Building a Family from Scraps and Riches

Узел наконец спустился достаточно, чтобы выскользнуть из больной дырочки Чимина. Он заскулил от этого чувства, все еще не в состоянии трезво оценить ситуацию, в которой оказался. Он был повернут на бок, руки альфы все еще крепко обнимали его. Он почувствовал на себе его взгляд, но крепко зажмурился, не желая видеть реальность ситуации. — Чимин, — произнес мягкий, твердый голос, и омега почувствовал теплое дыхание на своем лице, которое сформировало это слово, — Могу я проверить, не ушибся ли ты? Ты боролся довольно сильно. Омега кивнул на плечо Альфы, слабо поскуливая. Нежная рука пробежала по его телу, остановившись на секунду, прежде чем пальцы коснулись его дырочки. Он услышал тихий вздох облегчения, прежде чем альфа заговорил снова. — Нет крови, малыш. Тебе больно? — Болит, — заскулил омега. — Прости, малыш. Я не хотел причинить тебе боль. Но я рад, что все не так плохо. Чимин вздохнул и попытался подобраться поближе к альфе, находя утешение в теплом запахе и ровном дыхании. — Скажи мне, что случилось, Чимин. Омега мог только хныкать от такого приказа. И все же он знал, что с этим альфой он в безопасности. Где-то в глубине сознания он знал, что это Чонгук, и эта мысль медленно приближалась к его сознанию. Пара некоторое время лежала так, Чимин использовал устойчивое дыхание альфы, чтобы привязать себя к реальности. Это было почти умиротворяюще, возможность просто быть с другим человеком, но напряжение все еще было. Замешательство из-за того, что только что произошло, было поразительно очевидным присутствием, которое нарушило мир вокруг них. Когда Чимин открыл глаза, он с облегчением обнаружил, что альфа, смотрящий на него, на самом деле был Чонгуком, а не альфой, которого он так боялся. Это был Чонгук, его глаза спокойно искали ответы у Чимина. Именно это заверение в конце концов придало Чимину уверенности, и он заговорил. — Я… испугался, Кук, — сказал он тихим шепотом, — Я никогда не думал, что когда-нибудь снова сделаю что-нибудь подобное с альфой. — Ты имеешь в виду… заняться сексом? — уточнил Чонгук. — Да. Я вроде… поклялся. После Джихена я хотел сделать то, что было лучше для него. Альфы только причиняют людям боль. — Чимин, в твоих словах нет никакого смысла, — нахмурившись, сказал альфа, — Пожалуйста, просто скажи мне, что тебе не больно. — Больше нет, — ответил Чимин, — Давно не было. — Но было? — Да, — омега закрыл глаза, наполовину от страха, наполовину от стыда. Стыдно за то, что он должен был сказать Чонгуку. Страх за то, как он отреагирует, — Не знаю, известно ли тебе это, но у меня нет никакой квалификации. Я бросил школу на последнем курсе и… убежал. Чимин глубоко вздохнул, прежде чем продолжить искать какие-либо изменения в глазах Чонгука, но он мог видеть только доверчивое любопытство в них. — Я встретил альфу в том году. Его звали Кёнчул, и он был намного старше меня, но работал в магазине на углу рядом с моим домом, так что мы познакомились. Он действительно интересовался мной, и мне нравилось то внимание, которое он уделял мне. Я был наивен и не думал, что у него будут скрытые мотивы, поэтому, несмотря на разницу в возрасте, мы начали тайно встречаться. Это продолжалось в течение нескольких месяцев, но однажды он сказал мне, что уезжает, что ему предложили работу в другом городе, и он уедет. Я помню, что был так расстроен. Хотя я уже знал, что он плохо ко мне относился. Мы часто ссорились, и он всегда использовал свою силу, чтобы добиться своего, но я был слеп к этому. Я думал, что влюблен, поэтому я умолял его взять меня с собой, и я знал, что именно это он и ожидал от меня. Он заставил меня думать, что он — все, что у меня есть в этом мире, что я ничто без него. Он манипулировал мной и ломал меня, пока я не знал, как не быть с ним. Поэтому я умолял, а ему нравилось смотреть, как я умоляю, казалось, что я был для него обузой, и я должен быть благодарен и стараться заработать себе на жизнь. Я просто должен был быть хорошим омегой для него. Я цеплялся за каждое его слово. Я верил всему этому. Я оставил своих родителей, друзей, школу, и мы уехали. Я даже никому не сказал, куда еду. Мы остановились в этой убогой квартире над рестораном быстрого питания. Это было ужасно. Пахло потом и жиром, но я не жаловался. Кёнчул сказал, что мы найдем лучшее место, когда он сэкономит деньги, но мы так и не переехали. Он оставлял меня в квартире каждый день, чтобы пойти на работу, но я не думаю, что он на самом деле туда шёл. Он начал торговать наркотиками и начал работать на банду, как только мы устроились. Я мало что об этом знаю. Я просто рад, что никогда не был вовлечен в какую-то темную банду, с которой он был. Я просто оставался в квартире. На самом деле мне разрешалось только покупать еду, чтобы готовить для него. Я ненавидел это, но не жаловался. Я думал, что омеги просто должны были слепо следовать приказам альфы. Если он прикажет мне оставаться в квартире, я так и сделаю. Если он прикажет мне готовить, я это сделаю. Если он прикажет мне лечь в постель, как бы больно это ни было, я должен буду это сделать. Чимин сделал паузу, готовясь рассказать худшую часть своей истории. Он хотел посмотреть на Чонгука, ища утешения, но боялся, что в его глазах может появиться гнев, а не утешение. — Я покорно лежал в постели каждую ночь, просто позволяя ему делать все, что он захочет, и это было так больно, но я не мог отказаться. Я пытался один раз. Я сказал, что мне все еще больно с прошлой ночи, но он разозлился. Он удерживал меня и… и это было больнее, чем когда-либо. Я истекал кровью потом. Она стекала по моим ногам, когда я пошёл в ванную, чтобы помыться. Я помню, как много плакал. Той ночью я спал в ванной, но Кёнчул не заметил. Ему было все равно. Я думаю, что он, вероятно, просто заснул сразу после этого. Когда я узнал, что беремен Джихеном, мой разум словно очистился. Я мог видеть ужасную ситуацию, в которой я находился. Я мог видеть синяки, которые были у меня от его ударов, и я чувствовал боль от всех его оскорблений и знал, что буду чувствовать себя ужасно, если принесу в этот мир что-то невинное и прекрасное, как ребёнок. Это было бы неправильно. Я не мог позволить своему ребенку расти в этой отвратительной квартире с таким опасным человеком. Джихен был бы в опасности каждый день своей жизни. Вероятно, он был бы вынужден присоединиться к той же банде, в которой находился Кёнчул, когда он был достаточно взрослым, и я знал, насколько это опасно, потому что Кёнчул всегда возвращался раненым. Один раз его ударили ножом. Я помню, как вытирал кровь с его рубашки и хотел, чтобы он умер. Мне было все равно, если бы он умер, но если бы мой ребенок был там и делал то же самое, я не думаю, что пережил бы постоянное беспокойство. Я знаю, что он ударил бы и его, точно так же, как он ударил меня. Когда я думаю об этом, мне становится так плохо. Это заставляет меня ненавидеть себя. Поэтому я сбежал и вот как оказался здесь. Наконец Чимин замолчал и робко взглянул на Чонгука. Глаза альфы потемнели, загорелись яростным гневом. Все его тело тряслось, из груди вырывалось низкое рычание. Чимин отпрянул, но его все еще держали крепко и надежно. — Я убью его, — прорычал Чонгук. — Что? — Он заслуживает смерти. Я убью его. — Н-нет, ты не сделаешь этого, Чонгук, — недоверчиво сказал Чимин. Он не мог представить, что так рассердило Чонгука. Он хотел извиниться за то, что сделал, чтобы разозлить его. — Где он теперь? — угрожающе спросил альфа. — Хмм, наверное, все еще работает с этой бандой… не знаю. Я всегда хотел только одного — уйти от него. Прости. Не сердись. Прости. Глаза Чонгука внезапно встретились с глазами Чимина. Пока они смотрели друг на друга, их взгляды смягчились и стали теплее и нежнее. — Ох, Чимин, не извиняйся. Это он виноват, а не ты, — тихо сказал Чонгук, — Ты сделал все, что мог в этой в ужасной ситуации. Я так горжусь тобой за то, что ты ушел от него. Ты такой сильный. — Н-на самом деле? — осторожно спросил Чимин. Он хотел плакать от похвалы альфы. Ему нужна была уверенность, что он поступил правильно — Ты серьезно? — Конечно, малыш, — ответил Чонгук с мягкой улыбкой. Он ласково поглаживал голый бок Чимина, стараясь успокоить омегу, — Расскажи мне, что случилось после того, как ты убежал. Чимин вздохнул, прежде чем ответить. Переживать заново такой травматический опыт было утомительно, но он должен был рассказать Чонгуку все. Он хотел, чтобы Чонгук знал всё. — Сначала я вернулся к родителям, но когда я рассказал им, они почувствовали отвращение. Они называли меня грязным, грязным омегой, позором и разочарованием. У меня больше н-нет родителей. Они выгнали меня и отреклись от меня, как только узнали, что я беременный, так что я… Куки? Ты в порядке? — Эти ублюдки, — сказал Чонгук, сжав кулаки, его голос дрожал от гнева. — Они имели полное право злиться на меня. — Нет, они не имели, Чимин. — Они- — Тебя оскорблял и насиловал чертовски отвратительный альфа, а твои родители даже не пытались тебе помочь? Нет. Они сказали, что это твоя вина! Чимин отпрянул в страхе от гнева Чонгука. — Я…я не… это была моя вина. Я был тем, кто сбежал с ним. — Тебе промыли мозги! Это не твоя вина, Чимин. Он манипулировал тобой. Он заставил тебя зависеть от него во всем! — Я… Прости. Маленькая слеза медленно скатилась по лицу Чимина. Альфа кричал. Он был зол на него. Он не знал, что делать, чтобы ему стало лучше. — Чимин?.. Малыш? — он услышал, как Чонгук сказал тихим, нерешительным голосом. В комнате прозвучал всхлип. — Ох, Чимин, прости меня. Руки, обнимавшие омегу, сжались еще крепче. — Малыш, я не сержусь на тебя, — Сказал Чонгук мягко, — Я злюсь на всех людей, которые причинили тебе боль. Теперь тебе не нужно плакать. Я обещаю, что все исправлю. — В самом деле? — спросил Чимин. Его голос был полон свежих слез. — Обещаю, — ответил Чонгук, — Когда ты будешь готов, скажешь мне, куда ты пошёл дальше? Я хочу знать, что случилось. Но не спеши. У нас полно времени. Чимин шмыгнул носом и вытер глаза рукой, прежде чем ответить. — Теперь я готов. — Тогда давай, малыш. — Ммм… В конце концов я переехал сюда. Я начал искать работу и нашел её в маленьком кафе, которым управляли старая омега и её сын. Мне не платили много, но этого было достаточно, чтобы заплатить за квартиру, в которой я сейчас живу. Там я и родил Джихена. Один, в жалкой квартирке без мебели, без надежды что-то получить, выжить, вырастить ребенка. Это было так больно. Я был так напуган. Я помню, как звал на помощь, звал маму с папой и даже Кёнчула. Я просто хотел, чтобы кто-то сказал мне, что делать, сказал, если я делаю это неправильно. Думаю, именно поэтому я звал Кёнчула, потому что он всегда отдавал мне приказы. Я так долго зависел от его приказов, а потом вдруг оказался сам по себе, рожал, и никто не давал мне приказа следовать. Мне нужно было за чем-то следить. Но мне это удалось. К счастью, беременность протекала без осложнений. Роды заняли три часа, и Джихен прибыл с прекрасным криком, и он был в безопасности, и со мной, и я завернул его в свой джемпер и поцеловал его, и все было хорошо, но потом, конечно, я понял, что теперь мне нужно заботиться о ребенке. Самым логичным было бы отказаться от Джихена. Он был бы принят в прекрасную, обычную семью с омегой и альфой и, может быть, с некоторыми братьями и сестрами. Настоящая семья. Я думал об этом еще до его рождения, но потом я увидел его лицо, его широкие невинные глаза и его липкую улыбку малыша, и я просто не мог его отпустить. Он был моей единственной надеждой в этом мире. Я решил стать для него лучшим папой. Я взял дополнительные часы в кафе и держал Джихена сзади в картонной коробке. Я ненавидел видеть его в этом. У меня не было ни игрушек для него, ни детской кроватки, ни даже теплых одеял. Ночью он спал у меня на груди, завернувшись в джемпер, а я спал на полу. К счастью, владелец кафе всё понял. Она прелестна. Мне разрешили держать его в кафе до тех пор, пока я буду хорошо работать, и это было прекрасно. Но однажды она послала своего сына Сокджина проводить нас с Джихеном домой. Он такой же омега, как и я, и понимает, как ужасно возвращаться домой ночью одному. Джин сказал, что ему просто невыносимо видеть, как я выхожу из кафе с ребенком и выгляжу таким уязвимым. Он проводил меня прямо до моей входной двери, но был в ужасе, когда увидел, что было внутри. Я начал плакать, когда он отчитал меня, сказав, что это ужасное место, чтобы растить ребенка. Я сказал ему, что стараюсь изо всех сил и умолял его не говорит об этом социальным службам. В то время Джихену тогда было всего несколько недель, и я знал, что как только накоплю денег, то смогу купить вещи, которые сделают его жизнь лучше. Даже после того, как Джин ушел той ночью, я не мог перестать плакать. Я был так уверен, что Джихена заберут. Это был мой худший страх. Утром в мою дверь постучали. Я чуть было не отказался открыть ее. Я подумал, что это, должно быть, социальные службы пришли забрать Джихена, но это не так. Это был Джин. Он велел разносчикам принести мебель в квартиру. Я был совершенно сбит с толку, но потом Джин сказал, что купил мне кое-какие вещи, чтобы помочь вырастить Джихена, и там была детская кроватка, диван, игрушки для Джихена, кухонный стол и стулья. Все они были дешёвыми, но это было так много. Я был так благодарен и хотел отказаться. Я бы отказался, если бы у меня не было Джихена. Джин оставался со мной в квартире в течение первых шести месяцев после рождения Джихена. Он спал в спальном мешке на полу, а я спал на диване с Джихеном в кроватке рядом со мной, и он ни разу не пожаловался. Я думаю, что он хотел убедиться, что я справляюсь, и я был так благодарен. Я был так одинок. Я совершенно случайно узнал, откуда у Джина взялись деньги на всю эту мебель. В то утро я пошёл на работу и услышал, как он говорит своей матери, что ему придется отложить свою мечту о собственном ресторане на некоторое время, пока он не накопит больше денег. Он потратил на меня все свои сбережения и продолжал тратить деньги только для того, чтобы помочь нам. Он покупал нам продукты и готовил мне обед почти каждый день, ни разу не пожаловавшись. Чувство вины, которое я испытывал, было неизмеримо. Так я и сказал Джину. Я сказал ему, чтобы он ушел и позволил мне присматривать за Джихеном самостоятельно. Я никогда не платил ему за то, что он дал мне и Джихену. Мне бы очень хотелось, но сейчас я ничего не могу сделать. К счастью, теперь он накопил больше денег и купил здание, чтобы открыть свой ресторан. Так или иначе… в общем, так оно и есть. Ну, пока кафе не закрыли. В тот же день была вызвана служба защиты детей. В один день я потерял работу и сына. Казалось, у меня не было никакой надежды. Чимин остановился свой рассказ, чтобы спрятать лицо в твердую грудь Чонгука. Он не хотел, чтобы альфа видел, как сильно сказанное повлияло на него. — Но… — продолжал он, — Когда тебе нечего терять, тебе нечего бояться. Я никогда не собирался становиться стриптизером, но я знал, что мне нужен стабильный источник дохода, чтобы иметь хоть какой-то шанс вернуть Джихена. — Тебе это не подходит, — вдруг сказал Чонгук. — А что? Быть стриптизером мне не подходит? — спросил Чимин, защищаясь. Его голос был резким, несмотря на то, что он был тихим, — Мне нужна эта работа. И не важно, устраивает это меня или нет. — Я не это имел в виду, — объяснил альфа, — Я имел в виду печаль и стыд на твоем лице, когда ты говоришь об этом. Вот что тебе не подходит. — Но эта работа… она постыдна, — пробормотал Чимин, — Это идет вразрез со всеми моими инстинктами, чтобы так вести себя с таким количеством альф. — Это не постыдно, Чимин, — сказал Чонгук ободряюще, — Ты сильный. Выполнение этой работы каждую ночь показывает, насколько ты силен и храбр, но ты ненавидишь это. Ты ненавидишь это, и я думаю, что тебе нужно остановиться. Тебе нужно уволиться. — Что? — Я не хочу, чтобы ты больше работал в клубе, — сказал Чонгук твердым и непреклонным голосом. — Я не могу бросить работу ради тебя. Ты же знаешь, что у меня есть обязанности, — укоризненно сказал Чимин, — Мне нужна эта работа. Как еще я буду зарабатывать деньги? Чонгук молчал. Казалось, он что-то замышляет, его дотошный мозг выбирает лучшие слова, чтобы убедить Чимина. Он изменился с Чонгука, которого знал Чимин, на бизнесмена. Богатый генеральный директор, который сосредоточился исключительно на заключении сделок. — Лучше работай на меня, — сказал альфа почти холодным голосом, который Чимин не узнал. Это заставило его задрожать. — Н-нет, я не могу. Что я буду делать? — Просто… жить со мной… — Н-но я уже согласился… — Я обеспечу все твои финансовые потребности. — Это не то, чего я хотел. — У тебя будет свобода делать и покупать все, что захочешь. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Только не возвращайся. — П-пожалуйста, я сказал нет. — Я бы позаботился о тебе. Со мной ты будешь в безопасности. — Нет! — крикнул Чимин, внезапно вырвавшись из захвата Чонгука. Он вывалился из кровати Чонгука и начал искать свою одежду, — Ты не знаешь меня, Чонгук, а я не знаю тебя. Я не знаю, чего ты хочешь от меня, но такие люди, как ты и такие люди, как я, не могут быть вместе. Это не работает. Это было бы не сбалансировано. Я попросил тебя о помощи только по одной причине. Все остальное я могу сделать и без тебя. — Этот клуб небезопасен, Чимин, — сказал Чонгук, вставая с кровати, чтобы попытаться остановить рассерженного омегу, который торопливо одевался, — Ты ничего об этом не знаешь! — А что знаешь ты?! — закричал Чимин, поворачиваясь лицом к альфе, одетый только в футболку и нижнее белье. — Послушай меня, Чимин. — Нет! Я должен идти. Я должен идти и делать свою работу, потому что мне нужны деньги и мне нужен Джихен. — Чимин, только послушай! — Нет! — ответил омега, — Я не позволю тебе контролировать меня, Чонгук. Я думал, что ты отличаешься от большинства альф, но это не так, — голос Чимина теперь был пронизан грустью, в его глазах читались боль и предательство. — Я… я другой… — ответил Чонгук неожиданно уязвимым, расстроенным голосом. — Н-нет. Ты не другой, — ответил Чимин, — Я передумал. Я не думаю, что смогу жить с тобой. — Чимин, пожалуйста… — Мне очень жаль, — сказал Чимин, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты Чонгука. Однако, проходя через дверной проем, он услышал позади себя голос Чонгука. — Что насчёт Джихена? Омега обернулся при упоминании своего сына. — Что насчёт него? — Твой переезд — это для Джихена, а не только для тебя, — сказал альфа, его глаза снова стали жесткими и расчетливыми, — Ты забыл об этом? Чимин напрягся. — Все, что я делаю, я делаю для Джихена. Конечно, я не забыл. Но я не хочу, чтобы он оставался в одном доме с альфой, который думает, что контролирует омег. Я не позволю ему увидеть это. — Я не пытаюсь контролировать тебя, Чимин, — сказал Чонгук с мольбой в глазах, — Я просто больше не хочу видеть тебя в этом клубе. Это небезопасно. — Быть ​​омегой небезопасно! Не тогда, когда есть такие альфы, как ты, бродящие вокруг и использующие нас только потому, что мы слабее. — И твоя работа включает в себя подходить прямо к этим альфам и в основном приглашать их делать с тобой то, что им нравится! — Заткнись, Чонгук! Заткнись! — закричал Чимин. Он был так зол, что практически ощущал обжигающий огонь ярости в животе, — Если ты так сильно ненавидишь этих альф, то перестань быть одним из них. Ты тоже ходишь в клуб! Ты ходишь и смотришь на этих омег и издеваешься, как остальные! — Чимин, я не был в клубе из-за… — Ты такой же, как и все остальные, — закричал Чимин, а потом тихо пробормотал себе под нос, — Я был так неправ, — по лицу омеги потекли слезы, — Не могу поверить, что доверял тебе. Затем омега развернулся и выбежал из пентхауса, успев закрыть лифт прежде, чем альфа успел остановить его. Последнее, что он увидел перед тем, как двери закрылись, было изображение Чонгука, только наполовину одетого, отчаянно бегущего, чтобы добраться до него, но не успевшего всего на несколько секунд. Он выглядел почти обезумевшим, когда понял, что не может остановить уходящего Чимина. Когда лифт начал спускаться, Чимин подпрыгнул от звука тела альфы, столкнувшегося с закрытыми дверями. Это заставило его расплакаться еще сильнее. — Чимин, малыш, подожди! — он услышал приглушенный крик Чонгука сквозь шум лифта, — Прости меня! Мне так жаль! Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста, вернись!