Блудный сын

Вот уже более недели промозглый ноябрьский дождь не отпускал туманный Альбион, медленно погружающийся в зиму. Раннее утро, школьники плетутся по тротуарам встречать новый школьный день. В обнищалой квартирке Транси вот уже с пяти утра горит свет, а воздух наполнен взволнованной суматохой. Сиэль изнывал от высокой температуры, вызванной неожиданно объявившейся астмой. Алоис впервые сталкивался с лечением подобного недуга. Будучи одиноким подростком, сбежавшим из родительского дома, Транси приходилось лечить себя самому. Простуду, грипп и даже ветрянку Алоис лечил самостоятельно. Но астма… — Ты не говорил, что у тебя астма, — с нахмуренными бровями Алоис кладет компресс на горячий лоб Сиэля. Компресс тут же нагревается, из-за чего Транси швыряет его в скопленную кучу жаропонижающих. — Говорил, — сипло говорит Сиэль, сильнее укутувшись в одеяло, — но ты, кажется, забыл. — Я бы такое никогда не забыл… Это же серьезно. Придется в больницу обращаться, если в скорейшем времени тебе станет еще хуже. Сиэль закашлялся, прикрывая рот сжатым кулаком. — Не стоило мне ждать Зиглинде на улице, без зонта… — вслух подумал Сиэль, спрятав взгляд. После недолгого молчания, он продолжил: — Я принес тебе много хлопот, наверное… — Молчи! — заткнул уши Алоис, поднявшись на ноги и прошелестев на кухню. — Не желаю слушать эти травмированно-виноватые извинения. Сиэля вновь охватил приступ кашля. Транси беспокойно перебрал всю свою аптечку, полную недействующими обезболивающими и жаропонижающими, БАДами и попросту плацебо. О мощных антибиотиках не могло быть и речи. — Может, вспомнишь как тебя лечили дома? — пробежался Алоис обратно к Фантомхайву. — Тебе давали поесть что-нибудь этакое особенное: кашу или бульон? Или… — Точно помнить не могу, но такой суете, которую наводишь здесь ты, в моем доме места не было! — раздражённо прохрипел Сиэль, обнимая себя руками и съеживаясь в три погибели. Мучительной озноб пронизывал его тело. — А у тебя не найдётся ещё одеяла? — Нет… — устало качал головой Алоис. — То, как ты кашлял и задыхался, тогда, утром — это ужасно… Благо ты вспомнил, как правильно дышать при приступе астмы и тебя отпустило. Но вдруг ты снова начнёшь так же кашлять? — Я уже, как ты мог заметить. Просто… Мне бы ингалятор, пожалуйста. Алоис смотрит на свой изрядно потрепанный кошелёк и боится его открывать, зная одну простую истину: денег нет даже на продукты. Поэтому лишь тормошит его, ожидая услышать звон мелочи и шуршание банкнот. Но в кошельке лишь пенни. Лишь чёртово пенни… Уволившись из школы, Алоис более не мог найти себе подходящую работу. К Лау, как и к Ханне, обращаться было попросту стыдно… Оттого Транси и перебивался случайными подработками. То в супермаркете, то выгулом собак — всем тем, чем обычно должны подрабатывать средне- и старшеклассники, но никак не взрослый человек. Денег чрезвычайно не хватало, но Алоису было страшно пасть в глазах Сиэля, что с каждым днем все больше и больше полагался на опекуна. Транси прислушивается к шороху одеяла и топоту босых ног по холодному полу. Сиэль, болезненно сутулясь, с любопытством глядит на пустой кошелёк в руках Транси. Сиэль умный, ему тоже известна одна простая истина: денег нет и на продукты. О каком ингаляторе может идти речь? — Ты не можешь ни у кого взять в долг? — спрашивает Сиэль, поглаживая себя рукам. Огромная белая футболка, в которой он спит, не может прогреть его знобящее тело, как бы очевидно это не звучало. — Ты и сам знаешь, — отвечает Алоис, спрятав лицо, — рядом никого нет, не было и никогда не будет, — после недолгого молчания, Транси оборачивается к Фантомхайву с ободряющей улыбкой: — Пойдём снова попытаемся сбить температуру. Вот, — снимает с себя вязаную накидку кремового цвета, — одень. Одеял больше нет, так что… И Алоис вновь старательно-беспокойно суетится, а Сиэль дрожит под одеялом. Транси до того комично бегает по квартире в суете, что Фантомхайв невольно слабо ухмыляется. Чем-то напоминает далёкое детство, когда тётя Рэд, сталкиваясь носами с обеспокоенными обитателями поместья Фантомхайва, бежала на помощь либо к своей сестре, либо к Сиэлю и все из-за одного дурного недуга: чертова астма. Стук и скрежет тарелок и кастрюль на кухне чем-то успокаивают Фантомхайва. Так звучал дом, когда Сиэль заболевал. Суета вроде бы была, но до того она была спокойной, что обволакивала Сиэля в чувство безопасности, что так и нужно любому больному любого возраста. Алоис заходит в комнату, тихо чертыхаясь. Сиэль пробует приподняться, но тут же вздрагивает от холода. Присев у больного, Транси подает подростку чашку теплого молока с медом. Сиэль изумленно, будто бы забывшись на несколько минут, встряхивает головой и глядит на чашку. После чего переводит взгляд на опекуна. — Тебе ведь нравится молоко с медом, так? — с лёгкой неуверенностью спрашивает Алоис. Он хмыкает: — Дома нет денег, зато мёда предостаточно! Спрашивай, я ещё сделаю. И для горла полезно. Под удивлённый взгляд Сиэля, Алоис лезет в телефон и с некой важной ответственностью читает статью про бронхиальную астму, про то, как жить с ней и чем следует питаться, от чего опасаться. Блондин задумчиво глядит на смятый футон. — Надо бы кровать купить… И окна заменить на более плотные… Лежать на сквозном полу, будучи больным — как-то не круто, — Алоис пробивает шок, когда приходит осознание собственной новоиспеченной бедности. Блондином овладевает лёгкая неприятная раздраженность. — И… Пожалуй, надо взять кредит. Сонно вытирая молочные усы, Сиэль всучивает чашку обратно Транси и падает на подушку, слегка стеснительно растягивая рот в зевке. Фантомхайв вдумчиво хмурится, говоря: — Если все так и продолжится и станет еще хуже, что не сможешь платить по счетам, подавай на банкротство, — Сиэль тихо смеётся с красными от температуры щеками, — суд точно примет решения в пользу тебя. Ты симпатичный. — А ты у нас оснащён в этом деле? — улыбается Алоис. Иногда Транси удивляла эта некая заинтересованность Сиэля в происходящем обеднении опекуна. Фантомхайв непринуждённо, а иногда даже шутливо подсказывал Алоису — полному нолю в финансах, что же нужно делать в той или иной ситуации. Транси знал, почему так происходит. Сиэль рассказывал, как беднел его отец и как, будучи маленьким мальчиком, Фантомхайв не мог помочь Винсенту ничем. Теперь Сиэлю приходилось достаточно неприятно просто сидеть и наблюдать, поэтому он старался хоть чем-то помочь опекуну. Сиэль засыпает. Потирая глаза и тяжко вздыхая, Фантомхайв судорожно пытается держаться за реальность, но вот у него вновь поднимается температура и держать глаза открытыми неимоверно тяжело. В полусонном бреду, приправленном температурой, Фантомхайв хватается за запястье Транси, что подготавливал новый компресс. В глазах Сиэля проявляются нечёткие фигуры, но до того родные и светлые, что с губ Фантомхайва невольно слетает: — Отец…? Алоис замирает, ощущая на себе мягкий взгляд Сиэля, пропитанный ностальгической меланхолией. Транси безвольно отнимает руку у Фантомхайва. Блондин прячет взгляд в другой руке, влажной от компресса. — Я… Дома… — Сиэль говорит сипло и очень тихо, но Джиму удаётся услышать всю тёплую радость в данном заявлении. — Нет-нет… Это место — не твой дом… — говорит дрожащим голосом Транси. — И им оно никогда не будет. Но Сиэль этого не услышит. Он уже заснул, а на лике его играла лёгкая улыбка, полная грез, мечтаний. И Алоис точно знает, кому и чему адресована эта улыбка. Той аристократичной, наверняка уже богатой семье, тому родному дому — всему настоящему. Транси тяжело, прерывисто вздыхает: приходит осознание, что блондин без Фантомхайва будет лишь влочить свое уставшее тело в бессмысленном существовании. Ведь Сиэль был единственной точкой, благодаря которой Алоис почувствовал себя нужным и живым. Но и держать чужого ребенка подле себя вечность Алоис не вправе. Транси встает, услыхав телефонный звонок. Выйдя в коридор, блондин понял, что звонит Ханна. И, скрепя сердцем, со всей ненавистью и внутренним отвращением, Алоис отвечает на звонок. — Я дам тебе денег, только приди! — голос Ханны сбивчив и яростен, но тих. Она тяжело дышала в трубку, принося ушам Транси ощущения отнюдь из не приятных. — Это срочно! Алоис задумчиво глядит на пустую чашку. Подняв презрительный взгляд, он твердо отвечает: — Сорок девять фунтов. — Сдурел?! С-слишком много! — Иначе не приду. Сиэль болеет, так что нужны деньги на лекарства. — Черт с тобой! — отчаянно восклицает она. Ее голос дрожит. — Прости приди. Приди… Бросив трубку, Алоис деловито упирает руки в бока, глядя на промозглый дождь за окном. — М-да уж, — томно и несчастно выдыхает он, — а мы с этой неподогой наверняка родственные души. *** Проснувшись, Сиэль тут же вскакивает, подгоняемый удивлением от собственного состояния. Температура спала, а горло более не першило, озноб не мучил. Сиэль плюхнулся на подушку, тяжело выдыхая. Вскоре, он вновь поднялся, осознав, что дома Транси нет. Фантомхайв, поерзав в вязаной накиден, вылезает из-под одеяла и встает на ноги. Его взгляд цепляется за туалетный столик, на котором лежит маленькая записка. «Ухожу, но скоро вернусь. Поправляйся, Сиэль! :)», — измазанным, но старательным почерком гласила светлая, доброжелательная записка. Сиэль сначала хмурится, после чего благодарно выдыхает. Смотря на проливной дождь за окном, Фантомхайв в этой облезлой квартире чувствует лишь солнце, что защитит его от всех невзгод и печалей, и подобных проливных дождей.