Raiton: Shiden

Поиски почти не продвигались. Сай постарался использовать всех максимально эффективно: Наруто в режиме отшельника искал выживших или хотя бы какие-то следы чакры, Саске сначала проверил поместье, потом ушел осматривать прилегающую территорию, Шино разослал жуков, а сам Сай использовал своих нарисованных мышей. Ничего не было. Ни трупов, ни следов присутствия. Если не считать следов крови, которые они обнаружили в камере, где держали Шестого и Сакуру, в поместье было практически не за что зацепиться. Как будто здесь никогда никого не было. Они обшарили все здание: два наземных этажа и два подземных. Ничего, кроме голых стен и сломанной мебели. Даже комната, в которой находился их лидер, оказалась такой же покинутой. — Черт, мы вообще ничего не чувствуем! Только слабый запах Какаши-сенсея и Сакуры в камере. Дальше — как будто с мылом вымыли! — пожаловался подошедший Киба. — И вокруг ничего! В итоге обнаружить хоть что-то удалось лишь Хинате. — Сай-кун! Там что-то странное на втором этаже! В одном месте я ничего не вижу! Девушка приземлилась рядом с Саем, который как раз собирал своих мышей обратно в свиток. — Где именно? Пойдем. На первый взгляд это выглядело как обычная каменная стена. Такая же, как и все остальные в этом здании. — Вот, — показала Хината. — Справа и слева все четко видно, а здесь — как будто что-то мешает. — Надо позвать Саске… — решил Сай. — Я сбегаю за ним, — вызвался подошедший Киба. Сай кивнул, и они с Акамару выпрыгнули в окно. — На что это похоже, Хината? Ты видела такое раньше? Девушка покачала головой: — Нет. Просто все расплывается. — Интересно… — Сай быстро достал рисовальные принадлежности. Правило номер шестьдесят три из свода АНБУ по безопасности: «Видишь что-то странное — руками не трогай». Нарисованная летучая мышь подлетела к стене, принюхалась — и прошла сквозь нее. — Хината, ты видишь мою мышь? — Нет. Она пропала, когда прошла сквозь стену. Сай быстро нарисовал несколько мышей, и те послушно устремились сквозь барьер. — Попробуем узнать, что там. Мыши вернулись на свиток, и Сай сложил печать, впитывая информацию. — Там что-то вроде рабочего кабинета. Людей внутри нет. Посмотрим… Сай создал клона из чернил. — Давай отойдем подальше на всякий случай. Клон дотронулся до стены, тут же послышался треск райтона, молния прошила клона насквозь, и он расплылся чернилами на полу. — Похоже, барьер реагирует на чакру… Ладно, дождемся Саске. — Я уже здесь, — Саске забрался в окно. — Что тут у вас? — Что-то вроде барьера на той стене. Посмотришь? Риннеган блеснул из-под длинной челки. Саске подошел поближе. — Похоже на печать, — произнес он наконец задумчиво. — Попробую снять. Кай! По стене прошла видимая рябь — и барьер пал, открыв проход в стене. Саске прошел внутрь. Сай и Хината поспешили за ним. Помещение оказалось небольшим и действительно было похоже на рабочий кабинет. На стене висела подробная карта страны Огня и граничащих с ней территорий, вся истыканная флажками. На столе в беспорядке лежали стопки документов и свитков. Один свиток привлек внимание Сая: он лежал прямо по центру, перевязанный атласной желтой лентой. Сай, нахмурившись, осторожно подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть его. На свиток была наложена печать, и каллиграфическим почерком было выведено: для Хатаке Какаши. — Эй, Сай. Посмотри сюда, — позвал его Саске. Сай развернулся и замер: на противоположной стене в рамке висел иероглиф 蠍 — сасори, «скорпион».

* * *

— Это здесь. Киба уверенно указывал на ничем особо не примечательную поляну. В потайном кабинете Акамару, наконец, удалось взять след. Они отбежали от поместья почти на километр, когда запах исчез. — Ладно, проверим. Сай опустился на землю, выпуская чакру. Большой пласт земли поднялся на поверхность. — Фу, ну и вонь… — поморщился Киба и отошел подальше. — Наруто? — повернулся Сай к бывшему сокоманднику. — Да знаю я… Вот почему мне всегда самая грязная работа достается? Каге буншин но дзюцу! Появившиеся пять клонов начали быстро сбивать лишнюю землю, недовольно ворча себе под нос и морщась от сильного запаха. Сай и сам с трудом боролся с рвотными позывами. — Нам точно нужно это делать? — недоверчиво спросил Киба. — Мерзость какая-то… — Если мы хотим понять, кто и зачем захватил в плен Шестого, — уверенно отозвался Сай. Вдруг один из клонов Наруто вскрикнул и исчез с легким хлопком. — Черт возьми! — пораженно произнес Наруто и отступил на шаг назад. — Что там? — требовательно спросил Сай. — Сам смотри! — буркнул парень и отошел к Кибе. Сай вздохнул и подошел к поднявшейся земле. Клон раскопал достаточно глубоко. Чтобы понять, что его так напугало, Саю пришлось наклониться над ямой. С безжизненного бледного с коричневатым отливом лица на него таращились абсолютно пустые разодранные в кровь глазницы.

* * *

Он снова бежал. Ночная тьма была бы непроглядной, если бы не шаринган. Шум реки где-то слева был почти не слышен из-за треска чидори в его правой руке. Он обязан был успеть туда! Лес внезапно кончился, и он оказался на краю обрыва, под ногами зашуршала каменная крошка. Он видел фигуру вражеского шиноби, прямо на краю обрыва. Скрипнув зубами, он ринулся в атаку. Слишком быстро. Рука занесена для удара. — Чидори! Рука прошла сквозь худенькое тело насквозь. Распахнувшиеся зеленые глаза смотрят прямо в душу. — Какаши… — шепчет она потрясенно, с ее губ капает кровь, он испуганно отшатывается, выдергивая руку из ее тела. Кровь везде: на его руке, на одежде, на ее розовых волосах. Тоненькое тело заваливается на него, он подхватывает его по инерции, она почти ничего не весит, касается ее щеки, оставляя кровавые отпечатки. Зеленые глаза закатываются, у него наконец получается вдохнуть, и он кричит от ужаса. Какаши рывком садится на кровати. Сердце заходится бешеным ритмом, горло перехватило, и никак не получается толком вздохнуть. Он судорожно смотрит на руки. Крови нет. Желание вымыть руки такое сильное, что он все-таки вылезает из кровати и идет на кухню. Сакура спит на диване, свернувшись в комочек под одеялом. Он смотрит на нее и понимает, что у него нет ни малейшего права. Он запирается в ванной и долго с каким-то остервенением моет руки. Они в буквальном смысле по локоть в крови. Он вообще не имеет права притрагиваться к ней, иначе все закончится так же, как тогда. С Рин. Он опустился на пол, прижался затылком к стене, вытянул больную ногу. Вода журчала в раковине, этот звук странно успокаивал. Он сегодня опять тренировался. В какой-то момент ему показалось, что ток чакры все же удалось замедлить, даже цвет чидори немного изменился, но удержать ощущение у него не получилось. Но, видимо, он хотя бы на верном пути. Дома опять обнаружилась Сакура с ужином. Он ожидал ее увидеть, но все же встреча выбила его из колеи. Он не должен так на нее реагировать. Не должен так сильно хотеть к ней прикоснуться, обнять. Поцеловать. Он не знал, что делать. Больше всего ему хотелось пойти в гостиную, сесть на диван и просто сидеть рядом с ней. Слушать ее дыхание. Возможно, позволить себе прижаться к ней, почувствовать хотя бы бедром ее тепло: как тогда в камере. Вместо этого он весь вечер старательно выдерживал дистанцию, боясь напугать ее. Он не хотел, чтобы она сделала неверные выводы. Но и обидеть ее этой отчужденностью не хотел. Черт, это все так сложно. Можно было бы просто спросить, это сразу расставило бы все точки над и. Только вряд ли у Сакуры есть ответ. И если задуматься, то и у него ответа толком не было. От невеселых мыслей его отвлек настойчивый стук в дверь. — Какаши, вы в порядке? Видимо, он все-таки ее разбудил. — Да, сейчас выйду, — отозвался он на всякий случай: зная Сакуру, она вполне могла выбить дверь, не дождавшись нужного ответа. Он заставил себя встать с пола, закрыть воду и потом уже отпереть дверь. -Я слышала, как вы проснулись. Просто вы долго не выходили, я забеспокоилась. — Нет-нет, все в порядке, просто пить захотел… — привычно шутливо отозвался Какаши. Она вдруг решительно берет его за запястье и ведет к дивану. Он ошарашен и даже не сопротивляется. Она усаживает его на диван, наливает воду, протягивает ему стакан — как будто со вчерашней ночи они вдруг поменялись местами. Он принимает стакан, стягивает маску и жадно пьет, девушка устраивается рядом, но не слишком близко. — Расскажете, что приснилось? Он почти поперхнулся от невинного вопроса. О, я всего лишь убил тебя… — Старый кошмар, — бормочет он наконец и видит, как она грустнеет, опускает взгляд. — Вы очень любили ее? — спрашивает она невпопад. Он настолько не готов к вопросу, что теряется. Она ждет его ответа, и он должен что-то сказать. — Все было не так… — выдавливает он наконец. Она поднимает на него взгляд. — Это она меня очень любила. А когда ее полюбил я, было уже слишком поздно. Он думает, что мог бы задать ей встречный вопрос, но не готов услышать ответ. — Вы поэтому меня избегаете? — шепчет Сакура, снова спрятав глаза. — Я ни в коем случае тебя не избегаю, — сразу же отвечает он. Она поднимает голову, зеленые глаза находят его взгляд и не отпускают: — Тогда почему? Она краснеет, тушуется под его взглядом, отворачивается. Он на ощупь отставляет ненужный стакан на столик, осторожно касается ее щеки, разворачивает к себе, она сразу же смотрит на него, и глаза такие пронзительные, у него просто отказывает выдержка, и он накрывает ее губы своими. Она чуть слышно стонет ему в рот, он чувствует, как тонкие пальцы вцепляются в водолазку. Он помнил ее вкус, но реальность затмевает все его воспоминания, от нее не оторваться, и он неспешно ласкает ее губы, не особо стремясь проникнуть внутрь. Она притягивает его ближе, и он обнимает ее по-настоящему, сильно прижимая к себе, при этом поцелуй остается до умопомрачения нежным. Какаши с трудом отрывается от нее, она поднимает длинные ресницы, смотрит на него, взгляд затуманен наслаждением, она загнанно дышит. — Потому что от тебя не оторваться… — шепчет он и целует ее снова. Она принимает поцелуй, ее губы дрожат, отвечая, и у него почти сносит крышу от этого. Она на секунду отстраняется, чтобы перевести дыхание. — А я подумала, вдруг вам неприятно… Из-за того, что со мной… — она снова отворачивается. Он берет ее за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Тебе страшно? — она мотает головой. — Я ни секунды об этом не думал. Он целует ее так, как ему хотелось в течение этого бесконечного дня, посасывая нижнюю губу, поглаживая языком, она жмется к нему, и он понимает, что опять одними поцелуями они не ограничатся. Она стонет, притягивая его за затылок, не давая отстраниться, и он снова тянется к ее груди. Юката послушно распахивается под ладонями, ее кожа мягкая, нежная и очень горячая. Он гладит ее шею, плечи, пока его губы заняты ее губами, спускается к окружностям груди. Она стонет, отзываясь на его прикосновения. Ему так хочется почувствовать ее всю, чтобы она снова стонала от его прикосновений, он, оторвавшись от ее губ, осторожно кладет ее на спину, рука развязывает пояс юкаты, она не сопротивляется, от этого безмерного доверия он почти стонет в голос, ее руки путаются в его волосах, когда он целует ее шею, ключицы. Когда он добирается до левого соска, она вскрикивает и сильнее прижимает его голову. Одной рукой он опирается на диван, второй — ласкает ее правую грудь, чувствуя, как она вся подается ему навстречу. Собственное возбуждение на фоне ее наслаждения кажется несущественным. — Мне кажется, я сейчас… — стонет она на выдохе, и он ведет руку вниз, она доверчиво открывается, предоставляя ему полную свободу. От того, какая она мокрая и горячая — там — у него болезненно пульсирует член, поджимается мошонка, больше всего он хочет туда, в нее. Рассудок еще не покинул его, он задвигает это желание подальше, осторожно лаская ее пальцами, не проникая внутрь. Она стонет и выгибается, подстраиваясь под его темп. — Какаши… Я… — стонет она, и он снова целует ее, она слабо вскрикивает, он чувствует, как судорога проходит по ее телу, пальцы больно тянут за волосы, он позволяет ей все, не останавливаясь, пока она не затихает. Он смотрит на ее лицо, ищет себе оправдания — и не находит. Член пульсирует, вторя бешеному ритму сердца. Сакура открывает глаза, он все еще видит, как в них плещется наслаждение, и улыбается ему. Ему надо в ванную. Прямо сейчас. Он хочет отстраниться, но она не отпускает его. Он почти лежит на ней, опираясь на локоть. Ее рука проскальзывает между их телами и вдруг накрывает его пах. Он потрясенно выдыхает: — Сакура! — и пытается уйти от прикосновения. — Не уходите, — просит она. Он послушно замирает, почти ничего не слыша, кроме грохота сердца в ушах, чувствуя, как она забирается внутрь, как пальцы неловко обхватывают его, осторожно двигаются, медленно, слишком медленно. У него темнеет в глазах, он зажмуривается и все-таки стонет. Рука замирает: — Я сделала больно? — испуганно шепчет Сакура. — Нет. Не останавливайся… — он не узнает свой голос, дыхание сбито, во рту пересохло. Пальцы сжимаются чуть сильнее, она возобновляет движения, и он закусывает губы, чтобы не напугать ее снова. Он все же не выдерживает, накрывает ее пальцы своими, направляет. Открыв глаза, видит ее сосредоточенное лицо. Наклоняется, целует ее, она выгибается ему навстречу, не прекращая движений. Удовольствие почти невыносимо, он отрывается от нее, оргазм прошибает его вверх по позвоночнику, он стонет на выдохе, выплескиваясь куда-то между ними, чувствуя себя совершенно опустошенным, опускается на нее, пряча лицо где-то у ее шеи, чувствуя, как ее рука гладит его по волосам. — Какаши? Все в порядке? Он слышит страх в ее голосе, но у него нет сил подняться. — Да… — выдыхает он через силу. — Сейчас, еще две минуты, и я встану, честно. — Не торопитесь… — теперь в ее голосе звучит улыбка, и он целует ее куда-то в шею, зарываясь пальцами в шелковистые волосы. Вставать не хочется, но до душа дойти им определенно нужно. Он приносит ей в ванную чистую юкату и старательно пытается не смотреть на размытый силуэт в душевой. — Может, тебе стоит принести сюда что-то для сна… — предлагает он позже, когда они уже лежат в его кровати. — Все удобнее, чем в юкате спать. — Спасибо. Я тогда завтра принесу кое-какие свои вещи? Он рассеянно целует ее куда-то в макушку и прижимает сильнее. — Конечно. С тобой сходить? — Если вас не затруднит. — Я зайду за тобой, мне все равно в больницу завтра после работы, швы уже пора снимать. — Хорошо. Она расслабляется, и он почти замечает момент, когда она засыпает.

* * *

Утром пришло сообщение от Сая, что они собрали все, что смогли, и выдвигаются в Коноху. Потом Шикамару привел Аобу, и они втроем изучали карту страны Огня и расставляли флажки, где вороны Аобы теряли след посланий Ё. — Видите, общее направление у нас все же есть. Все птицы летели на запад, в сторону страны Рек. Первую мы потеряли вот здесь, — Аоба указал на первый флажок. — Вторую — немного севернее. — Если учесть, что поместье, в котором вас держали, находится вот здесь, немного южнее, а Саске тоже был в этом районе, когда угодил в ловушку, можно предположить, что иллюзионист скрывается где-то неподалеку, — задумчиво сказал Шикамару. — Можно послать туда Наруто, рано или поздно он его вычислит. — Как-то все слишком просто… — проворчал Какаши и повернулся к окну. — Слишком складно. Вот так просто пришел, устроился на нашей территории, и видимо уже довольно давно. А мы ничего о нем не слышали до недавнего времени. — Ну если учесть, что он может создавать масштабные иллюзии, он мог просто скрывать все это время свое местоположение. И то, что обнаружили его только сейчас, скорее всего, вообще не случайность. — Когда вернется команда Сая? — спросил Шикамару, все также опираясь на стол обеими руками. — Я полагаю, сегодня к вечеру. Им удалось найти три тела и запечатанную комнату. Я после работы в больницу пойду швы снимать, предупрежу Шизуне, чтобы они подготовились к вскрытию. Шикамару, пусть все документы у меня в кабинете оставят, с ними будем уже утром разбираться. Как минимум четырех АНБУ оставь в охране и желательно еще печати наложить. Не хотелось бы допустить утечку. — Будет исполнено. — Аоба, продолжай слежку за Ё. Пока он наша единственная зацепка… — Разумеется. Какаши смотрел на крыши домов, все вокруг было такое солнечное, яркое, а на душе было неспокойно, как будто они упускают из вида что-то очень важное.