Мародёры

      Оставалось ещё пять минут до отправки поезда. Римус сидел в своём купе уже минут двадцать, а его вещи и того дольше. Наверное, он зашёл в поезд одним из самых первых. Но даже если и так, это было бы совершенно не удивительно. Всегда помня о своей болезни, Римус и не рассчитывал побывать в Хогвартсе, хотя и очень хотел учиться в волшебной школе. Но он боялся, даже после всего, что сделал для него Дамблдор, он очень сильно боялся. И боялся он больше не за себя, а за других людей.       Родители Римуса, которые стоят сейчас напротив окна, тоже очень сильно боялись. Но всё же они больше боялись за своего мальчика. Они знали, как ему тяжело в полнолуние, знали, что он очень добрый и умный, и, что если бы не болезнь, он бы многого смог добиться. Они знали, что теперь его жизнь навсегда испорчена, и поэтому были безумно благодарны Дамблдору за все его труды, за предоставленные Римусу хотя бы семь лет более менее нормальной жизни.       Когда до отправки поезда оставалось минуты две, в дверь купе тихо постучали, а затем на пороге появился низенький светловолосый мальчик с маленькими глазками.       —М-можно поехать с тобой? — в начале предложения голос мальчика дрогнул. Он был весь какой-то нервный и забитый, казалось, ещё немного и он убежит из купе, так и не дождавшись ответа, поэтому Римус поспешно сказал:       —Да, конечно.       Ещё секунду мальчик стоял в дверях, будто не веря в происходящее, но, так как Римус продолжал на него выжидающе смотреть, всё же неуклюже зашёл внутрь, таща за собой чемодан. Дождавшись, когда мальчик сядет напротив, Римус протянул руку и сказал:       —Я Римус. А ты?       —Питер Петтигрю. — произнёс он это крайне тихо, и почти так же неуверенно пожал руку.       —Я жду не дождусь, когда мы приедем, а ты? — Римус всегда хотел иметь друзей, но из-за болезни был вынужден всегда сидеть дома, поэтому и завести друзей не мог — родители всегда боялись, что мальчик случайно проговориться о своём недуге. Но Римус же не глупый, он почти сразу понял, что о таком не стоит говорить, но родители всё же считали, что лучше не рисковать. Поэтому опыта заводить друзей у Римуса не была, а Питер, судя по всему, был слишком стеснительным, чтобы первым начинать разговор. Но о чём говорить с человеком, с которым только что познакомился? Римус этого не знал и поэтому стал говорить о первом, что придёт в голову. А в голове у него сейчас был только Хогвартс.       —Тоже. Я хочу поскорее узнать на какой факультет попаду. — по Питеру было видно, что он всё ещё чувствует себя не очень уверенно, но желание зависти друга в нём всё же сильнее. — Мама считает, что мне прямая дорога в Пуффендуй, но я хотел бы попасть на Гриффиндор.       —Я тоже думал о Гриффиндоре, — Римус был рад, появившейся у них, темой для разговора, — но вот на Слизерин я бы точно не хотел попасть. Папа рассказывал, что обычно там учаться те, для кого важна чистая кровь. Думаю, я бы просто туда не вписался.       —Я тоже. Я же даже не знаю чистокровный ли я волшебник. Вот моя мама точно волшебница, а про папу я ничего не знаю. Он ушёл от нас, когда мне ещё и года не было. Мама никогда о нём не говорит. Я даже не уверен, знает ли она что-то о его происхождении. — Питер резко замолчал, решив, что слишком много успел сболтнуть. — Прости, если я слишком много говорю.       —Ничего страшного. Как же мы узнаем друг друга, если не будем говорить? — Римус улыбнулся Питеру, и, на его счастье, тот ответил тем же.       В этот момент раздался гудок, и поезд начал движение. Римус и Питер прильнули к окну и замахали своим родителям. Римус увидел, что лица его мамы и папы просто сияют от счастья и слёз. Но вот поезд набрал достаточно скорости, чтобы лица людей на перроне превратились в размытые цветные пятнышки, и двое мальчишек уселись на свои места, когда дверь купе открылась, и на пороге появились три человека: две девочки примерно того же возраста, что и Римус с Питером, и мальчик старше них на года два.       Первая девочка, блондинка с большими голубыми глазами, судя по виду, чувствовала себя не совсем уверенно. Она часто переступал с ноги на ногу, почти всегда смотрела в пол и старалась держаться чуть позади от второй девочки. Эта вторая девочка была чуть ли не полной противоположностью первой. У неё были густые тёмно-каштановые волосы, карие глаза с длинными ресницами и крайне уверенный вид. Она держала спину прямо и зло поглядывала на рядом стоящего парня. Парень же был так похож на вторую девочку, что не было никаких сомнений, что они брат с сестрой: у него были такие же выразительные глаза и уверенная осанка. Парень улыбался и, немного оглядев комнату, обратился, скорее, к Римусу, чем к обоим мальчикам, так как Питер старался сделаться практически невидимым, ну или хотя бы незаметным, поэтому и забился в самый угол своего сиденья, и как будто бы уменьшился в размере:       —Слушайте, парни, вы не будете против, если моя сестра с подругой поедут с вами. Почти все купе забиты, а в моём хватит места только для одного. Но моя упрямая сестрёнка отказывается оставлять Алету одну. — в этот момент парень удобно облокотился на плечо своей сестры, чем явно её взбесил. Он был выше неё на полторы головы, и судя по всему делал так довольно часто, потому что уже через секунду она сбросила руку брата с плеча и сказала:      —Сколько раз я тебе говорила, не делать так? Ты же знаешь, что мне это не нравится! И вообще, мы могли бы и сами найти себе купе. Твоя помощь нам не нужна.       —Ну как хочешь. — сказал парень и, помахав Римусу и Питеру, ушёл в своё купе.       Проводив брата взглядом, тёмно-волосая девочка снова вернулась к вопросу о местах и обратившись, по уже понятным причинам, к Римусу, спросила:       —Ну, так мы можем поехать с вами? Марти прав. Можно сказать, что нам просто не хватило места. Семья Алеты задержалась из-за этих магловских пробок и она чуть не опоздала на поезд. — девочка выжидающе посмотрела на Римуса, затем на Питера и снова на Римуса. Алет в это время дёргала подругу за рукав мантии, высказывая тем самым свою неуверенность: стоит ли им ехать в одном купе с мальчишками? Но подруга то ли специально, то ли совершенно серьёзно не обращала на это внимания, продолжая ждать ответа.       Римус вопросительно посмотрел на Питера. Тот кивнул в знак согласия и Римус озвучил его ответ:       —Мы будем не против, если вы поедите с нами.       Тут я хочу заметить, что Римус был довольно умным и проницательным мальчиком. Он сразу понял, что Питер настолько сильно неуверен в себе, на сколько стеснительна Алет. Также он понял, что Алет предпочла бы сидеть со своей подругой уж если и не в отдельном купе, то хотя бы так, чтобы рядом с ней не оказалось чужого мальчишки, но сказать это она точно не осмелиться. Поэтому, поймав глазами взгляд Питера, Римус кивнул на место возле себя, приглашая пересесть поближе. На удивление, Питер сразу всё понял — скорее всего он с самого начала ждал этого приглашения — и уже через секунду сидел рядом с Римусом, а тёмно-волосая девочка с Алет заняли места напротив.       Когда всё удобно разместились, Римус задал вопрос, с которого обычно начинают любое знакомство:       —Я Римус, а это Питер. На сколько я понял ты Алет, — Римус посмотрел на блондинку с голубыми глазами, а потом перевёл взгляд на вторую девочку, — а как тебя зовут?       —Я Марлин. Марлин МакКиннон — ответила тёмно-волосая девочка.       На несколько секунд воцарило неловкое молчание, но постепенно в купе, разделившемся на две части по гендерному признаку и проведённой паралельно сиденьям невидимой воображаемой стеной, начали зарождаться два совершенно не связанных друг с другом разговора.       Девочки, сидящие спиной к началу поезда, говорили об абсолютно девчачьих и бессмысленных вещах. Марлин начала спрашивать у Алет про её нового котёнка, узнала, что котёнок чуть не стал жертвой школьной совы и ног безумно радостной хозяйки, только что получившей письмо, что в тот же день хозяйка побывала в Косом переулке, и что «Новый и самый невероятный вкус из всех возможных волшебных вкусов мороженого» в кафе-мороженое Флориана Фортескью просто отвратителен, и лучше его даже не пробовать. Алет же в свою очередь поинтересовалась у подруги, заглядывала ли она в свой последний поход в Косой переулок к мадам Малкин и видела ли она там чудесную парадную мантию голубого цвета? Постепенно их разговор стал проваливаться в мир фантазий, и девочки стали представлять, какие бы платья они хотели купить у мадам Малкин, какие будут уроки в Хогвартсе, какое бы было их будущее и от чего бы оно зависело. Девочки решили, что их факультет очень сильно повлияет на их жизнь и стали мечтать о том, куда они поступят.       Разговоры мальчишек довольно сильно отличались от девчачьих, но всё же были такими же бессмысленными. Не понятно от куда всплыла тема квиддича, и хоть ни один из мальчиков толком не умел играть, зато у каждого из них были любимые команды. Они немного поспорили о том, чья команда лучше, пообсуждали последний Чемпионат мира по квиддичу и высказали друг другу все свои претензии по поводу своей же собственной способности ( а точнее неспособности ) летания на мётлах. Разговор плавно перекачевал на тему межфакультетских соревнований по квиддичу и небольших смешных историй об этих соревнованиях, услышанных от родителей. Затем пошёл разговор о других играх, выяснилось, что Питер совершенно не умеет играть в шахматы, а в плюй-камни не умеет играть никто из них. Дальше пошли догадки о том, какие интересные факультативные занятия, кроме конечно же квиддича, будут в Хогвартсе. Потом Римус с Питером стали делиться друг с другом всей имеющейся у них информацией о Хогвартсе и плавно перекачевал на тему распределения.       —Я тебе уже говорил, что хочу на Гриффиндор. Но мой папа учился на Когтевране и я скорее всего попаду туда же.       В этот момент Марлин рассказывала Алет всё, что знала о факультетах Хогвартса. Алет была маглорождённой и о волшебном мире по большей части узнавала от подруги, живущей в соседнем доме. Заканчивая свой рассказ о Салазаре Слизерине, Марлин услышала Римуса и в ней взбунтовал маленький негодующий чертёнок, которому приспичило влезть в чужой разговор:       —А ты в курсе, что распределение абсолютно не зависит от твоей родни. У меня большая часть семьи училась на Пуффендуе, но вот мой брат попал на Когтевран. Если в тебе достаточно храбрости и отваги, ты обязательно попадёшь на Гриффиндор, будь ты хоть оборотнем.       —Оборотнем? При чём здесь вообще оборотни? — спросил Римус. Если честно он начал думать, что возможно чего-то не знает о себе. Может оборотней шляпа сразу же сжигает до тла, чтобы таких как он было поменьше?       —Оборотня бы сразу же отправили в Слизерин, думаю, таким как он место среди таких же гнусных людей. Но, если бы оборотень и пошёл учится в Хогвартс, я думаю его бы сразу выгнали. — Марлин говорила не с яростью или ненавистью об оборотнях и Слизерине, она говорила таким будничным тоном, каким могла бы рассказывать про выпитую за завтраком кружку чая, что никаких сомнений не могло оставаться: она во всё это верит и считает такой же правдой как и то, что она сейчас едет в волшебную школу.       Из-за этих слов Римусу резко стало холодно и страшно. Чего он ещё не знал о себе? Он всегда знал, что он гнусный, жалкий, недостойный ничего оборотень, но услышать это от реального человека (а не от воображаемых тараканов) было очень больно. Римус не хотел, чтобы это было правдой. Он уже почти поверил, что это ложь, жалкие предрассудки, но где-то в глубине своего сознания он всё равно не мог укрыться от нахлынувшей на него паники. Был только один способ узнать правду: дождаться распределения. А сейчас его главной задачей было сохранять равнодушие к этой неприятной теме и желательно уйти от неё подальше.       —А куда бы ты хотела поступить?       —Вообще-то, хоть куда, — ответила Марлин, — только бы не на Слизерин.— Девочка сделала небольшую паузу и вызывающе посмотрела на Римуса, ожидая негативной или одобряющей реакции на её высказывания о Слизерине. По мнению Марлин люди либо ненавидят факультет змей, и это значит, что они по-сути не плохие и им можно доверять, либо обожают, и в этом случае от них лучше держаться подальше. Но Римус никак не отреагировал, он не стал возмущаться и не стал соглашаться, он не пожал ей руку в знак полного с ней согласия и не вышел за дверь, из-за нежелания находиться с ней в одном купе. Он просто сидел на своём месте и явно обратил больше внимания на информация о выборе Марлин будущего факультета, если ей, конечно, позволят выбирать. Это реакция ( а точнее её отсутствие) немного удивила Марлин, но лишь немного, и поэтому она решила продолжить разговор, обратившись к Питеру:       —А ты, Питер, куда бы хотел пойти?       —На Гриффиндор, — как можно более смелее ответил Питер.       —А ты Алет? — на этот раз вопрос задал Римус.       —Ну, я из семьи маглов и не очень много знаю о факультетах, но из всего того, что мне рассказала Марлин, я бы выбрала Когтевран. — ответила Алет.       Разговор явно не клеился, и все, кто сидел в купе, это прекрасно понимали. Один единственный вопрос, заданий всем по очереди, ещё не обеспечивал крепкой и непоколебимой дружбы на все времена. Все прекрасно это понимали, у всех было желание познакомиться друг с другом поближе, и все не имели не малейшего понятия, что можно сделать.       Почти все.       Внезапно, в голове у Римуса возникла идея, которая вполне могла разрешить второе крайне неловкое молчание за день.       —То есть, ты совершенно ничего не знаешь о магическом мире?! — спросил Римус.       —Вообще-то, кое-что я знаю. Марлин живёт недалеко от моего дома, и она первая, кто сказал мне, что я волшебница. Она успела мне что-то рассказать.       Марлин с Питером начали с интересом следить за этим маленьким допросом, попеременно переводя взгляд с Римуса на Плечи.       —Но ведь по сути, ты всё равно многого не знаешь? — не отступал Римус.       —По сути, да, — ответила Алет.       После этого ответа все три пары глаз смотрели на Римуса. Он немного помолчал, лукаво улыбаясь, а потом сказал:       —Мы расскажем Алет всё, что знаем о волшебном мире. Расскажем про волшебных зверей, традиции и обычаи волшебников, про магические игры и школы. Расскажем всё о себе и своей жизни. Она тоже нам расскажет что-то о себе и своём мире.