог отличить их от угрожающего тона, который он слышал раньше. Он отчаянно хотел найти в них утешение, но был слишком напуган ощущением того, что застрял в опасном узле альфы, чтобы знать, как успокоиться. — Ты в безопасности, Чимин. Я не сделаю тебе больно, обещаю. — Я испугался. — Ты не должен бояться, малыш. Я здесь. Я буду защищать тебя от чего угодно. Со мной ты в безопасности. Он чувствовал, как рука на его шее мягко поглаживала его вверх и вниз повторяющимися нежными движениями, узнавал тепло нежного дыхания в его волосах и слышал нежный шепот поддержки от глубокого, успокаивающего голоса. Запах леса и старой бумаги окружал его, не сочетаясь с мыслями о том, что он пойман в ловушку вместе со своим старым альфой. От его старого альфы пахло не так приятно, он пах землей и смолой. От этого запаха он чувствовал себя в безопасности. Наконец, когда он почувствовал, что узел ослабевает, Чимин позволил себе расслабиться и погрузиться в успокаивающие прикосновения, нежные слова и восхитительный аромат альфы, с которым он был. — Все хорошо, малыш. Я всё сделаю хорошо.