Raiton: Shiden

Гай с Ли наконец ушли, и Какаши улегся с книжкой. Пальцы привычно перелистывали страницы, а мозг анализировал данные. Шиноби, которого Ино осматривала первым, скончался около часа назад. Какаши терзался между двумя крайностями — отдать тело на родину шиноби, вдруг остались родственники, которые хотели бы попрощаться, или оставить тело в Конохе для вскрытия. Шикамару обещал отправить запрос в Дождь, но на получение ответа уйдет какое-то время. Можно воспользоваться заминкой и узнать все, что надо. В принципе, такой порядок действий даже укладывается в рамки международных договоренностей. Речь идет об отступнике, который открыто напал на деревню Листа. Они имели право поступать с ним по своему усмотрению. Тем более старейшины бы не одобрили его доброту, если бы он просто вернул тело в Дождь… Согласится ли Шизуне провести вскрытие? Или, вернее, согласится ли Сакура, что вскрытие проведет Шизуне? Ей и так с живыми работы хватает… Утром она обещала ему, что поспит, а в итоге все равно пришла на осмотр, который проводила Ино. Как шиноби, он ее понимал. Их всех так воспитывали: долг превыше всего. Но видеть, насколько она вымотана, было почти выше его сил. Еще бы она его слушала… — Господин Хокаге! Голос, раздавшийся из-за двери, принадлежал одному из АНБУ, и Какаши отложил книжку. — Войдите. Агент АНБУ появился на коленях прямо у двери. — Разведгруппа Аобы вернулась. Пустить их с докладом? Какаши покосился в окно. Солнце почти достигло горизонта. Скоро стемнеет. — Да, конечно, — разрешил он и откинулся, удобнее устраиваясь на кровати. АНБУ исчез с громким хлопком, оставив после себя небольшое облачко, а в дверь тут же постучали. — Мне нет прощения, и я не ищу себе оправданий, — Аоба стоял посреди палаты, согнувшись в низком поклоне. Какаши понимал его чувства, но настолько казнить себя смысла точно не имело. — Из-за моего промедления, враг добрался до Конохи. Вы пострадали. Я готов понести наказание. — Аоба, подними голову, пожалуйста. — Шиноби подчинился, сев на пятки и сложив руки на коленях. Но глаз на Какаши он так и не поднял. — Я считаю, что ты разумно действовал в рамках своего задания. — Если бы не самодеятельность Наруто-куна, мы бы так и не узнали, что враг уже в Конохе, — с досадой в голосе говорит Аоба. Какаши пожал плечами: — В таком случае вы просто прибыли бы в деревню на один день позже. Это ничего не изменило бы. — Мы могли сразу же выдвигаться по следу. В поместье ничего интересного, кроме пленников, не было. — В рамках разведки ты действовал правильно. — Карин могла погибнуть… — с трудом выдавил из себя шиноби. — Она жива. Ошибку допустил не ты. Я признаю за собой несколько тактических промахов, но мы их полностью исправили, покончив с группировкой Номуры. Так что никакого наказания не будет. Отчет о миссии сдашь в резиденцию Хокаге в течение трех дней. На этом все. — Но, господин Шестой… — в голосе Аобы неуверенность. — Вы справились с разведкой и спасли пленника. Я считаю, что ваша миссия выполнена. Жду ваш отчет. И готовься к новым заданиям. — Есть, Хокаге-сама! Аоба тоже растворился в воздухе, и Какаши потянулся за книгой. Инцидент можно будет считать исчерпанным, когда они разберутся с остальными отступниками в подвале больницы. Мелькнула мысль: еще хорошо, что Аоба сначала зашел к нему с отчетом, а не сразу решил себе живот вспороть, как Хьюга… Тяжело вздохнув, Какаши углубился в чтение.

* * *

Карин спит. Сакура осматривает ее снова, в сотый раз проверяя состояние ран. Все должно быть в порядке. Новых кровотечений открыться не должно. Она знает, что думала так же и в прошлый раз, а в итоге чуть не случилось непоправимое. Хотя, как началось то кровотечение, они так и не смогли понять. Сакура случайно ловит свое отражение в зеркале над раковиной и досадливо думает, что Саске прав, она ужасно выглядит. Она уже приняла максимально допустимую суточную дозу стимулирующих пилюль, и ей действительно надо отдохнуть. Скоро выйдет на дежурство Шизуне-семпай, которую Сакура лично выгнала отсыпаться домой еще до того, как привезли Карин. Все будет в порядке. И Сакура поднимается на третий этаж. Дверь палаты открывается с легким шорохом, и девушка замирает в дверях. Какаши читал, откинувшись на подушки. Он так и замер, перевязанная рука все еще удерживает книгу, только смотрит он прямо на Сакуру. Она много раз видела, как меняется его взгляд, когда он смотрит на нее. В его глазах застывает радостное удивление, как будто он все еще не верит, что она пришла именно к нему. Она видит его улыбку, отражающуюся в серых глазах, и не может не улыбнуться в ответ. Тихо прикрыв за собой дверь, она проходит к нему и садится на край кровати. — Привет, — улыбается она. Он откладывает книгу и накрывает ее руку здоровой рукой. Она видит, как внимательно он изучает ее лицо, как между бровей залегает складка. Ладонь касается ее щеки, и она прижимается сильнее, усиливая прикосновение. — Как Карин? — спрашивает он. — Спит. Вроде бы опасность миновала, но меня позовут, если ей станет хуже. Какаши вздыхает. — Я так понимаю, просить тебя пойти домой отдохнуть бесполезно? — Я не могу. Вдруг я буду нужна здесь? Это главная причина, но не единственная. Она не спала одна дома с тех пор, как они вернулись с той миссии. И как бы ни было странно признавать это, она действительно боялась уходить домой одна. Возможно, если бы Какаши уже выписали, она бы согласилась пойти к нему. Вместе. Но ему стоит пока побыть в больнице. Они и так в прошлый раз слишком поторопились с его выпиской. За окном уже темно, и усталость наваливается с новой силой. — Можно я посижу с тобой? — просит она, но Какаши пододвигается на постели и откидывает одеяло в сторону. — Ложись. Нет нужды спать на стуле. Сакура вспыхнула. — Я не могу! Вдруг кто-нибудь зайдет? — Я разбужу тебя, — пожимает плечами Какаши. — Я чутко сплю. Хотя я не думаю, что кто-то еще придет. Медсестра с вечерним обходом заходила минут за десять до твоего прихода. Она так устала… Возможность обнять Какаши кажется такой притягательной, что она просто соглашается. Скинув сандалии, она забирается к нему под одеяло, прижимаясь к теплому боку, чувствуя, как он надежно обнимает ее, прижимая к себе. — Обязательно разбуди… — шепчет она и проваливается в глубокий сон.

* * *

В пустом доме невозможно находиться. Тишина буквально давит на барабанные перепонки, раскалывается голова. Хотя, может, это просто от недосыпа. Саске не знает. Его не должно напрягать одиночество. Он был один почти всю свою сознательную жизнь. Ничего же не изменилось? Забыться сном получается только уже под утро. Просыпается он через несколько часов, внезапно, как от толчка, резко сев на футоне, сжимая в руке меч. С активированным шаринганом. Сердце непривычно колотится в груди. Что его разбудило? Сон? Но он не помнит, чтобы ему что-то снилось. Прислушавшись и не почувствовав вокруг чужую чакру, он выдохнул и отложил меч. Пора вставать. Идти, вот так, по улицам Конохи, все еще непривычно. Еще довольно рано, людей не очень много, но Саске все равно чувствует на себе неприязненные взгляды прохожих. Ранним летним утром его черный плащ слишком заметен. Неужели это — его дом? Желание уйти из деревни прямо сейчас почти душит его. Иллюзионист устранен. В принципе, Саске закончил свои дела здесь. Осталось последнее. Если сегодня Карин не придет в себя, Саске заберет ее к Орочимару. Он и так слишком доверился Сакуре. Просто Наруто слишком уж убедительно рассказывал, как она привела в чувство Канкуро всего за пару часов. В больнице пусто и очень тихо. Саске так и не позавтракал, только перехватил кофе по пути, но голода он не чувствует. На втором этаже ему говорят, что Сакура еще не приходила, и Саске снова чувствует раздражение. Как будто она не выполняет свои обязанности. Хотя дежурная по этажу и заверила его, что Карин просто спит и никаких изменений в худшую сторону замечено не было, но легче почему-то не становится. К Карин его не пустили, и Саске поднимается на третий этаж, где лежит Какаши. Ещё слишком рано, но, видимо, выглядит он довольно решительно, потому что медсестра соглашается посмотреть, вдруг Хокаге-сама уже проснулся. Саске идет за ней и устраивается на скамейке под дверью. Однако, к его удивлению, из палаты вместе с дежурной вышла Сакура. Саске хватило одного взгляда на нее, чтобы понять: она только что проснулась. Даже несмотря на то, что выглядела она вполне опрятно, почему-то он был уверен в своей догадке. — Привет, — здоровается она. — Ты к Карин? Ему кажется глупым подтверждать очевидное, и он ограничивается кивком. Сакура окидывает его каким-то настороженным взглядом, и Саске вдруг понимает, что оделся по-походному. Как будто он в любой момент готов покинуть Лист. Только за мечом зайти… Он внимательно наблюдает за ней и видит момент, в который она принимает решение. — Пойдем ко мне в кабинет. Нам надо поговорить. Саске хмурится, но послушно идет за девушкой. Интересно, что ей вдруг понадобилось? Закрыв дверь, девушка кивает ему на стул. — Садись, пожалуйста. И сама устраивается за столом. — То, что я тебе скажу, строго конфиденциально и должно остаться между нами. Как врач, я не должна тебе это говорить, но, как подруга, мне кажется, что это необходимо. Он морщится на слове «подруга», и, кажется, Сакура это замечает и хмурится. Ему плевать. — Я тебя слушаю. Он готов поклясться, что она боится. Он видит, как сжимаются тонкие пальцы, почти видит, что у нее вспотели ладони, и легкий вздох тоже не ускользает от его внимания. — Какие у тебя планы касательно Карин? — наконец выдает девушка, и Саске чуть не поперхнулся воздухом от неожиданности. — Ну, знаешь, могу тебе смело заявить, что это не твоего ума дело, — почти шипит он и встает со стула, чтобы уйти. — Ты ведь собираешься позвать ее с собой? — тихо договаривает Сакура уже ему в спину, но голос вдруг оказывается таким спокойным, что он поневоле застывает, взявшись за дверную ручку. — Я должна тебе это сказать. Саске… — Что? — холодно спрашивает он, не отпуская ручку, готовый уйти в любой момент. — Ты же знаешь, что она подверглась насилию? Слова окатывают его почти как ледяной водой. Пальцы разжимаются, кажется, по собственной воле, и рука безвольно повисает вдоль тела, только кулак сжимается так сильно, что ногти врезаются в ладонь. — Да, — глухо отвечает он. — Я вылечила телесные раны, но ты должен быть готов к тому, что ей будет очень тяжело. По крайней мере, первое время. Тебе придется быть очень осторожным и внимательным. Сакура говорит об этом, как будто знает не понаслышке. Саске вдруг вспоминает, как она отреагировала тогда на его поцелуй, как ударила его, отшатнулась, какое у нее было выражение лица… Неужели ее тоже? Он разворачивается к ней одним движением, она не успевает нацепить на лицо привычную маску, и он действительно видит страх в ее глазах. — Они и с тобой это сделали? — шепчет он уверенно. Он почти ожидал, что она начнет отнекиваться, но она лишь чуть склонила голову к плечу. — Я в порядке, — сказала она тихо, но твердо. Какаши, — тут же понял Саске. Это он вытащил Сакуру. Когда он, Саске, не смог, Какаши это сделал. — Прости, что я опоздал, — тихо говорит он вдруг и сам пугается своих слов. — Все в порядке, — повторяет Сакура. — Но если Карин пойдет с тобой, тебе придется о ней позаботиться, понимаешь? Саске вдруг чувствует, что его наполняет непонятная гордость, и твердо выговаривает: — Карин не такая, как ты. Она очень сильная. Это вы тут в тепличных условиях живете. Она ассистировала Орочимару в его экспериментах. Она охраняла его убежища. Ты не представляешь, с чем ей доводилось иметь дело. Она справится. Сакура все же слегка улыбается. — Ты все равно ей будешь нужен, Саске. Помни об этом. — Это все, что ты хотела сказать? — уточняет он на всякий случай. — Да, — кивает Сакура и встает из-за стола. — Думаю, Карин скоро проснется. Пойдем.

* * *

Сакура действительно ожидала, что Карин сегодня утром придет в себя, поэтому сразу же отправилась к ней в палату. С первой капельницы прошло уже двенадцать часов, и Сакура хочет взять кровь на анализ, чтобы понять, насколько ее антидот помог очистить кровь. Из вены торчит катетер, и девушка подсоединяет пробирку, чтобы взять кровь. Карин тихо стонет — и Сакура, закончив и отложив все на столик, тут же склоняется над девушкой. — Карин? — тихо зовет она. Карин открывает глаза. Взгляд расфокусированный, рука с катетером вздрагивает, как будто девушка хочет потереть глаза. Сакура осторожно придерживает ее руку. Взгляд наконец фокусируется, и Карин хмурится. — Сакура? — хрипло шепчет она. — Да, — слегка улыбается та. — Хочешь пить? Карин кивает, и Сакура помогает ей напиться, придерживая голову. — Как ты себя чувствуешь? — Больно, — хмурится девушка. — Где я? — В Конохе. — Давно? — Нет. Саске привез тебя вчера утром. Карин удивленно хмурится. — Саске-кун? Сакура слабо улыбается, глядя на девушку. Не так давно она отреагировала бы точно так же. Но теперь это уже не ее история. — Да, ты не помнишь? — Помню этого пепельноволосого урода… — хмурится девушка. Потом ее глаза вдруг испуганно распахиваются, она поворачивает голову и смотрит на сгиб локтя, там, где рана. За ночь та чуть подсохла, взялась хрупкой корочкой. Сакура примерно догадывается, о чем думает Карин. — Что со мной? Сакура вздыхает, берет стул и садится рядом с постелью. — Он воздействовал на тебя порошком. — Я помню… — кивает Карин, не глядя на Сакуру. — Реакция в ранах шла все это время, поэтому они почти не заживали. Мне удалось нейтрализовать его действие. Также мы ввели тебе антидот, чтобы вывести остатки вещества из организма. — Останутся шрамы? — шепчет Карин. — Помню, на животе было очень больно… — Я не знаю… Пока еще рано делать выводы. — Ты знаешь, они ведь меня… — шепчет Карин, так и не повернувшись. Сакура почти вздрагивает. Хорошо, что в палате, кроме них двоих, больше никого нет. — Меня тоже, — тоже шепотом отвечает Сакура, внутренне собравшись. Карин поворачивается к ней, они просто смотрят друг на друга, и Сакура чувствует, как между ними возникает полное взаимопонимание. Она видит, как по вискам девушки скатываются слезы, но взгляд та не отводит. У самой Сакуры слезы кончились уже давно… — Как ты живешь с этим? — шепчет Карин. Сакура просто накрывает пальцы девушки и осторожно пожимает их, в немой попытке поддержать. — Саске очень хотел тебя увидеть. Можно, я скажу ему, что ты проснулась? Он в коридоре. Карин испуганно смотрит на нее, слезы дрожат на красных ресницах. — Он знает? — шепчет она потрясенно. Сакура кивает. — В общих чертах. Это он нашел тебя там. Это он привез тебя в Лист. И просидел почти все это время под дверью твоей палаты. — А ты? — шепчет Карин, и Сакура улыбается, мгновенно поняв, что именно имеет в виду девушка. — Я люблю другого человека.

* * *

Сакура обещала позвать его, когда Карин очнется, и Саске послушно сидит на той же скамейке, прижавшись затылком к холодной стене и прикрыв глаза. Он готовился к этому, но тихий голос Сакуры все равно заставил его вздрогнуть. — Саске, можешь зайти. Карин очнулась. Сакура пропустила его в палату и закрыла дверь, оставшись снаружи. Саске был ей за это благодарен. Карин ужасно бледная, красные глаза ярко выделяются на фоне слишком светлой кожи. Саске подходит к ее кровати и совершенно не знает, что сказать. Он так долго ждал, чтобы она очнулась, что совершенно не подумал, о чем с ней говорить… Карин смотрит на него, без привычных очков она кажется беззащитной и почти напуганной. Он окидывает ее быстрым взглядом, замечая каждую мелочь: катетер в левой руке, рану на сгибе правого локтя, уже заживающие синяки на запястьях, наверное, от веревок. Тишина затягивается, и Саске наконец выдавливает: — Привет… Ему все еще страшно, что эти глаза снова закатятся, тело сведет судорога, и на улыбку просто не хватает сил. А Карин слегка улыбается: — Саске-кун. Ты меня спас… Ему неловко от ее улыбки, потому что это — не его заслуга. Он хочет объяснить все, но его руки вдруг касаются прохладные пальцы, пробравшись в полы плаща. — Сакура мне все рассказала. Спасибо… — Как ты? — спрашивает он, чтобы прервать ее поток благодарностей. Карин чуть прикрывает глаза: — Бывало и получше. Раньше он не выносил ничьих прикосновений, и был готов в любой момент отдернуть руку, но пальцы Карин оказались приятно прохладными, и отталкивать ее не захотелось. — Посидишь со мной немного? — просит она, и ему все-таки приходится отпустить ее руку, чтобы подвинуть стул ближе к кровати. От движений плащ расстегнулся и упал с плеч прямо на пол. Саске решил, что ему и так достаточно тепло, и просто сел, слегка дернув плечом. И вдруг заметил, каким взглядом Карин смотрит на пустой левый рукав его рубашки. Он жил с этим увечьем уже больше года. Никто не смел и слова ему сказать по этому поводу: он бы просто не потерпел этого. И вообще отказаться от протеза было его собственным решением. Но почему-то под ее взглядом, он чувствует себя почти голым. Желание поднять плащ и прикрыться почти непреодолимо. Но Карин уже смотрит ему в глаза, и на ее лице нет ни отвращения, ни жалости, и Саске наконец решается. — Я хочу продолжить свое путешествие. Есть несколько отдаленных островов, на которых я хотел бы побывать. Когда ты поправишься, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной. Он не готовился к этому разговору, и просьба опять прозвучала почти как приказ. Он досадливо прикусывает губу, но сказанного не вернешь. Однако Карин улыбается, и почему-то он сам накрывает ее руку своей. Она надежнее переплетает их пальцы и шепчет: — Я буду рада составить тебе компанию.