Raiton: Shiden

— Значит, проблема с иллюзионистом решена, и теперь можно меня игнорировать? Дверь в кабинет открылась чуть ли не с ноги, и вполне себе разъяренная Темари, с грохотом захлопнув злосчастную дверь, встала у стола напротив Шикамару, уперев ладони в стол. — Эй! — примирительно отозвался юноша. — Шестой в больнице, у нас восемь шиноби-отступников из разных стран — и четыре трупа между прочим — кто, как ты думаешь, должен это разгребать? Шикамару и правда почти безвылазно сидел в резиденции, составляя и отправляя запросы в разные страны, организовывая вскрытие и утрясая остальные формальности. — Гааре написал уже? — нахмурилась девушка, и Шикамару показалось, что он заметил подобие улыбки в глазах, значит на сегодня, кажется, опасность миновала. — Нет. Все еще с Дождем вожусь… У нас один труп и один живой. — Давай помогу, — вздыхает девушка. Шикамару качает головой: — Ты и так этим в Суне занимаешься, иди отдохни, я справлюсь. — Нара, ты себя в зеркало видел? — предупреждающие нотки в голосе Темари заставляют парня напрячься. Он вскидывает взгляд на девушку — и выдыхает. Он действительно устал. После опознаний сразу же прибежал сюда бумаги оформлять, да так всю ночь и просидел. — Я сейчас схожу нам за кофе, а ты пока подумай, чем я могу тебе помочь. Договорились? И сил остается только чтобы кивнуть.

* * *

Ино выглядит уставшей. Сай отмечает это как бы между делом, про себя, осторожно касаясь кончиками пальцев бледной кожи, светлых волос, прочесывая длинные пряди. Он ни о чем ее не спрашивает, потому что и так в курсе бесконечных допросов, которые ей пришлось провести: ему дали прочесть отчеты. Девять дознаний меньше, чем за двое суток. Ино все еще тяжело давалась эта работа, перерасход был налицо. Признаться, он немало удивился, когда, вернувшись домой после сдачи отчетов увидел под дверью своей квартиры Ино: он был уверен, что после проделанной работы она будет отсыпаться дома, возможно, несколько дней. Но девушка сидела рядом с дверью, прислонившись спиной к стене, обхватив колени, и дремала. Сколько она его так прождала? Когда узнала, что они вернулись? Сай не знал, просто взял ее на руки и занес внутрь. Теперь они устроились на диване в его гостиной. Ему хочется как-то ее поддержать, но ему все еще трудно находить правильные слова, и он просто касается ее, давая понять, что рядом. — С тобой очень тепло… — шепчет Ино, осторожно сжав его пальцы. — Я так рада, что вы вернулись. Прости, я знаю, ты тоже устал, ничего, что я пришла? Она не открывает глаз, и Сай знает, что ее усталость не такая, как у него, она почти запредельная, и он рад, что может хотя бы так помочь девушке расслабиться. — Я рад, что ты здесь. Прости, что пришлось меня ждать. Ты голодная? Ино слегка качает головой. — Нет, только спать очень хочу. Дома так и не смогла заснуть, только глаза закрываю — сразу вижу их воспоминания… Сай знает, что спрашивать не имеет смысла: тайна неразглашения лежит на всех представителях клана Яманака, и просто чуть сильнее сжимает плечо девушки в простой попытке поддержать. — Можно мне сегодня остаться у тебя? — шепчет Ино, так и не открывая глаз. Сай почти вздрагивает от неожиданности. Они были вместе уже почти год, но ему бы не пришло в голову просить о таком. — А как же Яманака-сан? — осторожно спрашивает он и тут же досадливо прикусывает губу: вдруг Ино подумает, что он просто ищет оправдания, но девушка спокойно пожимает плечами. — Все в порядке. Это мама посоветовала мне пойти к тебе. Сай улыбается и наклоняется к Ино, легко касаясь губами нежной щеки. — Конечно, оставайся. Сейчас я все подготовлю. Ино устало улыбается: — Спасибо.

* * *

В квартире Какаши все по-старому. Сакура не помнит, когда была здесь последний раз. Всего два дня назад? Ей кажется, что прошло намного больше времени. Ей не хотелось оставлять Карин без присмотра, да и Какаши, по ее мнению, лучше было бы отлежаться еще несколько дней. Но на дежурство вышла Шизуне-семпай и обещала обо всем позаботиться — то есть и о Карин, и о раненых шиноби из группы Номуры. Сакура догадывалась, что без влияния Какаши тут не обошлось, и за ней действительно придут, если понадобится ее помощь, а Какаши будет под ее присмотром… Так что возразить было особо нечего, и они с Какаши отправились домой. Странно было идти по улицам деревни, не таясь, держаться за руку в перчатке без пальцев и не бояться косых взглядов. Прохожие здоровались, кланялись Хокаге, кто-то благодарил — история о нападении Номуры, оказывается, уже давно разлетелась по деревне во всех подробностях. Какаши, не останавливаясь, кратко что-то отвечал, и они шли дальше. Странно было вместе выбирать продукты в магазине и нести домой пакеты, не разнимая рук. О чем они говорили, Сакура почти не помнит. Только серые глаза ласково смотрели на нее, да разбегались от уголков глаз паутинки морщин, потому что Какаши почти все время улыбался. И пальцы чуть сильнее сжимали ее руку, от чего Сакура неудержимо краснела, а на губах появлялась улыбка. Они разбирают пакеты на кухне, и Какаши убирает мясо в холодильник. — Сначала душ, потом ужинать будем. В его голосе спокойная уверенность, и ей хочется его слушаться. Он скрывается за дверью ванной, а она идет в спальню собрать, во что переодеться. В ванной шумит вода, и она торопится вернуться к Какаши. Он стоит спиной к двери, в одних штанах, она видит тот момент, когда он замечает ее отражение в зеркале. Как меняется его взгляд. Она обнимает его, прижимается к спине, ладони скользят по груди, по мышцам пресса, она прослеживает губами позвонки, выступающие под бледной кожей, чувствуя, как он замирает от ее прикосновений. Он разворачивается в ее руках, руки находят застежки на ее блузке, стягивают ткань с плеч, и чуть ли не впервые за все время она не стесняется, следит внимательно за его лицом, ей кажется, что он вот-вот ее поцелует, но Какаши лишь освобождает ее от одежды и слегка подталкивает: — Сначала душ… — хриплым голосом повторяет он. Сакура задерживает взгляд на нем и видит, как натянулась ткань в паху. Вода прогрелась, и она почти стонет от наслаждения, чувствуя, как сильные струи массируют ее плечи. Она действительно устала… А когда на плечи ложатся мыльные руки и начинают скользить по гладкой коже, стоны удержать становится уже невозможно. Она умудряется вымыть волосы, чувствуя, как к бедру прижимается возбужденный член, а потом выдержка отказывает ей, и она все-таки накрывает его ладонью. Какаши глухо стонет, сгребает ее в охапку и наконец целует, глубоко лаская языком, судорожно лаская ее тело ладонями, она жмется к нему, отвечая на ласки, и Какаши отрывается от нее, тяжело дыша. — К черту ужин… — почти рычит он. Вода выключена, он наскоро вытирается сам, потом помогает Сакуре, потому что у нее так дрожат руки, что не получается даже толком промокнуть влагу. А потом он вдруг подхватывает ее на руки и несет в комнату, слегка прихрамывая. Сакура вскрикивает от неожиданности и крепче хватает его за шею. Он осторожно укладывает ее на кровать, грубая ткань покрывала касается разгоряченной спины, и Сакура удивленно стонет. Какаши нависает сверху, и она раздвигает ноги, чтобы ему было удобнее. Серые глаза смотрят на нее, серьезные, настойчивые, и она вдруг понимает, что готова. — Я хочу тебя… — шепчет она тихо. Какаши улыбается: — Я знаю, — и тянется поцеловать ее. Но Сакура отстраняется, касается небритой щеки, смотрит прямо в глаза и повторяет: — Нет. Я хочу тебя. Она видит, как на его лице отражается понимание. Глаза удивленно распахиваются, а через секунду он уже хмурится. — Почему? — просто спрашивает он. — Я хочу знать, что все по-настоящему, — просто отвечает она. Она видит, как по его лицу пробегает тень, что он хочет спросить что-то еще, но она просто касается его губ и шепчет. — Я уверена. Почему именно сейчас? Она не знает точно, и от принятого решения сворачивается в районе солнечного сплетения клубочком страх. Какаши все еще хмурится, а потом вдруг тянется поцеловать ее — и она понимает, что убедила его. Почему-то она была почти уверена, что он просто возьмет ее, но, оставив ее губы, он принялся выцеловывать ее горло, плечи, спустился к груди. От переполнявших ее эмоций и почему-то очень острых ощущений хотелось стонать в голос и было очень страшно. — Какаши? — зовет она его, не зная точно, о чем хочет спросить. — Все хорошо. Доверься мне, — глухо шепчет он в ответ, и Сакура на ощупь находит его руку — и больше уже не отпускает. Даже когда он устраивается между ее широко раздвинутых ног и приникает к ней губами. — Не сдерживайся, — на секунду оторвавшись, просит он, и она второй рукой вцепляется в жесткие волосы, не то притягивая ближе, не то — отталкивая. Ощущения захлестывают ее с головой, и в какой-то момент она просто перестает фиксировать, что именно он с ней делает. Сакуру почти подбрасывает на постели, и сквозь наслаждение она чувствует, как Какаши удерживает ее бедра, сильно, почти грубо, и это так сильно контрастирует с нежностью его языка, что она удивленно вскрикивает от усиливающихся ощущений и почти теряется в оргазме. Сакура тяжело дышит, после пережитого удовольствия все тело словно звенит, сладкая истома разливается в животе. — Какаши? — шепчет она почти испуганно. Он все еще лежит между ее бедер, она видит, какие влажные у него губы, и ее пробирает дрожь. — Все правильно… — шепчет он хрипло. — Теперь ты там как раз такая, как мне нужно: нежная и расслабленная. В подтверждение своих слов он чуть приподнимается на локте и касается ее там пальцами. Она чувствует, как легко они проникают в нее, и стонет на выдохе. Все такое чувствительное, что ей кажется, она просто не выдержит. Какаши садится на пятки, и она робко смотрит на него: его нагота все еще смущает ее. Ей нравятся его плечи, нравится смотреть, как перекатываются мышцы под кожей, когда он двигается. Свет заходящего солнца красиво ложится на светлую кожу, подчеркивая рельеф пресса. Робость вызывает его неприкрытое возбуждение. Ей кажется, она слышит, как колотится его сердце, видит, как бьется жилка на шее. Он сдерживался все это время, и она не собирается его останавливать. Он тянется через нее к прикроватной тумбочке, и она не сразу понимает, зачем. Опустившись обратно между ее ногами, зубами он разрывает маленькую упаковку и раскатывает дрожащей рукой по всей длине. Слава богу, он ничего больше не спрашивает и просто опускается на нее, оперевшись на локоть. Ее взгляд упирается в шрам под левой ключицей, и она как завороженная медленно касается его, прослеживает рубец, и кончиками пальцев чувствует бешеный пульс. Устроившись, Какаши ловит ее взгляд. Он выглядит почти напуганным, хотя, по идее, бояться должна она, и от этого она успокаивается и улыбается ему, совершенно забыв про страх. Она чувствует бедром его возбуждение, и немного пододвигается, чтобы ему было удобнее. Сакуре хочется смотреть на него, но от первого же проникновения она шипит и жмурится, чувствуя острую резь там, где только что была только нега. Она была готова к боли, но почему-то думала, что все пройдет почти сразу. Однако боль не уходит, ей кажется, что ее тело просто не может вместить в себя все, она выгибается, судорожно вцепившись в его плечи, и пытается выползти из-под навалившегося на нее мужчины. Она могла бы чакрой заглушить боль, сразу применив на себе медицинские техники, но она давно для себя уже решила, что хочет пройти через это в полной мере. — Сакура, открой глаза, посмотри на меня. Настойчивый тихий голос зовет ее, отвлекая от неприятных ощущений, и она подчиняется. По вискам тут же скатываются две слезинки, она не вытирает их, пальцы занемели от того, как сильно она держится за него. Его глаза кажутся черными. Сакура только сейчас понимает, что он больше не двигается, замерев, она даже не знает, он уже полностью в ней или еще нет, но боль вроде как притупилась. — Как ты? — шепчет он обеспокоенно. Они зашли уже слишком далеко, и она кивает. — Все хорошо. — Смотри на меня, — просит он. — Дыши со мной. И снова толкается глубже. Сакуру почти дугой выгибает на постели. — Дыши, — напоминает серьезный тихий голос, и она хватает ртом воздух, пытаясь заставить себя расслабиться. Он не держит ее, это она вцепилась в его плечи. Он слишком большой… — Дыши… — просит он, и она концентрируется на ритме дыхания, немного отвлекаясь от ощущений. Она так увлеклась, что почти не заметила, что он остановился, нависнув над ней. Она поднимает на него взгляд, на ресницах дрожат слезы от пережитой боли, но это просто реакция организма. У нее ощущение, будто в нее засунули нож и все еще держат его внутри. Но у Какаши глаза почти черные от расширившихся зрачков, он часто дышит, и она видит, как по его виску стекает капелька пота. Она чуть пододвигается, чтобы лечь поудобнее, и Какаши стонет от этого небольшого движения. Сакура вдруг чувствует, как пульсирует его плоть внутри нее, и понимает, что он с трудом сдерживается. — Все хорошо, — шепчет она, положив ладонь ему на щеку, и улыбается. — Двигайся… Какаши судорожно вздыхает и медленно двигается назад. Это все еще больно, но уже по-другому, не настолько остро, и когда Какаши почти ложится на нее, прижимаясь губами куда-то между плечом и шеей, она крепко обнимает его руками и ногами. Слезы давно высохли, и она просто наслаждается близостью, и когда он замирает, и по его телу проходит дрожь наслаждения, она гладит его по спине и шепчет ему что-то бессмысленное, но очень важное. — Прости, что сделал больно… — шепчет он несколько минут спустя. Они лежат на боку, Какаши расслабленный, такой красивый, несмотря на все шрамы… — Очень плохо было? — Нет, — качает головой девушка. Сейчас ей немного больно, но это настолько неважно по сравнению с выражением лица Какаши и ощущением какой-то безграничной легкости в теле. — В следующий раз будет намного лучше, — обещает он. Горячие пальцы касаются ее щеки, очерчивают подбородок, ведут вниз по шее, по плечу, руке, она ежится от приятного ощущения. — Хорошо, — улыбается она. — Жаль, что мы испортили твою постель. Сакура уже видела кровь на простынях, скорее всего, матрас тоже пострадал. Какаши пожимает плечами и улыбается. — Выкинем. Все равно нам нужна кровать побольше. Сакура неудержимо краснеет, а он уже тянется к ней, легко касается губами ее губ, и она тут же отвечает, чувствуя, как в низу живота снова зарождается тепло. — Я тебя люблю, — шепчет Какаши, оторвавшись от нее, и Сакура лукаво улыбается, глядя ему в глаза. — Я знаю. И он снова целует ее.