Raiton: Shiden

Он всегда был с ней рядом. Она думала об этом, прижимаясь к нему, снова пряча заплаканное лицо у него на груди. Когда Наруто ушел из деревни с Джирайей, а Саске — к Орочимару, он был рядом. Всегда, когда Наруто и Саске оставляли ее, рядом был он. И сейчас. Снова. Готовый выслушать, дать выплакаться. Поднять руку и прикоснуться к нему казалось естественным. Ладонь коснулась ткани на его щеке. Она не хотела ткань. Она хотела чувствовать его. Пальцы подцепили маску и потащили вниз. Она видела, какие испуганные стали у него глаза. — Сакура, ты понимаешь?.. — Да… О да, она все прекрасно понимала. Ее первый поцелуй… Его губы оказались не такими, как она себе представляла: более тонкие, гладкие, сильные… Он не пытался проникнуть внутрь, только ласкал, прихватывая ее губы своими, проводя по ним языком, так, что у нее кружилась голова и перехватывало дыхание. Сильная ладонь мягко касалась ее щеки, направляя, не давая отстраниться. Она сама двинулась ему навстречу, и почувствовав языком его язык, неожиданно для себя самой застонала ему в губы. Какаши вдруг мягко отстранился. Она испуганно открыла глаза: он смотрел на нее, все еще касаясь ее лица. Ее ладонь скользнула ему на шею, и она попыталась притянуть его обратно. — Еще… — прошептала она, и он снова поцеловал ее. Ино рассказывала, что их первый поцелуй с Саем был неловким, каким-то мокрым, и они все время сталкивались зубами. То, что происходило с ней сейчас было совершенно не похоже на рассказы Ино. От какой-то запредельной нежности хотелось просто вжаться в целовавшего ее мужчину и остаться там навсегда. Никакого страха, только тепло, распространяющееся из низа живота по всему телу. Она ловила его губы, его дыхание, и что-то сладко замирало внутри. Он снова отстранился, тяжело дыша, она тоже задыхалась, воздух никак не хотел проникать в легкие. Она смотрела на него, на приоткрытые губы и не могла оторваться. Пальцы скользнули по его гладко выбритой щеке, коснулись родинки на подбородке, дотронулись до губ — и он перехватил ее ладонь. — Не надо… — прошептал он тихо и очень серьезно. — Почему? — он же не отталкивал ее? Наоборот, она чувствовала, как его вторая рука крепко держит ее где-то около лопаток. — Потому что сейчас я еще могу остановиться. Он все еще держал ее правую руку. Левой она скользнула по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Не надо… — прошептала она. — Не останавливайтесь. Она снова потянулась к нему, и он не оттолкнул, все так же нежно захватив ее губы. Она чувствовала ладонью его пульс, и от осознания того, что это ее он так хочет, еще сильнее кружилась голова. Она отстранилась сама, чтобы перевести дыхание, и его губы коснулись ее горла. Она застонала от неожиданно ярких ощущений. Теплые ладони вдруг обхватили ее лицо, заставили посмотреть ему в глаза. — Тебе достаточно просто сказать «нет»… — тихо сказал он. Она смогла только кивнуть. И снова потянулась за поцелуем. Его ладони скользнули по ее плечам, распахивая юкату, в которой она спала. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, и ее передернуло. Ладонь осторожно коснулась ее груди, задела сосок, и она снова застонала ему в губы. — Ляг… — попросил он, оторвавшись от ее губ, и она послушно откинулась назад на подушки. Он навис сверху, длинный, худой. Она забралась ладонями под его водолазку, задирая ее, касаясь горячей гладкой кожи. Он перехватил ее руку, поднес к губам и поцеловал прямо в середину ладони. Она видела, как потемнели его глаза, когда она застонала от этого простого движения. Отпустив ее руку, он наклонился к ее груди и нежно поцеловал сосок. Не очень понимая, что делает, она зарылась рукой в его волосы, они оказались на удивление жесткими, а кожа на его шее — наоборот очень мягкой. Она вдруг почувствовала, как он почти лег на нее, оперся локтем о диван, а вторая рука скользнула по ее бедру, под юкату. Она распахнула глаза, бедром почувствовав его возбуждение. Он смотрел прямо на нее. Тебе достаточно просто сказать «нет»… Она не хотела, чтоб он остановился. — Не останавливайтесь… — повторила она шепотом. Он лег на бок рядом с ней и поцеловал ее в шею. Рука на бедре сдвинулась выше, и она немного раздвинула ноги. Там внизу все так сладко сжималось, что у нее кружилась голова от непривычных ощущений. — Какаши… — прошептала она его имя на выдохе. Он вскинулся, внимательно посмотрел на нее и вдруг улыбнулся. — Не бойся, все правильно… Горячие губы опять накрыли ее губы в поцелуе, а рука наконец добралась туда, куда ей хотелось больше всего. Она зашлась громким стоном прямо ему в губы. Тело сильно выгнулось навстречу настойчивым пальцам. — Не могу больше… — с трудом выдохнула она. — Сейчас… — прошептал он и склонился над ее грудью. Губы снова обхватывают сосок, пальцы ритмично ласкают ее внизу, и она чувствует, как волна тепла поднимается из живота, захлестывает ее, все тело напрягается в ожидании взрыва. Вдруг такого нежного сейчас соска касаются зубы, пальцы там внизу вытворяют уже что-то совсем невероятное — и она вскрикивает от наслаждения, зубами вцепляясь в собственную ладонь. Ноги неконтролируемо сжимаются, сильнее прижимая все еще ласкающую ее руку, и она вдруг заходится рыданиями. — Сакура, тише… Не плачь, все хорошо… Какаши устраивается рядом с ней, обнимает ее, заставляет лечь на бок, прижимает к себе, и она вжимается в него, уткнувшись ему между шеей и плечом. — Все в порядке. Ты просто устала, надо было давно все это из себя выпустить… Сейчас поплачешь, и все пройдет. Он целует ее куда-то в макушку, а она вдыхает его запах, такой уже привычный, чувствуя, как и правда становится легче дышать и отступает тьма. — Спасибо… — шепчет она ему в шею и касается губами горячей кожи. — Спасибо.

* * *

Она прижимается к нему, и он может только гладить ее по голове. — Тебе надо в душ, — шепчет он, когда она немного успокаивается. — Я пойду воду включу, можешь полежать пока. Он садится на диване, и она отпускает его. Он помнит, что дверь закрывать нельзя. Он включает воду в душе, потом открывает кран в раковине и моет руки. Вода прогревается, и он возвращается за Сакурой. — Иди, помойся, потом ляжешь спать. Она встает с дивана и скрывается в ванной. Не закрывая дверь. Он мог бы пойти за ней. Но не идет. У него стоит так, что ему почти больно. Он думает о том, как она стоит под душем, как вода струится по ее груди… У нее оказалась очень красивая небольшая грудь с торчащими сосками. Он вспомнил, как касался ее пальцами, губами… Член в штанах болезненно дергается. Вода в душе выключается, проходит несколько минут, и Сакура возвращается в комнату. — Я сейчас вернусь… — говорит он и сбегает в ванную, не глядя на девушку. Он запирает дверь и включает воду в раковине. Прислонившись к стене, чуть приспускает пижамные штаны и обхватывает себя левой рукой. Правой зажимает себе рот, чтоб не напугать девушку стонами. Его пальцы пахнут ей, у него сносит крышу, когда он чувствует этот запах, даже после того, как помыл руки, — и кончает буквально за несколько движений. Приведя себя в порядок и убравшись в ванной, он возвращается в гостиную. Сакура лежит, до подбородка укутавшись в одеяло и сжавшись в комочек. Ему очень хочется поцеловать ее на ночь. Он садится рядом с ней на диван: — Посидеть с тобой, пока не заснешь? Она поворачивается к нему, даже в полумраке он видит, как она покраснела. — Останьтесь со мной… — шепчет она и ловит его за руку. Он хотел бы взять ее на руки и отнести в спальню, но боится из-за раненой ноги. Так что просто встает и тянет ее за собой. — Пойдем. — Куда? — хмурится она. — Диван узкий. На кровати будет удобнее. И когда она засыпает, уткнувшись ему в грудь, а он вдыхает запах ее волос, ему хочется верить, что он все сделал правильно.

* * *

Когда Какаши проснулся, будильник на прикроватной тумбочке показывал девять утра. Сакура еще спала, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене. Он улыбнулся, глядя на спящую девушку. И все же было так странно проснуться не одному… Он встал и пошел на кухню, закрыв дверь. Умыться, привести себя в порядок, поставить кофе. Он занимался привычными делами, но мыслями был далеко. У него было довольно много женщин. Он всегда был осторожен и не заводил постоянных отношений, но если во время миссии он вдруг оказывался в другом городе, то был не против заплатить за удовольствие. Так было проще. Никто никому ничего не должен. Никаких привязанностей. Тогда будет нечего терять. Сейчас с Сакурой все было по-другому. Как себя вести? Все изменилось или ничего не изменилось? Он сделал то, что сделал, и нисколько не жалел об этом. Воспримет ли она произошедшее серьезно? Если быть честным с самим собой, больше всего ему хотелось закрыть ее дома и никуда не выпускать. Защитить. Сделать своей. Учитывая их разницу в возрасте и ее чувства к Саске, все это было как минимум глупо. Можно подумать, ей нужен такой старик, как он. Какаши усмехнулся, наливая себе кофе. Девочку утешил, потом вернется Учиха, и кое-кому придется уйти с дороги, чтобы не мешать. Что ж, он к этому готов. — Какаши, доброе утро! Сакура вышла в гостиную, слегка растрепанная, какая-то такая нежная со сна, в его юкате — у него дыхание перехватило от одного ее вида. — Доброе утро, — слегка дрогнувшим голосом отозвался он. — Будешь кофе? — Да, только умоюсь… Девушка подхватила свою одежду с подлокотника дивана и скрылась в ванной, неплотно прикрыв за собой дверь. Чертовы незапертые двери… Он сварил еще кофе, пока ждал ее. — Можно воспользоваться стиральной машиной? — Да, конечно. Кофе готов. — Уже иду! Они пьют кофе, сидя на разных концах стола. Сакура все шутит, улыбается, болтает без умолку, и до него вдруг доходит, что ей тоже неловко. Черт, значит, он все-таки совершил ошибку? Он отвечает ей и тоже прячется за привычную маску рассеянности, и когда она обрабатывает рану на его груди, он думает о письме от Сая и том, что у него сейчас есть очень насущные проблемы, в которых надо срочно разобраться.  — Я приду вечером? — вдруг спрашивает она, подняв голову и глядя ему в лицо, пока ее руки заняты его коленом. Он теряется от простого вопроса. Но она ждет ответа, и он обещал ей не врать, еще там, в камере.  — Буду рад… — отвечает он серьезно, и она снова улыбается.

* * *

Какаши честно пытался работать, но строчки упорно расплывались перед глазами, а мысли были очень далеко от его кабинета. Возможно, если бы у него были доклады, проливающие свет на деятельность иллюзиониста, то дело пошло бы в гору, но информации не было, зато были горы недочитанных отчетов, от которых неумолимо тянуло в сон. Нет, тут он, разумеется, и сам виноват. Ну не получалось по ночам спать никак, а дневного времени на все дела не хватало катастрофически. В коридоре раздался какой-то шум, потом встревоженный голос: — Нет, вам нельзя сюда, подождите, я должен!.. — звук падающего тела заглушил тираду. Какаши остался за столом, только отчет отложил: никакой опасности он не почувствовал. Наверное, все же зря. — Здравствуй, Какаши-кун. В дверях стоял Орочимару собственной персоной. — Господин Шестой! В кабинет ворвались два агента АНБУ.  — Все в порядке, оставьте нас, — приказал Какаши. — Орочимару, проходи. Присаживайся, пожалуйста. Чем обязан? — Шикамару-кун прислал мне очень интересное письмо, — ответил саннин, усаживаясь на диван. — Настолько интересное, что я решил ответить лично. Какаши прищуривается. У него настолько важная информация, что он побоялся описать все в письме? — Можно Шикамару присутствовать при разговоре? Орочимару усмехается: — Боишься не запомнить всего, Какаши-кун? Мне все равно, пусть присутствует. — Я сейчас же за ним пошлю. За окном появляется фигура АНБУ. — Срочно пришлите мне Шикамару. Охрана по периметру, чтоб рядом с моим кабинетом ни души не было! — Есть! — агент исчез с легким хлопком. — Как тебе работа, Какаши-кун? Наслаждаешься? Орочимару сидит, откинувшись на спинку дивана, расслабленный, руки сцеплены в замок на коленях и смотрит на него с неподдельным любопытством. Какаши нервно смеется: — Ну как сказать… Дверь распахивается и входит Шикамару. — Господин Шестой, звали? — он вдруг замечает Орочимару и застывает, как вкопанный. — Орочимару? — О, Шикамару-кун! Рад нашей встрече. — Шикамару, проходи. У Орочимару к нам разговор. — Ага… — Шикамару закрывает дверь, и останавливается у его стола. — Не расскажешь, как ушел от АНБУ? — Какаши снова поворачивается к саннину. — О, это было совсем нетрудно. Я думаю, что Ямато-кун даже не заметит моего отсутствия, — Орочимару вдруг повернулся к нему, слегка склонив голову к плечу. — Какаши-кун, мне бы хотелось подчеркнуть, что я честно соблюдаю все наши договоренности. Я не выступаю против Конохи, а напротив, пришел, чтобы помочь. А беспокоить Ямато-куна из-за такой мелочи мне не хотелось. Какаши усмехнулся. — Ямато будет в бешенстве. — Если узнает… — улыбнулся Орочимару. — У меня не очень много времени, а у вас, я полагаю, и того меньше. Давайте сначала уточним основополагающие моменты. Что вы знаете о вашем иллюзионисте? — Немного. Мастерски владеет гендзюцу, смог погрузить Саске в иллюзию и управлять им на расстоянии больше недели, — начал перечислять Какаши. — Есть еще кое-что, — добавил Шикамару. — Сакура сказала, что когда она его лечила, то чакра словно не в него уходила. Если, конечно, их лидер и есть иллюзионист, чего мы наверняка знать не можем. — Какаши-кун, ты видел иллюзиониста? — Я не уверен. Я видел нескольких врагов, но был ли он среди них, мне неизвестно. Орочимару задумчиво потер подбородок. — Получается, наверняка вы знаете только про иллюзии. Насколько я помню из письма, снять с Саске-куна гендзюцу удалось простым «кай»? — Да. — Значит, мои подозрения, возможно, все же верны, и вы столкнулись с Номурой-куном. — Что?! — Какаши задохнулся. — С Номурой? Номуре-сама стало хуже. Пойдешь с ним. — Тебе знакомо это имя? — удивился Орочимару. — Да, те шиноби упоминали его. — Значит, скорее всего я прав, — кивнул Орочимару. — Номура-кун — ученик Сасори. Какаши поймал на себе удивленный взгляд Шикамару и постарался взять себя в руки. — Что вам о нем известно? — Немного. Он боготворил Сасори, мечтал превзойти его в искусстве марионеток. Но именно кукловод из него получился очень посредственный. Зато в иллюзиях он был очень и очень талантлив. Какаши-кун, если это действительно он, то тебе нельзя доверять вообще никому. Он может контролировать людей на расстоянии, не ограничено по времени. Сколько угодно людей. Ты никогда не сможешь его выследить, потому что люди, с которыми он встречался, никогда не будут помнить об этой встрече. — Что ему нужно? — Это сложный вопрос. Я встречал его всего несколько раз, еще пока состоял в Акацки. Это абсолютно беспринципный человек, который пойдет на что угодно для достижения своих целей. — Где он может скрываться? — Такой информацией я не владею. Зато могу рассказать еще кое-что интересное про его техники. Когда он высасывает чакру, то может использовать ее как свою собственную. Он умеет создавать масштабные иллюзии на огромной территории. И самое главное, он переделал технику Сасори — я писал об этом Шикамару-куну. Ее довольно легко развеять, но сложно вычислить, что человек попал в эти сети. — А если использовать невосприимчивых к гендзюцу людей? — спросил Шикамару. — Можно попробовать. Но, Шикамару-кун, все, чем я с вами делюсь — это мои домыслы, помноженные на обширные знания, не более того. Я не имел опыта сражения с этим шиноби. Если он вдруг начал действовать, то это значит, что у него появилось достаточно людей для масштабных действий. Он родом из Суны, можете попробовать навести справки там. Возможно, у них будет информация, где он может скрываться. Только найти мастера иллюзий будет очень и очень непросто. Какаши задумчиво посмотрел в окно. — У нас есть некоторые зацепки. — Было бы неплохо использовать шиноби с сенсорными способностями. — Да, я уже подключил Наруто. — Если Наруто-куна окажется недостаточно, я пришлю вам Карин. Какаши удивленно посмотрел на саннина. Он настолько обеспокоен Номурой, что готов посодействовать в поисках? — А по поводу того, чего он добивается, мне кажется, это — одна из его целей. Орочимару вытянул руку и раскрыл кулак. На ладони лежало серо-голубое кольцо с иероглифом 空. — Если то, что я слышал, правда, то он уже собрал несколько колец Акацки. Это кольцо я хотел бы передать тебе, Какаши-кун. Мне хочется верить, что в Конохе оно будет в большей безопасности. — Подожди, он что, уже нападал на твое убежище? — Нет, но думается мне, это только вопрос времени, — Орочимару положил кольцо на стол Какаши. — Когда сможешь показать мне его труп, я заберу кольцо. — Зачем ему эти кольца? Это же просто символ членства. — Символ власти, скорее, — Орочимару усмехнулся. — Мне кажется, я поделился всем, чем мог. Я буду на связи, вы знаете, где меня найти. Саннин встал с дивана и пошел к двери. Уже взявшись за ручку, он все же обернулся — Какаши-кун, я пришел лично еще и для того, чтобы дать тебе очень важный совет. Поверь мне, я делаю это не ради своей выгоды. Если у вас появится возможность — убейте его, не раздумывая. Не надо пытаться захватить его в плен, это совершенно бесполезно. Даже секундного промедления ему будет достаточно для того, чтобы сбежать. И, наверное, стоит поделиться информацией с другими Каге: это уже не просто проблема Листа. Этот человек очень опасен. — Спасибо за информацию. Орочимару кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. — Черт, господин Шестой, вы думаете, это действительно ученик Сасори? — Похоже на правду… — вздохнул Какаши. — Принимаем это за рабочую версию. Отправь запрос в Суну: постараемся узнать побольше о прошлом Номуры. — Послать письма другим Каге? — Мне кажется, еще рано. Предупреди Гаару, так как это их отступник. С остальными повременим. — Есть! Шикамару вышел, и Какаши устало откинулся на спинку кресла. Убейте его, не раздумывая. Он в любом случае собирался именно так и поступить.