Главное — решиться сделать первый шаг

— Ну, тромбоном по голове — сильно конечно, ничего сказать не могу, — девушка качает головой, вытирая доску, — а теперь-то кто на скрипке пиликать будет? Да еще и хор страдает. — И я, — слышится надрывный ответ, — и я страдаю: без второго преподавателя, как без рук. Женщина разводит руками, поправляя волосы. Ну как, как можно было не доглядеть и прямо в кладовке получить тромбон на голову? Ей богу, тысячу раз было сказано — включайте свет, стеллажи шаткие, так нет, мы самые умные. Так слегший в больницу скрипач и руководитель детского хора — не самое страшное, но если бы это случилось в конце года. Как-нибудь и без него бы закончили, замяли, ученики бы не пострадали. А теперь, в самом начале учебного года, где вообще искать учителя? Их и без того днем с огнем не сыщешь, а тут еще и экстренная ситуация, катастрофа! — Нет, и главное скрипачи теперь кукуют, — женщина рассматривает учебники, разложенные перед ней на столе, — хоть первого встречного бери, честное слово. — Клянусь, вот кто первый в эту дверь зайдет — того и возьмем, все! — рыжая резко развернулась на пятках, кидая тряпку на тот же стол. — Ну-ну, — высокий кудрявый мужчина только головой покивал, — ты это Дане скажи, он будет рад такой свежей идее. Это даже педсоветом назвать нельзя — экстренная планерка, на которой все нервничают, шипят и огрызаются друг на друга, да и позвали не всех. Вторая руководительница хора, преподавательница сольфеджио, гитарист, да директор, который еще не подошел, и все ждали его с предвкушением чего-то страшного. Конечно, это далеко не полный преподавательский состав, но у остальных, так скажем, были дела поважнее. Когда директор чуть ли не с ноги залетает в кабинет, все немного напрягаются. Даже Ани, которые своей вины в произошедшем с бедным Аркашей не чувствовали, подобрались, отходя ближе к подоконнику, синхронно облокачиваясь на него. — Так, у него сотряс, — сразу начинает Мустаев, на ходу захлопывая дверь и поправляя пиджак, свободно висящий у него на плечах, — он вышел из строя на пару месяцев. Все присутствующие недовольно переглянулись, хотя и так было понятно, что скрипач так быстро на работу не вернется, и ему придется искать, пусть и временную, но замену. — И у меня ноль идей, — мужчина ведет плечами, оглядывая помещение, — Паша где? Если он опять опоздал, клянусь, урежу ему зарплату, будет знать. Ани резко замотали головами. Конечно Паша опоздал. Он весь день носился с объявлениями, разъезжая по всему Питеру по объявлениям с Авито, ища подходящую кандидатуру. Ну не притащишь же музыканта в школу, когда там куча народу, ему даже собеседование провести будет негде, вот аккордеонист и вызвался добровольцем. — Я тут, тут я! — запыхавшийся парень залетает в класс, обнимая кофр со своим аккордеоном, откидывая волосы с лица резкими движениями головы, — урежешь зарплату — я умру от голода, не бери грех на душу. Даня только раздраженно вздыхает, Саша тянет его за штанину и усаживает на парту рядом с собой. Неслыханная наглость конечно, но было видно, что вот-вот, и Даня бросится мерить комнату шагами вдоль и поперёк. Личадеев устало оседает на стул, вытащенный на середину класса, и выдыхает. — Так, ну, — встревает Анечка, опасливо поглядывая на директора, — может прямо сейчас сюда зайдет самый талантливый скрипач, его и возьмем? А потом пришлось увернуться от летящей в нее тетради. Обстановка накаляется, бедному Паше все никак не удавалось отдышаться. В коридоре звенит звонок, оповещая о том, что сейчас в класс повалят новые ученики, а значит, всему сомнительному ОПГ пора сворачиваться. За дверью слышится топот, смех и галдеж детей всех возрастов. Пашины голубые глаза забегали по помещению, ища хоть какой-то поддержки. Он вообще самый молодой в коллективе, только недавно сам в этой школе учился. Потом в музыкальном училище отучился, и пришел сюда работу искать, потому что есть и квартиру снимать не на что было, а новый директор его и взял, потому что аккордеон — инструмент не очень распространённый, и преподавателей не хватало, ему повезло просто. В тот год пришло много учителей молодых, школа-то тоже новая, особенная программа, все дела. Вот уже третий год Пашка преподает, а его все еще считают молодым и зеленым в преподавательском плане, но музыкант он отличный. С ним школа уже успела взять несколько призов на конкурсах. В общем, сотрудник ценный. Потому его и не поперли еще, с постоянными опозданиями и прочими неприятными аспектами, ему только и дорога на биржу труда. Ручку двери дернули пару раз, вытаскивая присутствующих из тяжелых раздумий. Дверь приоткрылась, в нее заглянула голова. Ничего такая голова, как сразу подметил Паша. С усами голова, с красивыми темными глазами, и улыбкой такой… непонятной, нечитаемой будто. — Кхм, — Даня прочистил горло, — вы к кому? — К кому-то из вас, видимо, — мужчина полностью зашел в класс, показывая не только голову, — если я не ошибся зданием. Паша не в том положении сейчас, чтобы подмечать симпатичность незнакомых мужчин в полупрозрачных рубашках, но сидя на уровне его груди, он мог рассмотреть татуировки на светлой коже, так что обстоятельства такой интересной встречи мало волновали музыканта. — Юрий, — пока Паша залип, мужчина решил представиться, протянул руку Дане, — Юрий Юрич, скрипач. — Когда я говорила про первого вошедшего — я немного не то имела в виду, но так тоже сойдет, — Анечка подмигнула Юре, отлипая от подоконника. — Бойся своих желаний, — растерянно произносит Саша. Ну нет, так не бывает. Саша поводил у Паши ладонью перед лицом, Анечка хихикнула. Даня непонимающе на него посмотрел. Глянул на Личадеева, потом на Серговну, потом снова на Юру, что терпеливо ждал, когда с ним заговорят. Поправляет аккуратно уложенные волосы, улыбается мягко, осматривая людей, сидевших на партах. Не задерживается ни на ком взглядом надолго, только на Аню заглядывается, выдыхает. Паша это все подмечает, и потому выворачивается под неестественным углом, смотрит на Серговну. Та кутается в свою извечную шаль, шепчется с Анечкой, иногда поглядывая на Юру, но без особенного интереса. Музыченко переводит взгляд дальше, останавливаясь на Паше. Тот сразу стушевался, уши едва заметно покраснели. А скрипач все глаз не отводит, изучающе его рассматривает. Но Паша тоже не пальцем деланный, он резко решил взять себя в руки, неожиданно поднимаясь со своего места. — У меня урок, — выпаливает он, обходя скрипача, — увидимся. Юра улыбается в усы, опустив глаза на пару секунд, потом его окликает Даня. — Итак, Юрий Юрьевич, — Даня поднимается с парты, на которой сидел, поняв, что пора принять более презентабельный вид, — откуда вы о нас узнали? Ну, масонское общество, серьезно. Процесс собеседования решили пропустить все, оставим Мустаева и музыканта вдвоем. Саша с Анной Серговной удалились пить чай, обсуждая неожиданно, но так кстати появившегося скрипача. — Пашка, — Смирнуха догнала Личадеева в коридоре, — так у тебя же окно, нет? Тот замялся, не зная что сказать. В свои двадцать три он все еще иногда чувствовал себя самым глупым подростком в мире. Потому что ему, о боже, как неожиданно, впервые за долгое время понравился мужчина. Определенно, встречают по обложке, и Паша встретил, до розовых щек встретил. Это надо же, краснеть перед абсолютно незнакомым тебе мужиком, при этом так неудачно пытаться красиво уйти. Аня его как облупленного знает, конечно. Замечает все его дерганья, розовые уши, вранье опять же. Она хитро ему улыбается, подхватывая его под локоть. Тащит в неизвестном направлении, щебечет что-то о том, что кажется, проблема решена, и конец света отменяется. *** — Хорошо, — Даня сжимает переносицу, поднимая взгляд на Юру, — мы рассмотрим вашу кандидатуру, позвоним. Все это звучало как отмазки, хотя выбора у них и не было особо. При отсутствии преподавателя по такой востребованной специальности как скрипка — у школы, и у Мустаева в частности, могли начаться нехилые проблемы. Например, урезка зарплат, лишения премий, и, в конце концов, прикрытие лавочки вовсе. До такого Мустаев довести не позволит, но все равно все немного поджималось от мысли, что скрипача они так и не найдут. Юра был отличным музыкантом, судя по тому, что и как он сыграл Дане, но директор был не уверен, что тот хорош и как преподаватель. Опыта работы с детьми у того почти не было, это смущало и не устраивало. — Надеюсь, так и будет, — честно признается Юра, пожимая Дане руку, — уж поверьте, вы не пожалеете, если возьмете меня в ваш коллектив. Тот только кивает несколько отстранено, выходя из кабинета вместе с Музыченко, прикрывая за собой дверь. Они идут рядом какое-то время, Даня успевает задать только один вопрос. — Зачем вам эта работа? — это не вторжение в личную жизнь возможных сотрудников, это способ понять: действительно ли стоит брать того или иного человека на работу, ведь исходя из намерений и целей можно понять и узнать очень многое о личности, находящейся перед тобой, а в музыке это очень важно. Юра перехватывает чехол со скрипкой поудобнее, смотрит на директора. — Хочу поделиться тем, что умею сам, — он пожимает плечами, — и уж больно у вас сотрудники симпатичные. Даня на это только нервно хмыкнул. Действительно, это ведь так важно сейчас — симпатичные мордочки людей, за которых Даня сейчас несет большую ответственность, упавшую на его плечи двойным грузом прямо сейчас. Что делать — непонятно, но за эту неделю нужно будет окончательно найти и утвердить нового преподавателя класса скрипки и второго руководителя детского и юношеского хора в одном лице. Паша искренне надеялся, что это будет не Юра, так неожиданно и неприятно понравившегося ему и внесшего в его голову легкую неразбериху всего за пару минут их, так и несостоявшегося, знакомства. Юра наоборот, хотел получить эту работу, некоторые причины он бы и сам себе не объяснил, но основной его нуждой сейчас являлись деньги, так что раздумывать над другими факторами сейчас не хотелось, хотя, они имели место быть, с недавних пор. А Даня просто хотел, чтобы долбанный тромбон никогда не падал ни на чью голову, и чтобы скрипач был на месте, тот, или новый — неважно. — Нет, ты мне скажи, — нервно бросил Даня, смотря на нахохлившегося Сашу, — мне нахрена чувак с улицы, без должного образования и рекомендаций? Он нервно постукивает пальцами по столу. — У тебя выбора нет особо, но мы можем поискать еще. Мустаев кинул в него яростный взгляд, и Саша так и не понял, что хотел услышать директор. Так сказать — у вас семь дней, потом посмотрим, придут ли вас убивать.