Raiton: Shiden

Шикамару неприкрыто зевал и выглядел откровенно не выспавшимся. Какаши его и не винил: все-таки его выдернули из кровати в три часа ночи. Однако к концу его рассказа сонное выражение совершенно исчезло из глаз молодого шиноби. — Вот ведь гадство! — воскликнул Шикамару в сердцах. — И слишком похоже на правду. — Мы не можем пока знать наверняка, — тихо напомнил Какаши. — Надо срочно проверить Ё. Если он все еще под действием гендзюцу… — То иллюзионист все еще жив, — мрачно закончил Шикамару. — Думаете, это возможно? Какаши усмехнулся. — Хотел бы я ошибаться. — Сакура в курсе? — Нет, чем меньше людей сейчас знает, тем лучше, — Какаши перевел взгляд в окно. Слишком много ошибок допущено. Все уже давно не под контролем. Это он должен сейчас бежать в поместье Хьюга и выяснять вопрос с Ё, а не лежать в больнице, в буквальном смысле слова связанный по рукам и ногам. — Шикамару, ситуация скверная. Надо все сделать максимально тихо. — Вызвать Ё в поместье Хокаге? — Если он все еще под гендзюцу, то это слишком рискованно. Он не должен ничего заподозрить раньше времени. Думаю, я хотел бы понаблюдать за ним какое-то время, возможно, он выведет нас на иллюзиониста. — Предупредить Хьюга? — Нет. Он должен чувствовать себя в безопасности. — Черт, следить за бьякуганом будет непросто! — Привлеки Шино. Я даю тебе полную свободу действий, поступай, как считаешь правильным. Отчеты мне лично в устной форме. Поставь в известность АНБУ. Он не должен незамеченным покинуть деревню. — Понял. — Я на тебя рассчитываю. Шикамару тяжело вздохнул и повернулся к выходу. — Шикамару, Саске все еще в деревне? — Да, — шиноби остановился и слегка обернулся. — Сказал, что задержится на какое-то время. — Ясно. Доброй ночи. — Прошу прощения. Дверь закрылась с легким щелчком. Это все могло оказаться просто плодом его разыгравшейся мнительности. У Саске шаринган, он не мог не заметить иллюзию. Наруто в режиме отшельника легко мог проверить, остались ли выжившие. Или не проверил? Как же не вовремя он тогда потерял сознание! На сожаления нет времени. В конце концов он сам отправил Паккуна, Шикамару сделал соответствующие выводы и организовал спасательную операцию. Спасательную, а не карательную. Теперь придется иметь дело с последствиями… Легкий стук в дверь отвлек его. Повернувшись, он увидел неловко переминающуюся с ноги на ногу у входа Сакуру. — Извините, я увидела, что Шикамару уже ушел. Можно?.. — Конечно. Проходи. Она выглядела уставшей. Видеть ее такой было почти больно. Что-то сжималось в груди, что-то, от чего хотелось закрыть ее от всех ужасов этого мира, спрятать за своей спиной. Защитить… Это чувство пугало. Сакура забралась на стул с ногами и закуталась в кофту. — Шикамару выглядел обеспокоенным. Что случилось? Чем меньше людей знает, тем лучше. — Я назначил его временно исполняющим обязанности Хокаге. Шизуне говорила, что меня скоро прооперируют. Я не знаю, на сколько выпаду из реальности, а кто-то должен быть в состоянии принимать решения. Я ему полностью доверяю. Почему они тянут с операцией? — Воспаление должно пройти, чтобы в полости сустава не было крови. Хотите, я посмотрю? — Спасибо. Она откинула одеяло и склонилась над раненой ногой. Раздалось уже почти ставшее привычным шипение ее чакры, от ее рук распространялось приятное тепло. Почему-то вспомнилось, какие холодные у нее были пальцы, когда она взяла его за руку. Она же его ученица. Ничего удивительного, что он за нее беспокоится. Девочка просто натерпелась в плену. Он ее поддержит, сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей пережить это. И потом их отношения вернутся в более привычное русло. Он — Хокаге, старше ее на сколько? Почти четырнадцать лет. Сейчас они разберутся со всей этой ситуацией, и она уйдет, как всегда и хотела. За Саске. Так будет правильно. Он смотрел на ее сосредоточенное лицо в свете зеленоватой чакры и думал о том, что очень не хотел бы ее отпускать. * * * Шикамару медленно шел по ночной деревне, глубоко засунув руки в карманы. Сонливость как рукой сняло, на ходу думалось лучше. Он всегда ненавидел лишние телодвижения. Зачем что-то делать, если можно не делать? А потом появлялась какая-то задача, и она полностью его увлекала. Как в сёги. Его шаги мерно стучали в ночной тишине, и так же привычно отщелкивались различные варианты: методично, четко. Проблема номер один. Слежка за бьякуганом. Как можно следить за человеком, у которого обзор почти триста шестьдесят градусов? Одной ошибки будет достаточно, чтобы спугнуть его. Это если представить, что он все же под гендзюцу, а полностью исключать такую возможность нельзя. Привлечь Шино? Надеяться, что Ё не обратит внимания на нескольких жуков в комнате? Вариант второй — Аоба. Ворона на дереве не привлечет столько внимания. Вариант третий — Хината. Пожалуй, наихудший. Во-первых, Какаши просил не привлекать клан. Во-вторых, с ее складом характера для шпионажа она явно не подходит. В-третьих, Ё из побочной ветви, Хината не сможет все время находиться рядом, значит, и смысла особо нет. Что же выбрать? Или подстраховаться? Проблема номер два. Какаши о ней не говорил, но Шикамару и так догадывался. Если иллюзионист жив, велика вероятность, что выжил не только он. Информации почти нет. Надо было сразу отправить туда АНБУ вместе со спасательным отрядом. Тут уж сам просчитался. Саске говорил, никто не выжил. Вопрос: они проверили, и действительно выживших нет? Или не проверяли? Почему он не велел им тщательно обследовать поместье? Почему не послал АНБУ? Потому что не хотел привлекать внимание старейшин. Потому что тоже недооценил ситуацию. Потому что рассказ Паккуна здорово его напугал. Неудивительно, что ребята так разошлись в поместье, увидев, в каком состоянии Сакура и Какаши. Особенно Какаши. Шикамару вообще не помнил, чтоб Шестой хоть раз был настолько сильно ранен. Перерасход у него бывал довольно часто, и после Цкуёми Итачи он тоже долго в больнице был, но чтоб с такими ранами? Шикамару от досады скрипнул зубами. Слишком много ошибок допущено из-за изначально неверной предпосылки. Черт. Шино или Аоба? Вздохнув, Шикамару свернул в сторону поместья Абураме.

* * *

Когда Какаши проснулся утром, Сакуры в палате уже не было. Она довольно быстро заснула, устроившись на том же стуле у стены. Он смотрел на нее, слушал ее ровное дыхание и совершенно не хотел засыпать. Кажется, охранять ее сон уже вошло у него в привычку. Ночью он уже принял решение, и пришло время воплотить его в жизнь. Сесть на кровати получилось со второй попытки. На столике у кровати кто-то оставил стакан с водой. Кто-то? Напившись, он снял перевязь, удерживавшую левую руку. Шевелить рукой было больно, но вполне терпимо, а вот пальцы слушались с трудом. На то, чтобы сложить нужные печати, ушло втрое больше времени, чем обычно. — Кучиёсе но джюцу! Паккун материализовался прямо на покрывале. — Йо! Смотрю, тебе уже лучше? — Благодаря тебе. — Какие распоряжения? Выследить кого-то? — Не совсем. Приведи мне Сая. — Будет сделано. — Не через главный вход. — Ясно. Паккун выпрыгнул в окно, и Какаши снова остался один. Он всегда был один. После смерти отца — всегда. И очень старался не подпускать к себе никого ближе, чем того требовала служба. Рин смогла проникнуть слишком глубоко в его сердце, в его душу. Ее смерть — наверное, он так и не смог ее пережить. Конечно, он знал, что она его любила. Он и сам любил ее, но не смог защитить. После смерти Рин он больше никогда не испытывал таких сильных чувств. Ни к кому. То, что он чувствовал, глядя на Сакуру, пугало его. Безопаснее всего было бы запретить ей приходить к нему. Восстановить прежнюю дистанцию и ограничиться работой. Так было бы проще. Возможно, он бы так и сделал, если бы она смогла кому-то рассказать о произошедшем в плену. Она тянулась к нему, потому что доверяла. Потому что считала, что он ее понимает. Оттолкнуть ее было бы правильно, но он не мог с ней так поступить после всего, что она пережила. Он думал об этом ночью, вспоминая, как она прижималась к нему в камере. Сакура уже давно не ребенок. Она превратилась в сильную, красивую девушку. Кажется, воспринимать ее просто как бывшую ученицу у него больше не получается. Он будет помогать ей столько, сколько ей будет нужно. Важнее всего, чтобы она смогла прийти в себя и вернуться к нормальной жизни. Сай появился за окном его палаты через четверть часа. — Хокаге-сама. Яркий солнечный свет заливал всю комнату и больно резал глаза после почти бессонной ночи. Бывший член Корня стоял на козырьке крыши рядом с окном так, что был виден только его профиль. — Сай, спасибо, что так быстро пришел. У меня есть для тебя задание. — Слушаю вас. — Я хочу, чтобы ты вернулся в поместье, где держали нас с Сакурой. Мы слишком быстро оттуда убрались. Мне нужна любая информация. Проверь каждый камень, любая мелочь важна. — Конечно, господин Шестой. — Возьми с собой Хинату: бьякуган поможет в поисках. Я назначаю тебя командиром отряда, можешь привлечь необходимое количество людей, на твое усмотрение. — Понятно. — Нужно все сделать максимально тихо. В деревне не распространяйся о деталях, расскажешь все, когда выдвинетесь. — Есть. — Я хочу, чтобы вы привезли в Коноху тела всех шиноби, которые вы сможете найти там. В любом состоянии. — Но ведь когда мы туда доберемся, с момента смерти пройдет уже больше недели! Какаши прищурился, невольно вспомнив рассказ Сакуры. Я вырвала ему глаза. — В любом состоянии, — повторил он. — Мне нужна информация. Кто это такие и чем они там занимались. Основная задача — разведка. Обо всем докладывать мне. — Я буду присылать вам птиц. — Да. Выдвигайтесь как можно скорее. — С вашего позволения. С легким хлопком Сай исчез. Какаши выдохнул. Распоряжения отданы, осталось только подождать. — Какаши. Какаши повернулся на звук. В дверях стоял Саске. — Я слышал ваш разговор. За те месяцы, пока его не было в деревне, он возмужал. Подросток превратился в молодого мужчину. Жаль, что Наруто все еще далек от этого. — Думаешь, мы что-то упустили? — Закрой дверь. Почему-то обсуждать это с Саске не хотелось. А выставить его пока не было повода. — Как ты там оказался? — спросил вместо этого Какаши. Саске пожал плечами. — Я просто проходил мимо. Разноцветные глаза сощурились за отросшей челкой. — Я пойду с ними. Наверное, так будет лучше. — Сколько ты слышал? — Почти все. — Саске. Скажи, ты смог бы не распознать иллюзию? Он успел заметить только ослепительную усмешку, и окружающий мир пропал. Красное небо заволокло черными облаками. Разноцветные глаза с недобрым прищуром, казалось, смотрели в самое сердце. — Да уж, без шарингана ты совсем не тот, Какаши. Голос эхом отражался от невидимых стен, проникал прямо в сознание, отбирая волю. — Я не только могу распознать иллюзию, создаю я их тоже весьма неплохо! Голос обволакивал, он был везде, как страх, липкий, раскинувший щупальца в его душе. Невидимые веревки оплели его запястья и вздернули вверх. Когда вес тела пришелся на еще толком не зажившие плечи, он зашипел сквозь зубы от боли. Саске вдруг оказался прямо рядом с ним, Какаши даже чувствовал его дыхание на своем лице. Он пытался убедить себя, что это просто иллюзия, гендзюцу. Все не по-настоящему. — Ты, наверное, думаешь, что раз это иллюзия, то ты запросто выйдешь отсюда живым… — Саске усмехается, и Какаши чувствует, как мурашки бегут по спине и встают дыбом волосы на затылке. — Когда я с тобой закончу, ты даже не вспомнишь свое имя! Разряд электричества пронзает его тело, и он дергается. Он не знает, сколько это длится, в Цкуёми нет времени, но когда Саске отнимает руку, он просто повисает в путах. Никак не удается толком вздохнуть, от пережитой боли его трясет. — Ну-ну, это только начало… — голос Саске он слышит, как сквозь вату. Сил поднять голову и посмотреть на него просто нет. Чужая рука неожиданно скользит ему между ног. Он вздрагивает и пытается отстраниться, но под ногами нет опоры, и он просто беспомощно дергается. Глаза открываются, и он снова задыхается, глядя в жуткие разноцветные глаза. Саске прищуривается, и его рука сжимается. Треск райтона врывается в уши вместе с какой-то просто запредельной болью. Какаши хочет закричать, но не может даже толком вздохнуть. Он не чувствует свое тело ниже спины, только боль, везде, скручивающая внутренности, бьющая вверх по позвоночнику, взрывающая прямо в мозгу миллионами разрядов. В Цкуёми нет времени, но ему кажется, что проходит несколько лет, прежде чем его отпускают. Тело словно звенит, звенит в ушах, все окружающее пространство напряжено и звенит, звенит воздух, с трудом проходящий в его горящие легкие. Неимоверным усилием воли он открывает глаза. Саске улыбается. — Я так хотел послушать твои крики, а ты все сдерживаешься. — Что тебе надо? — он не узнает свой голос то ли из-за звона в ушах, то ли потому, что во рту все пересохло. Саске пожимает плечами. В Цкуёми у него две руки: одна вцепляется в волосы, запрокидывая лицо Какаши, в другой мелькает кунай. — Всегда хотел это сделать… Острие прижалось к левой брови как раз там, где начинался шрам. От ужаса перехватило дыхание. — Ты не имел права им владеть. Саске надавил сильнее и повел клинок вниз. Боль ослепила. От какого-то животного ужаса внутри все сжалось в сплошной тугой узел, мгновенно вспотели ладони. — Молчишь? Ничего, сейчас закричишь… — ласково улыбнувшись, Саске развернул клинок, выковыривая глаз. И Какаши закричал.