Raiton: Shiden

Люди вокруг напоминают застывший кадр из фильма, и быть в нем единственным, кто двигается, оказывается просто жутко. Какаши быстро оглядывается по сторонам, но движения больше нигде нет. Почему на него иллюзия не подействовала? В прошлый раз он даже не понял, что попал в плен. И Ямато говорил об огромной мгновенной иллюзии. Сейчас как будто все не так. Более слабый вариант? Или он уже в гендзюцу? Нужно найти врага. Нужно найти еще шиноби Листа, особенно Шикамару. Нужно сгруппироваться. Какаши ныряет в ближайший проулок и с колотящимся сердцем прижимается спиной к стене. — Кучиёсе, но дзюцу! — Йо, Какаши! Проблемы? На этот раз пришла вся стая, и Какаши садится на корточки перед собаками. — Кажется, мы пропустили вторжение, — поясняет он шепотом. — Не знаю, ни сколько их, ни где они сейчас. Найдите их и дайте мне знать. Второе. Команда разведки сейчас должна идти по следу тех же шиноби, и он приведет их в Коноху. Как только вам удастся взять след, я хочу, чтобы один из вас отправился навстречу нашему отряду. Приведите их в Лист как можно скорее. Паккун хмурится и кивает. — По следу отправим Гуруко. Какаши кивает. — Я рассчитываю на вас. Время не ждет. Свора бросается врассыпную. Они умеют действовать скрытно, так что о них Какаши больше не беспокоится и медленно поднимается на ноги. От легкого хлопка совсем рядом он вздрагивает, но это оказывается всего лишь агент АНБУ. — Хокаге-сама, мы рады, что с вами все в порядке. — Доложите обстановку, — просит Какаши, незаметно выдохнув. Агент качает головой: — Информации немного. Похоже на слабое, но очень обширное гендзюцу. Гражданские все под техникой, по всей деревне. Я отправил двух агентов к барьерной команде, они попробуют что-нибудь узнать. Источник гендзюцу неизвестен. Очень даже известен, найти бы его… — Я отправил по его следу собак, они должны скоро его найти. — Какие указания, Хокаге-сама? Если ничего не изменилось, то Номуре нужна Сакура, и Какаши рад, что она задержалась на работе. Когда она увлекается, ее очень трудно оторвать от исследования, и время она почти не замечает. Есть шанс, что она просто пропустит вторжение. Значит, не пострадает. — Пока ждем… — решает Какаши. Как же не хватает Шикамару… — Господин Шестой! — Цуме-сан! — чувство беспомощности, которое почти полностью завладело им, наконец-то уходит. Подкрепление в виде клана Инузука — это практически самое лучшее, чего можно было желать. — Мы сразу бросились вас искать, как поняли, что что-то произошло, — доложила мать Кибы. — Надо найти источник иллюзии. — Предоставьте это мне, — подает голос Куромару.

* * *

У Шикамару стойкое ощущение, что его просто обвели вокруг пальца. Опять. Как иначе объяснить, что снова они сидят в ресторане впятером? Темари честно пытается выглядеть виноватой, но получается у нее из рук вон плохо. Шикамару даже знал, за что ему вот это все. За тот поцелуй в кино. И даже тот факт, что сама девушка была очень даже не против, не меняет картину в целом: она показательно избегает оставаться с ним наедине. Шикамару ловит на себе хмурые, настороженные взгляды геннинов, уплетающих мясо, — между прочим за его счет! — только пораженно чешет затылок и закатывает глаза на лукавую улыбку Темари и сочувствующий вид официантки. Вертит им, как хочет… Шикамару усмехается про себя, внезапно осознав, что Темари очень уж похожа на его собственную мать. Кажется, теперь он намного лучше понимает своего отца. Первой неладное заметила Темари. Шикамару вдруг осознал, что она его больше не слушает и смотрит куда-то поверх его плеча. — Темари? — позвал он ее, но она почему-то не отозвалась. Обернувшись, он тоже пораженно замер. Первое, что его поразило, — это абсолютная тишина, вдруг полностью поглотившая ресторан. Застывшие фигуры людей повсюду. Официантка замерла у соседнего стола, ее правая рука все еще сжимает блюдо с нарезкой, которое она собиралась поставить перед гостями. Но так и не поставила. — Шикамару, что происходит? — почему-то шепотом спрашивает Темари. Шикамару разворачивается обратно к столу, смотрит на застывших генинов: Морин как раз нес очередную порцию мяса в рот и так и застыл. Слишком похоже на гендзюцу… Но почему здесь? — Гендзюцу, — уверенно говорит вдруг Суйшё. Единственная из троих генинов, она смогла выбраться из иллюзии сама. Шикамару поймал себя на мысли, что, возможно, все же недооценил ее. Между тем она взяла своих однокомандников за руки. — Кай. Ишики и Морин удивленно заморгали. Морин медленно опустил руку с палочками на стол. Видимо, Номура уже где-то очень близко… В том, что это именно он, Шикамару уже не сомневался. — Нужно осмотреться, — решает Шикамару. Возможно, иллюзия только в этой области. Темари кивает и поворачивается к генинам. — Никакой самодеятельности, — очень серьезно говорит она. — Особенно, это касается тебя, Суйшё. Слушайте Шикамару-сана. Почему-то от этих слов Темари стало вдруг очень тепло. Неужели она действительно настолько ему доверяет? Шикамару вдруг почувствовал себя очень взрослым. Раньше его всегда пугала возможная ответственность, однако, сейчас желание защитить деревню — и Темари — оказалось намного сильнее этого старого страха. Он справится.

* * *

Сканировать потоки чакры очень увлекательно. Номура оказывается полностью поглощен процессом: еще никогда он не видел сразу столько разнообразной чакры в одном месте. Давно стоило прийти в одну из деревень… Какое упущение, что он не сделал этого раньше. Чакра такая разноцветная, особенно яркие сгустки завораживают его почти так же, как яркие глаза. Невозможно оторваться. Невозможно устоять… — Номура-сама! К нам движутся несколько целей! — подает голос Хисака. — Со стороны ворот. Номура обращает внутренний взор в ту сторону. Чакра слабая, цвет не очень насыщенный, слабые шиноби должны были попасть под барьер. Значит, это не шиноби. Семеро… И двигаются довольно быстро. — Зеркало не снимать, — командует Номура. — Хисака, Коэн, прикроете нас. — Есть! Однако нападения не последовало. Семь светящихся точек почти добрались до башни, а потом вдруг резко изменили направление, устремившись на северо-восток. — Номура-сама, я думаю, нас обнаружили, — подает голос Сузуму. Как бы ни хотелось сказать ему, что его дело — поддерживать барьер, но сейчас он прав. Время на исходе… Номура прослеживает траекторию движения чакры — и вдруг упирается взглядом в дрожащую графитовую чакру Хатаке. Она оказалась намного ближе, чем он думал. Все приходит в движение. Они обнаружены, и Хатаке идет сюда. Номура вдруг почувствовал эрекцию и облизнулся. Уже скоро. — Ставим барьер третьей ступени.

* * *

— Какаши, они на крыше резиденции Хокаге! — Паккун и остальные нинкены тяжело дышат. — Мы почувствовали десять разных запахов. Десять… А их, вместе с Куромару, четверо. Не самый лучший расклад… — Надо подобраться поближе, — решает Какаши. Если у вас появится возможность — убейте его, не раздумывая. Слова Орочимару звучат в его голове так отчетливо, будто саннин стоит рядом прямо сейчас. Вся жизнь шиноби — это череда убийств. Можно давать им разные названия, можно придумывать разные оправдания, но убийство остается убийством. Убить врага, чтобы защитить друга. Убить другого шиноби, пока он не убил тебя. Иногда вопрос стоит именно так: либо ты, либо тебя. Дети поступают в Академию шиноби, и там их этому, к сожалению, не учат. Их учат контролю чакры, техникам, боевым искусствам, чтобы они могли использовать это для защиты деревни. Правду о том, что для этой защиты придется забирать чужие жизни, пока не забрали твою собственную, к сожалению, они узнают значительно позже. И хорошо, если эта правда не ломает их. Какаши осознал смысл жизни шиноби, увидев на татами в гостиной тело отца. Стал ли он хладнокровной машиной для убийства? Нет. Но сохранять жизнь некоторым врагам просто нельзя. Как в той битве с Какузу. Победил-то его Наруто. Но последнее его сердце пронзил не расенган, а чидори. И когда Наруто, Шикамару, Ино и Чоджи радовались победе, Какаши просто переглянулся с Ямато — и пошел к поверженому шиноби. Добивать. И пронзая его тело, Какаши смотрел ему в глаза. И Какузо не отвел взгляд. На это тоже требовалось мужество… Сколько раз он уже убивал? Не счесть… Перед глазами всплыло мгновенно побелевшее лицо Рин с огромными глазами, удивленно уставившимися на него. Теплая кровь, струящаяся по руке… Кап-кап-кап. Какаши удивленно смотрит на правый рукав водолазки, на стремительно расползающееся по ткани красное пятно, на кровавые потеки на пальцах, на небольшую лужу на земле. Он вскидывается — но вокруг никого нет. Улицы Конохи пусты. Окружившая его тишина пугает: он ничего не слышит, кроме своего рваного дыхания. Только то, как тяжело падают с кончиков пальцев на землю темно-красные капли. Нужно спешить. Он помнит, что нужно куда-то бежать, но никак не может вспомнить, куда именно и почему. — Какаши! Он слышит знакомый до дрожи голос и судорожно оборачивается. На главной улице вдалеке стоит Сакура. Она машет ему рукой и зовет его. Какаши медленно, словно во сне, делает первый шаг ей навстречу. Окровавленная рука тянется к ней, но он еще слишком далеко, чтобы коснуться прохладной кожи. — Какаши! Новый голос зовет его откуда-то сзади, и он снова оборачивается. На земле лежит Рин в луже собственной крови. Худая рука с тонкими пальцами тянется к нему, с пальцев тяжело капает на землю густая кровь, кровь струйкой стекает с ее губ по подбородку. — Какаши! — повторяет она, и он делает шаг ей навстречу. Окровавленная рука тянется к ней, но он еще слишком далеко, чтобы коснуться прохладной кожи. — Какаши! — Сакура зовет его, и он оборачивается к ней всем телом. Она улыбается, но с ее губ и подбородка капает кровь, ей на шею, на платье, она не пытается стереть ее. Он чуть опускает взгляд — и видит на животе огромную рану, как от чидори. Она машет ему рукой и зовет его. И улыбается окровавленными губами. Ужас сковывает его, он судорожно смотрит на свою руку, как падают с кончиков пальцев на землю темно-красные капли. Какаши, шатаясь, делает шаг ей навстречу. Окровавленная рука тянется к ней, но он еще слишком далеко, чтобы коснуться прохладной кожи. — Какаши! — голоса Рин и Сакуры сливаются, зовут его, раздирая его на части. — Замолчите! –кричит он, заткнув себе уши и запрокинув голову к небу. — Хватит! И чувствует, как с правого запястья на шею падает первая горячая капля.

* * *

Барьер поставлен, и разноцветные точки остановились. Номура смотрит только на графитовый сгусток чакры и не может отвести взгляд. Он так близко… — Я пойду за Хатаке, — наконец объявляет он о своем решении и открывает глаза. — Номура-сама, вам не стоит выходить из-под зеркала, — тут же отзывается Рюичи. — Мы посреди деревни шиноби, не стоит так рисковать. Номура хмурится. Взять Рюичи с собой? Тогда зеркало слетит с Сузуму и Акаямы, а если кто-то прервет их технику, то действие гендзюцу прекратится. Стоит ли игра свеч? Сражения в открытую — это не для него. Зачем убивать кого-то, если можно просто ограничиться иллюзией? — Номура-сама, позвольте нам привести Хатаке сюда? Это Коэн. Он смог принести кольцо Сасори-сенсея. Номура смотрит в его темно-синие глаза и думает, что, возможно, этот шиноби чего-то стоит. — Хорошо. Широ, пойдешь с ним. Хатаке примерно вон там, — Номура легким кивком головы указал направление. — Просто притащите его сюда. Только его. Постарайтесь не вляпаться в неприятности, у меня нет времени убирать за вами. Коэн падает на одно колено: — Можете положиться на меня, Номура-сама. Широ ограничивается легким поклоном, и они спрыгивают с крыши, бегом устремляясь в нужном направлении. Легко искать чакру, которую хотя бы раз уже видел до этого. Номура довольно улыбается и ловит себя на мысли, что, наверное, похож сейчас на жмурящегося от удовольствия кота. Жаль, что Какаши их встречу не помнит, потому что он даже не знает, что она была. А вот Номура помнит, и очень хорошо. Какаши было всего тринадцать, Номуре — одиннадцать. Родители тогда один-единственный раз взяли его на миссию. Всего лишь разведка, и Номура видел Какаши издалека, но пепельноволосый сверстник произвел тогда на Номуру сильное впечатление. И боевыми навыками, и внешностью, и поступками. Они наблюдали за командой Какаши всего полтора дня, но с тех пор Номура больше старался не терять Хатаке из виду. Нет, ни о каких личных встречах речи не шло, они были и не нужны, Номура и так был в курсе всего. И как у Какаши появился шаринган, и как он убил девушку из своей команды. Когда он стал Хокаге, Номура решил, что больше ждать нельзя. Темно-серые глаза снились ему, он представлял себе его взгляд, когда дрочил по ночам. Он слышал, что Какаши потерял шаринган на войне, но был этому даже рад: он знал Хатаке до шарингана и был рад заполучить его в том же виде. Девчонку найти будет сложнее: он не знает ее чакры на вкус, помнит только цвет, ярко-розовый, свежий, такой манящий. Ничего, судя по тому, что он видел через свою марионетку с бесцветными глазами и через того парня с шаринганом, они с Какаши довольно близки, так что Хатаке все ему расскажет. Или покажет.