Raiton: Shiden

В первый раз он пришел в себя от холода. Попытка осмотреться провалилась: яркий свет больно резанул по глазам, потекли слезы, пришлось зажмуриться, но легче почему-то не становилось. Хотелось прикрыть глаза рукой, но левую руку он не чувствовал почти от локтя, а правой рукой пошевелить не удалось. Он попытался отвернуться от света, и в грудь, слева, вцепилась когтистая лапа боли, ребра полыхнули огнем. Он застонал и попытался сжаться, но не получилось. — Какаши! — прохладные пальцы коснулись его лба, успокаивающие, легкие, стерли слезы, скользнули по щеке, кажется, он снова был в маске. И этот голос такой невозможно близкий… Правильно, они же выбрались! Только откуда это ощущение, словно они плывут? Он хочет открыть глаза, хочет обо всем спросить, но сил нет, их хватает только на то, чтобы чуть сильнее прижаться к тонкой руке. — Все в порядке. Мы летим в Коноху. Сай говорит, еще несколько часов. Он хочет спросить, почему она с ним, а не с Саске — он точно помнил своего бывшего ученика в той камере. Почему рядом она, а не Ино, которая тоже там была, ведь они обе прекрасно владели медицинскими техниками. Он приоткрывает отчаянно слезящиеся глаза и видит на соседней птице Саске. Переводит взгляд — и почти тонет в зеленых глазах. Она улыбается, а в глазах опять слезы стоят. — Вы так долго в себя не приходили, я волновалась. Рана не очень серьезная, он промахнулся. Мы вас мигом в больнице на ноги поставим. Он прикрывает глаза, из-под век опять текут слезы, его донимает холод. — Холодно… — наконец, удается выдавить шепотом. — Сай! — довольно громко позвала Сакура. — У тебя есть еще одеяло? — Да, сейчас. Голос Сая прозвучал очень близко, видимо, они на одной птице разместились. — Спасибо. Он услышал шорох разворачиваемой ткани, его укрыли, подоткнули одеяло с боков. Если бы еще глаза так не слезились! Легкая ладонь ложится на его горящие веки, затеняя глаза, он почти стонет от облегчения. — Спасибо… — шепчет он на выдохе. — Поспите еще. Он слышит легкую улыбку в ее голосе. Она не убирает руку, и почему-то это кажется ужасно важным.

* * *

В ярком свете луны все кажется призрачным, ненастоящим. Длинные тени деревьев пересекают тропинку и напоминают ему прутья решетки. Тишину ночи нарушает только плеск волн слева, и собственные шаги кажутся ему оглушающе громкими. Он бежит вперед, правый глаз немного слезится от резкого ветра, левый привычно закрыт повязкой. Неожиданно лес заканчивается, и он оказывается на каменистой опушке у обрыва. Из-за эха журчание небольшой реки больше похоже на грохот водопада. Он озирается по сторонам, пытаясь выровнять дыхание. Шипение чидори почти оглушает его. Этот звук невозможно ни с чем спутать. Глаз распахивается от ужаса, он завороженно разворачивается. Прямо на краю обрыва стоят две фигурки. Рука с чидори полностью прошла сквозь тонкое тело девушки. Он слышит ее сбившееся дыхание, чувствует тошнотворный запах крови, кровь, ее так много, она стекает по руке, которая все еще держит заряд, капает на землю — кап-кап-кап! Как вода из крана. — Рин! — не своим от ужаса голосом кричит он, тянется к ней всем телом, но ноги словно приросли к земле. Человек с чидори поворачивается к нему лицом. Длинный шрам перечеркивает левый глаз. Лунный свет отражается в кровавом шарингане. Глаза распахнулись сами. Белый потолок в полумраке ночи казался серым. Кап-кап-кап. Дыхание сбилось и никак не получалось нормально вздохнуть. Все еще задыхаясь от ужаса, он поднял правую руку к лицу. Естественно, крови не было. Засаднило плечо. Дышать тоже было больно. Он смутно вспомнил картинку: торчащий из-под ключицы кунай. Кап-кап-кап. Слегка повернув голову, он увидел, как из плохо закрытого крана в раковину капает вода. Кап-кап-кап. Мокрая от пота одежда противно липла к телу. Ему так давно не снился этот сон. Он до сих пор помнил свои ощущения, когда он убил того первого шиноби в камере. Какая горячая у него была кровь — он даже сквозь рукав водолазки это почувствовал. Как она струилась по его руке, как тяжелые капли срывались и падали на каменный пол. Скольких людей он так убил? Скольких еще убьет? Техника, созданная для защиты друзей, забрала у него самого дорого человека на земле. Правильно его называли Накамагороши но Какаши. Тьма навалилась с новой силой. Он устало закрыл глаза. Столько лет он с ней боролся, а сейчас, кажется, сил больше не осталось. Некстати вспомнились раскосые желтые глаза того ублюдка, застывшее в них выражение триумфа и вседозволенности, пока он его насиловал. Рефлекторно перехватило горло, он закашлялся, в груди полыхнуло огнем, видимо, от раны, он дернулся, пытаясь уйти от боли, в рану в руке словно заново вонзили кунай, заныло потревоженное колено. Кашель душил его, глаза противно слезились. Наконец-то удалось перевернуться на левый бок и нормально вздохнуть, зато боль навалилась с новой силой. Он жадно, со свистом, дышал, чувствуя, как нарастает звон в ушах и темнеет в глазах. — Какаши-сан! — голос кажется смутно знакомым, но от кашля совсем не открыть глаза. Чужие руки поддержали его, не дав упасть на пол, и, когда приступ наконец закончился, помогли улечься обратно на подушки. Он вытер слезящиеся глаза. — Как вы, господин Шестой? Если действие обезболивающего закончилось, я уже могу сделать вам еще один укол. — Можно мне воды? — попросил он и открыл глаза. Шизуне выглядела по-настоящему обеспокоенной. Кивнув, она сходила к столику у раковины и вернулась со стаканом воды. Потянулась к нему помочь, но он протянул здоровую руку за стаканом. — Я сам. Вода показалась ужасно вкусной. Даже дышать стало полегче. — Сколько я здесь уже? — Вечером двое суток минуло. Сакура молодец, все правильно сделала. Ваши раны в хорошем состоянии. Через несколько дней мы сделаем вам операцию на колене. Мы рассчитываем полностью вернуть суставу былую подвижность. Он кивнул. — Как Сакура? — У нее просто перерасход, так что мы планируем ее завтра выписать. Какаши-сан, так что насчет обезболивающего? — Буду очень признателен. Она обошла кровать с другой стороны, наложила жгут поверх правого локтя. Он не смотрел, как она работает. — Лекарство скоро подействует. Постарайтесь поспать. Если вы завтра будете хорошо себя чувствовать, вам разрешат посещения. — Спасибо, — улыбнулся он. — Доброй ночи, Шизуне.

* * *

В небольшой палате было буквально не протолкнуться. Какаши подавил раздраженный вздох. Пришли почти все: Гай с Ли и Тен-Тен, Шикамару, Ино и Чоджи, Хината, Киба и немногословный Шино, Наруто, Сай и Сакура. Маленький прикроватный столик был полностью заставлен цветами и корзинками с фруктами. Даже несмотря на открытое окно, в палате было душно. — А потом мы нашли их лидера — он на самом верху отсиживался! Мы-то думали он совсем ослабший будет, но Сакура-чан его здорово подлечила, и мы с Саске тогда!.. Кап-кап-кап. Он полулежал на подушках. Маска привычно прикрывала лицо. Левая рука висела на перевязи. Тугая повязка на ребрах и рана слева не давали нормально дышать. — Наруто, не хочу тебя прерывать, но мы эту историю слышим в десятый раз уже… — проворчал Шикамару. — Как минимум. — А мы там еще и были… — согласно кивает Сай. — Да, Ино? — И вообще, Какаши, теперь я точно выигрываю в нашем состязании! — Гай ослепительно улыбается и вытягивает вперед поднятый большой палец. Какаши все-таки вздыхает. — Да-да… Кап-кап-кап. — И вообще, как тебя угораздило? Это все случилось, потому что ты меня не взял на эту миссию! Тен-Тен шепотом усмехается: — Конечно, уж вы бы там сразу всех врагов переехали! Взрыв дружного хохота почему-то неимоверно раздражает. И даже в этом гаме он все равно слышит, как капает эта чертова вода. — Нет! Я бы им показал мой фирменный прием! — Гай кричит поверх всех, и Какаши чувствует, как что-то поднимается в нем. Кап-кап-кап. И он срывается. — Может кто-нибудь наконец закрыть этот чертов кран! Широко распахнувшиеся глаза смотрят на него. Наступившая тишина оглушает. Только вода капает в раковину. У него звенит в ушах, он тяжело ловит ртом воздух и никак не может нормально вздохнуть. Болят потревоженные ребра. — Конечно, господин Шестой… — первая приходит в себя Хината и поспешно заворачивает кран. От облегчения хочется закрыть глаза. Дыхание никак не выравнивается, дурацкая повязка на левой руке раздражает почти так же сильно, как зафиксированная нога. Они все смотрят на него. Он устало потирает переносицу правой рукой. — Простите. Можно я немного побуду один? — Конечно! — голос Сакуры звучит неправдоподобно бодро. — Давайте, ребята, Шестому пора принимать лекарства. Заходите завтра! У него нет сил нормально попрощаться. Он слышит, как они перешептываются и уходят. Он ждет, пока закроется дверь, не открывая глаз. Наконец раздается легкий щелчок, и он устало откидывается на подушки. Легкий шорох у двери заставляет его снова открыть глаза. У выхода стоит Сакура. Он видит, как сжимаются тонкие пальцы. — Простите, можно я немного с вами посижу? — шепчет она, не поднимая глаз. Он понимает, что она боится. Он беззвучно усмехается. Чего уж греха таить, он сам сейчас себя испугался. Глядя на нее, он чувствует, как отступает раздражение. Они еще толком не виделись с тех пор, как он очнулся в больнице. И сейчас, когда все толпились в его палате, он избегал смотреть на нее. — Конечно. Она берет стул и садится у кровати слева от него. — Почистить вам что-нибудь из фруктов? Он поворачивается к ней, смотрит в глаза и слегка качает головой. — Я не голоден. Она ловит его взгляд и опускает глаза. — Как ты? Она дергает плечом. — Нормально. Меня сегодня выпустили. Я не ранена же, только перерасход был. Видите, даже бьякуго восстановился! Он действительно видит метку у нее на лбу. — Извини, что вспылил, — сейчас перед ней ему очень стыдно. Она качает головой, так что волосы скользят по плечам. Они молчат, и в этой тишине Какаши наконец чувствует, как тьма отступает.

* * *

Он вынырнул из кошмара задыхающимся и мокрым от пота. Сердце бешено колотилось где-то у горла, пульс болезненно отдавался в раненой руке. Во рту пересохло. Он поднял к глазам правую руку. Крови не было. От легкого ветра колыхались занавески. Прохладный воздух касался разгоряченного лица. Лунный свет казался очень ярким. Вздохнув, он отвернулся от окна и пораженно замер. На стуле, сгорбившись и прислонившись головой к стене, спала Сакура. От прохладного воздуха ее руки были покрыты мурашками. Что она здесь делает? Когда пришла? Почему? Она хмурится во сне. Наверное, ей не очень удобно. Она вздрагивает, дрожат ресницы, и она просыпается. Он хочет притвориться, что спит, но не может отвести от нее взгляд. Она растерянно со сна моргает, выпрямляется на стуле и вдруг встречается с ним глазами. — Привет… — шепчет он невпопад. Она вздрагивает, краснеет, рефлекторно вжимается в спинку стула. — К-к-какаши! Простите! Я заснула… — шепчет она, запинаясь. — Тебя же выписали? Она кивает. — Да. Я просто решила поскорее вернуться на работу. — Ночное дежурство? Разве тебе не стоит несколько дней хотя бы отдохнуть сначала? Она отворачивается, пряча глаза. — Я не могу… — М? — Дома. Я не могу там находиться… Все время тени мерещатся, крадутся, в коридоре, на кухне… Представила, что спать там лягу и решила сюда прийти. Извините, разбудила вас, наверное. Она вздохнула и посмотрела на него. — Как вы себя чувствуете? Хотите чего-нибудь? — Воды, если можно. Она кивает и отходит к раковине. Учитывая, что она пережила, неудивительно, что ей страшно. Если даже его мучили кошмары, что уж про нее говорить… Она вернулась со стаканом и потянулась помочь. — Спасибо, я сам. Она подождала, пока он стянет маску, и отошла к окну, отдав ему стакан. Ветер шевелил ее волосы, и в лунном свете она очень напомнила ему Рин. Тогда, в камере, то, что она была рядом, казалось естественным. Сейчас, в больнице, посреди ночи все это напоминало ему сон. Допив, он отставил стакан на столик, натянул обратно маску и лег на подушки. — Я вырвала ему глаза… — прошептала она вдруг. Какаши вскинулся, повернулся к ней. Она смотрела в окно, обхватив себя руками. Он видел, как побелели напряженные тонкие пальцы. — Наши сначала нас с вами вытащили, потом я пошла с ними дальше по поместью показывать дорогу. Наруто ранил желтоглазого расенганом. Он лежал на полу в луже своей крови. Я знала, что он долго не протянет, но все равно это сделала. Ребята уже не видели, они ушли вперед. Сначала я вырвала ему левый глаз. Он очень громко визжал. Я боялась, что наши вернутся, но, видимо, они были заняты другими врагами. Она повернулась к нему, и он увидел на ее щеках дорожки от слез. — Мне все время снятся его крики. И сейчас опять снилось… Простите, что рассказываю… — Я обещал тебе, что выслушаю… — прошептал он. И как бы тяжело ни было, она будет рассказывать, а он будет слушать. — Я не знаю, как с ними разговаривать… Ино спрашивает, как я, а я ничего толком ответить не могу. Смотрю на свои руки, и все время кровь мерещится… — она снова отвернулась к окну. Худенькие плечи вздрагивали. — Вы презираете меня? Ее слова заставляют его вздрогнуть. — Почему ты так решила? — Из-за того, что они?.. Со мной… — Сакура… — зовет он ее. — Посмотри на меня. Она послушно оборачивается, в зеленых глазах плещется ужас, слезы бегут по щекам… — Ты презираешь меня за то, что они делали со мной? — спрашивает он, не отпуская ее взгляд. Он видит, как распахиваются ее глаза. Она отчаянно качает головой. — Конечно нет! — Я не презираю тебя. Я презираю себя. За то, что решил пойти на эту миссию. За то, что втянул тебя в это. За то, что из-за меня тебе пришлось через все это пройти. Она всхлипывает. — Можно мне побыть с вами немного? — Конечно. Она садится на кровать рядом с ним, он видит, как подрагивают ее тонкие пальцы. Он помнит, как отчаянно хотел коснуться ее руки тогда, в камере. Сейчас сопротивляться этому желанию практически невозможно. — Я говорила с Шикамару. Вашей вины в произошедшем нет. Отправляясь на миссию, вы руководствовались данными из отчета разведки. Речь шла об одном ниндзя-отступнике. И это не Акацки. На одного шиноби любого уровня нас с вами хватило бы с лихвой. Он пожимает плечами и смотрит в потолок. — Я всегда перестраховывался. — Вы показывали мне отчет. И я тоже на это согласилась. Вы не виноваты в случившемся. Виновные наказаны. И я не жалею о том, что сделала с этим ублюдком. Ее голос спокоен, в нем нет ненависти, и это его по-настоящему пугает. — Знаешь, ты сделала именно то, что я и сам хотел сделать. Но не смог. Прости, что тебе пришлось делать это самой. Он вздрагивает, когда его руку накрывают холодные пальцы, и разворачивается к девушке. Рука помимо его воли поворачивается ладонью вверх, и он ловит ее пальцы. Она удивленно смотрит на него, по ее лицу все еще катятся слезы, но из глаз исчезает пустота, так напугавшая его в ее голосе. — Месть — это изначально неправильный путь… — говорит он, осторожно подбирая слова. — Это путь во тьму. Даже если человеку кажется, что это — конечная цель его жизни, в итоге, когда месть осуществится, не остается ничего. Только пустота. Я не смог уберечь от этого Саске, хоть и пытался, и он ушел туда один. А ты не одна. Он почувствовал, как дрогнули ее пальцы, когда он упомянул Саске. Но руку она не отняла, только отвернулась к окну. Он вздохнул и перевел взгляд на потолок. Как же все по-дурацки сложилось! Просто глупая ошибка в отчете разведки. От досады хотелось что-нибудь разбить. И кто же так ошибся? Перед глазами встает злополучный отчет. И подпись внизу: Хьюга Ё. Один из врагов хорошо владеет гендзюцу. От невероятной догадки перехватывает дыхание. Невозможно! Или? — Сакура. Срочно вызови сюда Шикамару.