Raiton: Shiden

Райтон шипит в руке, дергается, так и норовит соскользнуть с ладони. Какаши держит его, от напряжения по вискам течет пот. Цвет заряда серо-сиреневый, красивый, ток чакры достиг почти нужной скорости, он чувствует, что на верном пути. Если бы еще получалось сразу такой заряд создавать, а не замедлять чидори. Сгусток чакры дрожит, постепенно обретая форму. Замедлить — и сжать. В последний момент он все-таки перебарщивает с силой, направляет заряд в камень — и сам опускается на землю, тяжело дыша. Какой-то бесконечный день опять… — Это полный бред… — Шикамару расстроенно чешет затылок. — Ну не будет он бегать по лесу и разбрасывать клочки бумаги вокруг просто так! — А это и не он делает… — Какаши откинулся на спинку кресла и смотрит в окно. — Я думаю, бумагу подкидывают его подчиненные, когда в округе появляется кто-то достойный внимания. Скорее всего, отряд Ё заметили заранее и сделали так, чтобы он нашел подарок. Возможно, у них есть шиноби с сенсорными способностями. — Получается, что и Ё, и Саске попали под контроль Номуры без личного контакта? — Да, получается, что так. Теперь мы хотя бы знаем, как это работает. Надо предупредить наших шиноби, чтобы на миссиях больше не возникло таких недоразумений. Сакура опознала Номуру. Какаши нашел ее в больнице, когда заходил узнать насчет результатов вскрытия. Они были в кабинете одни, и ему так хотелось просто обнять ее, а пришлось снова бередить болезненные воспоминания. Она так улыбнулась ему, когда он пришел. А когда уходил — даже не попрощалась толком. Надо было остаться и успокоить ее, но время поджимало, на четыре часа было назначено в зале дознания, туда он не мог опоздать. Шизуне тоже особо ничем не порадовала. Опознать трупы не удалось. Из интересного только обнаружилось, что у всех троих на всем теле в разных местах присутствуют шрамы, как от ожогов, небольшие по площади, но очень глубокие. Некоторые даже затрагивают циркуляцию чакры. — Предположу, что это не термические ожоги, а скорее химические, — прокомментировала Шизуне. — У одного из них такой же ожог есть на языке. Хотите взглянуть? — Нельзя хотя бы предположить из какой они деревни? — Они не находятся в розыске, поэтому на них никакой информации нет. Никакой информации нет. Это угнетало. Вроде бы есть ниточки, зацепки, но в конечном итоге все они ведут в никуда. Наверное, он все-таки был прав, и им просто позволяют находить что-то. Попробовать навести справки на черном рынке? Вдруг за этих шиноби объявлена награда? Нет времени. Какаши встает, концентрируется, райтон собирается в ладони, и впервые за все тренировки он сразу же сиреневый. От радостного удивления Какаши сбивается, заряд соскальзывает и с громким треском бьет в землю прямо под ногами. Какаши отбрасывает отдачей, и он врезается спиной в дерево. Пожалуй, на сегодня хватит. Он добирается домой уже ближе к ночи. Дверь оказывается не заперта, и он чувствует легкое волнение, заходя внутрь. У входа аккуратно стоят сандалии, и он улыбается, запирая дверь. — Я дома. — Добро пожаловать, — тут же отзывается Сакура из глубины квартиры и выходит в коридор, вытирая руки. Он не успевает разуться, а она уже рядом. Так они одного роста. Она ловко стягивает с него маску, и он тут же целует ее. От ощущения ее податливых губ, возбуждение тут же ударяет и в голову, и в член. Почему вчера они ничего не делали? Какаши обнимает Сакуру, от нее пахнет едой и немного мылом, ему кажется, что он не касался ее целую вечность. Она стягивает с него повязку шиноби, с легким звоном она падает где-то сбоку, пальцы тут же зарываются ему в волосы. Какаши стаскивает сандалии, наступая на пятки, и наконец-то поднимается в квартиру. Сакура послушно отступает на шаг, поцелуй прерывается, она заглядывает ему в лицо и улыбается. — Хотите ужинать? — Хочу тебя, — серьезно отвечает он. Почему-то ему казалось, что ее это напугает, но она лишь лукаво улыбнулась и заставила его развернуться, прижавшись спиной к стене. — Сакура? Она накрывает ладонью его возбужденный член и легко поглаживает сквозь ткань, чуть сжимая. — Поцелуйте меня? Он впивается в ее губы, чувствуя, как она нащупывает застежку на его брюках и забирается внутрь. От ее робких прикосновений у него почти кружится голова. И только когда она отстраняется от него и пытается опуститься на пол, он наконец понимает, что она задумала. Он легко останавливает ее. — Не стоит. — Я что-то не так сделала? — она выглядит расстроенной, и он качает головой. — Нет. Просто я с тренировки. Дай хоть в душ схожу, — она неудержимо краснеет, пытается отстраниться, но он не отпускает, тянет ее за собой в ванную. Ее тело по сравнению с горячими струями воды кажется приятно прохладным. Он целует ее и никак не может остановиться. В какой-то момент он все же оказывается прижатым к стене, и Сакура опускается на пол душевой. Он смотрит в ее запрокинутое раскрасневшееся лицо, нереальность происходящего скручивает все внутренности в какой-то узел, от которого трудно дышать. — Сакура? — он зовет ее по имени, и она улыбается. — А мне хочется. И забирает его в рот. От давно позабытых ощущений закрываются глаза, и он на выдохе стонет. Ее движения робкие, неуверенные, но ему так нежно, так тепло, что он сжимает руки в кулаки, чтоб только не вцепиться в розовые волосы. Она двигается слишком медленно, но он ее не торопит. Ладонь касается ее волос, кажется, сама, но он просто перебирает мокрые пряди. — Осторожнее с зубами, — просит он. Теперь ему хочется смотреть на нее. Она касается рукой его бедра, а второй придерживает член у основания. Зеленые глаза закрыты, яркий румянец рдеет на скулах. — Ты очень красивая… — шепчет он, она отрывается, смотрит на него снизу вверх. Его выдержка на пределе, и он тянет ее к себе, приникает к ее губам в поцелуе, ладонь скользит ей между ног, она такая нежная там, он легко касается ее, и она стонет ему в губы. Он находит вход в ее тело и немного проникает внутрь. Она удивленно стонет, и он шепчет: — Скажи, если сделаю больно. Второй рукой он ласкает ее снаружи, палец легко скользит внутри, и Сакура вдруг вздрагивает, сладко стонет, он чувствует, как она пульсирует внутри, горячая, желанная, он ждет, пока она не затихнет, и только затем отстраняется. Девушка загнанно дышит, прижавшись к нему. Осторожно обняв ее, он целует ее в макушку: — Я скучал по тебе. Ее рука находит его член, но ее движения медленны, слишком осторожны. — Можно сильнее. Какаши накрывает ее пальцы и направляет. Он приваливается всем телом к стене и позволяет себе расслабиться под ее руками. Он чувствует, как поджимается мошонка, оргазм поднимается волной, зарождается у основания позвоночника и бьет вверх, прошивая все тело ярким наслаждением. Он стонет, прижав Сакуру к себе, изливаясь куда-то между ними, чувствуя, как с оргазмом уходят мучившие его сомнения. Открыв глаза, он видит, что Сакура смотрит на него, и наклоняется поцеловать ее. Она обнимает его, прижимается лицом к груди, и шепчет: — Я решила. Я не хочу уходить с ним.

* * *

Жаркий июньский день наконец-то сменился вечерней прохладой. Где-то сверху шумели кроны деревьев, легкий ветерок приятно освежал. Ино лежала на расстеленном на траве покрывале, прикрыв глаза и прижавшись к сидящему рядом Саю. Парень что-то рисовал, а она поглаживала его по бедру. Ритмичные движения ее успокаивали. Интересно, отец так же уставал от этой работы? Или все дело в опыте, и со временем она тоже привыкнет, и ее больше не будет вот так накрывать? Чужие эмоции сливались с ее собственными, и было трудно понять, где ее собственный страх, а где страх Ё. Она не может контролировать, какие именно воспоминания она увидит, так же как это не может сделать и человек, которого она проверяет. В мыслях Ё было отчаяние, страх, что его неправильно поймут, осудят за предательство или дезертирство, когда он ни в чем не виноват. В мыслях Саске была тишина. Полное спокойствие. Даже когда всплыло лицо Сакуры с разбитой губой, он оставался спокойным. То, что Саске ничего не чувствовал в этот момент, действительно напугало Ино. Когда Сакура рассказала, что Учиха позвал ее с собой, Ино вслух обрадовалась за подругу, хотя на самом деле ей так и хотелось сказать, что у него к Сакуре никаких чувств нет. Однако это было служебной тайной, не подлежащей разглашению, и она промолчала. Сакура и Саске? Ино представила их вместе. Саске впереди, Сакура на шаг отстает. Вроде бы рядом, но не вместе. Как в том воспоминании… Саске, сам того не желая, успешно создавал себе образ романтичного одиночки, на который так легко покупались девчонки. И она сама тоже. А в итоге оказывается, что никто ему и не нужен. Ино слегка улыбнулась. Сай попал в седьмую команду, как замена Саске, и, на первый взгляд, они действительно похожи. Но стоит посмотреть глубже — и становится понятно, что Сай — совсем другой. Саске холодный, он промерз до костей, и к нему туда уже не пробиться. А ее Сай — теплый. Не обжигающе горячий, как Наруто, а именно теплый. Спокойный, всегда готовый выслушать ее истерики, поддержать. Как сейчас: он не пытается выспрашивать — она все равно не может рассказать — он просто рядом. Рука зарывается в ее волосы, поглаживает, легко массируя, Ино благодарно стонет. — Как ты? Получше? Она знает, что он смотрит на нее, но у нее все еще болит голова, и сил открыть глаза нет. — Сай, скажи, что ты думаешь о Саске? — Он отличный шиноби, — она чувствует, как он пожал плечами. — А как человек? Сай некоторое время молчит, потом все же отвечает: — Я думаю, ему тяжело здесь. Скорее всего, он надолго не задержится. — Понятно. Ино вздыхает. А Сакура и Шестой? Когда Сакура только сказала обо всем этом, Ино слишком удивилась, чтобы адекватно реагировать. А вот сейчас картинка выглядела более чем гармонично. Почему-то было легко представить себе, как они держатся за руки. Вместе. По-настоящему. В конце концов они так давно знают друг друга, столько пережили вместе… Интересно, а Шестой знает, что случилось с Сакурой? Если они так близки, то, наверное, знает… А если он из-за этого так обеспокоен ситуацией с иллюзионистом? И поэтому Сакуру не отпустил с ними на миссию? Нет, безусловно, он опасен для деревни. Шикамару что-нибудь придумает, и они решат эту проблему. Вздохнув, Ино открыла глаза и села. Сай смотрел на нее с легкой улыбкой. — Пойдем домой? — предложил он. Ино прижалась к его плечу: — Дай мне еще пару минут. — Как скажешь, — и поцеловал ее.

* * *

Что может быть лучше, чем заниматься любимым делом? Правильно. Получать за это деньги. Проблем с деньгами Номура не помнит уже давно. Можно подчинить себе торговца, или хозяина постоялого двора, или путешественника — и они сами отдадут все, что у них есть. Можно отправить подчиненных на черный рынок, и они привезут деньги. А можно поторговать. Конечно, в составлении ядов до Сасори-сенсея Номуре было еще далеко, но на некоторые его зелья определенный спрос был. Нет, фиолетовый порошок он не продал бы ни за какие деньги. Дарующий острую боль, затем переходящую в такое же острое наслаждение. Чем сильнее боль, тем сильнее удовольствие. Этот порошок он берег для своей коллекции. Признаться, он все еще был зол, что потерял троих людей в поместье, но с этим ничего не поделать. В комнате прохладно, и Номура плотнее запахивает чеонгсам. В стране Огня у него три очень важных дела. Первое — девчонка-медик. Которая посмела убить Сасори-сенсея. Изначально он планировал просто обменять кого-нибудь из шиноби Листа на нее. Теперь все немного усложнилось, но он не уйдет без нее. Он пока не придумал, как именно убьет ее, но у него было несколько фантазий на эту тему. Например, мучить ее порошком, пока с ума не сойдет. Или отрезать каждый день по небольшому, но очень важному кусочку, так, чтобы тварь знала, что это — навсегда, и ни один медик не спасет. Пальцы. Грудь. Уши. Потом можно заняться конечностями. Номура выдохнул, пытаясь успокоиться. У него еще есть время спланировать, как он будет ее убивать… Вторым делом он займется уже завтра и, скорее всего, разрешится все быстро и мирно. И последнее. Хатаке. Он должен заполучить его во что бы то ни стало. Номура восхищался им. Одиночка, ставший Хокаге. С ним так интересно играть… Кто кого перехитрит? Как же увлекательно будет его ломать… Он уже видел в воспоминаниях своих подчиненных эти темно-серые глаза, затянутые пеленой боли, но все так же горящие ненавистью. О да, ожидание того стоит.

* * *

Шикамару был на ногах с самого утра: еще на восходе его разбудили рапортом, что прибыли шиноби из Суны. Пришлось нестись к главным воротам Конохи встречать гостей. И почему Казекаге прислал именно Темари? Еще и с тремя генинами? Первым делом Шикамару дотронулся до плеча девушки. — Кай! За что немедленно получил подзатыльник. — Ты не проснулся еще? — вкрадчиво спросила Темари. — Ай, у нас теперь порядок такой! — Шикамару потирает больное место. — Всех прибывших в деревню проверяем. — Предупреждать надо, — проворчала она. — Меня прислали для оказания содействия вашему следствию. Так как замешан отступник Суны, Гаара решил, что наша помощь будет не лишней. Это мои подопечные: Ишики, Суйшё и Морин. Шикамару понимал, что сам не так давно был генином, но присылать их против иллюзиониста — это уже как-то слишком! Хотя молодые ниндзя выглядели собранными и спокойными, держали рот на замке и только настороженно поглядывали по сторонам. Первая миссия в другую деревню? Разместив гостей недалеко от резиденции Хокаге и обещав ввести в курс дела, как только все соберутся, Шикамару отправился докладывать Шестому. Ему уже случалось прибегать вот так утром прямо к нему домой, поэтому, будучи уверенным, что Шестой еще спит, он просто открыл дверь квартиры и зашел. Первое, что вогнало его в ступор, — это две пары обуви на входе. Шикамару все же закрыл дверь, разулся и зашел в квартиру. — Господин Шестой? — позвал он наудачу. И тут в коридор выглянула Сакура. Одетая в легкую юкату. — А, Шикамару, привет. Какаши в душе. Проходи, будешь кофе? Желание протереть глаза или ущипнуть себя было таким сильным, что он еле смог справиться с собой. Сакура здесь? В юкате? Она ночевала здесь? Какаши? Ох ты ж ничего себе… — Привет, — только и пробормотал он. — Да, спасибо. Как во сне сел за стол, сцепив руки в замок. — Что-то случилось? — спросила Сакура и поставила перед ним чашку. — Сахар? — А, да, я сам положу. Девушка налила себе кофе и села напротив, выжидательно глядя на него. Черт, это же Сакура. Шикамару не представлял, что ей известно и о чем можно говорить, а о чем лучше не стоит. — Нет, ничего серьезного не произошло, — наконец сказал он. Это даже было почти правдой. Он задумчиво размешивал сахар, украдкой поглядывая на девушку. — Вот как, — пробормотала Сакура. Шикамару чувствовал себя не в своей тарелке. Наконец щелкнула, открываясь, дверь ванной. — Господин Шестой! Какаши вышел в халате, вытирая волосы полотенцем. Он был без маски. Без маски! Шикамару почувствовал, как зачастил пульс, а губы расплылись в хитрую улыбку. Черт возьми! Сколько лет!.. — А, Шикамару, привет. Сакура, сделаешь кофе, пожалуйста? Что-то случилось? Можешь рассказывать. Он не выглядел смущенным. Что здесь происходит… Шикамару досадливо дернул плечом. В конечном итоге его это не касается. — Казекаге прислал отряд для содействия расследованию: Темари и ее генинов, — доложил он кратко. Сакура поставила перед Какаши чашку, тот отпил и кивнул. — Хорошо. Думаю, нужно ввести ее в курс дела. Генинам лучше в подробности не вникать, а с Темари проведем совещание. Я бы хотел, чтоб ты показал ей тела. Шикамару вздрогнул: — Вы думаете?.. — Мне кажется, попробовать стоит. Постарайся найти генинам какое-то занятие. Может, поручить их Конохамару? Пусть осмотрят деревню. Шикамару отхлебнул кофе. — Хорошо. Во сколько совещание? — Сейчас семь? Мне нужен час на тренировку. Давайте в девять у меня в офисе. Успеете в больницу за это время? — Постараемся. — В крайнем случае, я вас подожду. — Понял. Пойду договорюсь с Шизуне-сан. Спасибо за кофе. По пути к Темари пришлось заскочить к Конохамару. Тот воспринял задание с должным энтузиазмом и отправился собирать свою команду. — Не волнуйся, за ребятами зайдет наша команда генинов — может, ты помнишь Конохамару? Внук Третьего Хокаге. Он покажет им деревню. Темари нахмурилась, но согласилась, и они отправились в больницу вдвоем. — Если кратко, то нам удалось обнаружить три тела, Шестой их опознал, они точно из группировки Номуры, но кроме этого мы почти ничего о них не знаем. Они не числятся в международном розыске, и нашим АНБУ про них ничего не известно. Так что мы сейчас в больницу, Шестой хочет, чтобы ты тоже на них взглянула. Потом пойдем в офис, расскажем, что у нас есть. — Номура опасен… — прошептала Темари. — Я видела его в деле. Как кукловод он намного слабее Канкуро, но по части иллюзий… — Да, мы знаем, — кивнул Шикамару. — Ладно, давай сначала тут закончим. Шизуне на месте не оказалось, все-таки было еще слишком рано. К счастью, один из медиков, проводивших вскрытие, оказался на месте и согласился им все показать. На входе в морг стоял агент АНБУ. При виде Шикамару он посторонился, ни о чем не спросив. За дверью оказался небольшой предбанник. Тут медик повернулся к Шикамару и Темари и протянул одноразовые маски: — Смерть наступила десять дней назад, потом тела были закопаны в землю, где пролежали чуть меньше недели без доступа воздуха. Запах не самый приятный. Надеюсь, вы не завтракали. Шикамару переглянулся с Темари и надел маску. — Пойдемте. Внутри было холодно, несмотря на уже зарождающуюся жару снаружи. — Итак, это первый, — медик откинул простынь, открывая лицо. — Причина смерти — сквозное ранение брюшной полости, оставленное чидори господина Шестого. Так как тело было в земле, появился вот этот характерный землистый оттенок кожи, но зато черты лица вполне узнаваемы, так как из-за раны тело было сильно обескровлено. Шикамару подошел ближе. Глаза были какие-то бесцветные, мутные, без зрачков. Парня передернуло. Темари заглянула через его плечо и шумно сглотнула. — Не знаю его. — Следующий. Причина смерти та же. Шикамару почувствовал легкое прикосновение к тыльной стороне ладони. Бросил быстрый взгляд на побледневшую девушку, и осторожно сжал ее пальцы. Руку она не отняла. — Тоже нет… — И последний. Тупая травма живота с образованием обширной ушибленной раны брюшной стенки с разрывом внутренних органов. Медик откидывает простыню, и Темари за плечом Шикамару шумно выдыхает. Он переводит взгляд на тело — и рефлекторно подносит дрожащую руку ко рту, чувствуя, как скрутило желудок. С бледного лица на него таращатся жуткие пустые глазницы, с разорванными краями, все в засохшей крови. — Это же Минами… — шепчет Темари откуда-то сбоку. Ее голос звучит глухо, возможно, ему так кажется из-за шума крови в ушах. Шикамару как завороженный смотрит на мертвое лицо. Жуткие пустые глазницы, с разорванными краями, все в засохшей крови смотрят, кажется, в самую душу. Вдруг с легким шорохом из приоткрытого рта вылезает огромная сороконожка. Тонкими лапками цепляясь за губу, за щеку, она доползает до глазницы и проваливается внутрь.