Эндзеру

«И что я буду делать, если нас ждёт «ноль»? Прямо сейчас. Вмиг это может закончиться. И мне придётся вернуться? Но ведь я сказал, что ошибся. И, кажется, это не ложь. Что-то такое при виде этого дурного Шоё во мне шевелится, и это что-то определённо не раздражение или злость. Я, кажется, не хочу возвращаться. — Что ты пытаешься сказать? И что же, если я ошибаюсь? Три… Кажется, слова, что произнесёт сейчас Тобио, будут значить слишком многого. Обратить их в тишину также не удастся; вновь полный провал. — Мы станем ещё более близкими людьми, и я обещаю, что мы не поссоримся больше из-за мелочей. Два. Остановилось. «Ещё не конец?» — Всё равно я ничего не понял, но пускай. Это лучше, чем твоё «ничего». «Почему я чувствую облегчение? Почему рад, что мне не нужно покидать эту сторону? Рад, что я смогу видеть этого назойливого, но такого привычного Хинату Шоё ещё какое-то время. Даже если он — моя судьба, что, если после моего возвращения всё не будет, как сейчас?» — И чего замолчал, будешь меня игнорировать? Решил устроить мне эмоциональные качели? Ну нет, чёртов Кагеяма Тобио, так не пойдёт. Я пошёл, — после Хината состроил будто раздражённую гримасу и поплёлся так медленно, насколько это возможно, чтобы Тобио, чуть что, одумался. Но тот всё так же не двигался и пялился в одну точку. Едва прорывается голос эндзеру. Растерянное мычание… Хината смотрит на него так внимательно, как никогда, а после слышит фразу, произнесённую так твёрдо и уверенно, как Тобио ещё ничего не говорил: — Давай ограбим магазин. Я серьёзно. — В смысле, ограбим? Ты чего?.. Пытаешься перевести тему? — Хината мог ожидать чего угодно, но не этого. Да ведь Кагеяма — тот ещё зануда! — Понаберём всякой ерунды, хоть алкоголь, неважно, — здесь бы эндзеру добавил «хочу попробовать», но Шоё ни в коем случае не должен знать, что его старший ещё никогда не пил. — А потом пролезем без билетов на аттракционы в парке, будем убегать от охранников и чем только не займёмся. Если тебе завтра в школу, то я (на этом «я» можно было сделать акцент) разрешаю её прогулять! А ещё можно уехать на великах куда-то за город и остаться там на сколько угодно дней. Мы ведь можем делать всё, что угодно. — Ты болен? Но, черт возьми, даже если так, я только за! Если даже это сейчас не ты, то и неважно, — и, конечно, после таких слов следовала ехидная ухмылка. — А, кстати, всё забывал спросить… Ты сам-то пары не прогуливаешь, пока со мной ходишь? Чувство, что ты всегда свободен, а ведь у таких прилежных (эту прилежность Шоё разглядел с самого начала) студентов, как ты, так не бывает. — Чего? — Тобио будто не понимал, о чём речь, и так оно и было. Он не из тех, кто верит в свою ложь до самого конца и уж тем более воспользуется ей ещё не раз. — Ну ты же… учишься. На журналиста, вроде, или кто ты там. — А, точно. «А точно? Как я мог так тупо ответить, эндзеру упаси, я идиот», — возмущался про себя 337. А Хинате, по правде сказать, и не было дела до правдивости слов Тобио — он даже не думал в них усомниться, — однако в этот раз он задумался о чём-то таком, что не сказал бы вслух. Задумался о том, будто что-то не так и будто как-то не по-настоящему. Кажется, где-то его всё-таки обманывают. Эти мрачные мысли Шоё оставил в себе, а для Тобио озвучил только одухотворённое: «Ну что, идём?» — потом подумал и спросил, есть ли у Кагеямы идеи по выполнению плана — он ведь должен был его разработать за каких-то пару минут; он ведь, как-никак, семпай. Ещё и с «нечеловеческой» памятью и умом! Ну и с отвратительным умением врать. — Да какой, к чёрту, план? Спонтанность — наше всё. Сегодня, завтра и всегда. Просто наберём, что захотим, закинем в твой рюкзак, а пока ты выходишь, я что-нибудь куплю для приличия. А потом останется неприлично быстро бежать куда подальше, как только выйдем, — на такую гениальную идею эндзеру ожидал услышать звуки восторга и изумлённых вздохов и был готов гордиться, но… — Слишком банально… — с явной недоверчивостью подметил Шоё и, кажется, Тобио это просто убило. Его гордость — точно. — Мелкий, издеваешься? Это идеальный план! Ты!.. — просто невозможно передать степень возмущения 337, но Хината был не таким смелым дураком и додумался сказать, что мысль, всё-таки, что надо. Тобио теперь слишком легко успокаивается, как и злится, да и злится теперь только в шутку. И что это с ним такое? Кажется, тот самый мальчишка, имя которого из шести букв и трёх слогов. Разговоры с тем, кто тебе близок, стекают будто горячим сладким напитком куда-то в сердце, делают лучше целый день или самих нас; иногда могут убить: тогда они особо колкие и холодные до дрожи. И сегодня Тадаши по-настоящему в этом убедился. Когда он, как ни странно, услышал признание. Да-да, почти в тех самых чувствах, и даже в свою сторону. Но это было невыносимо,

потому что это были лучшие слова в его жизни.

Кажется, неминуемый конец 278 и 275

Сегодня Цукишима и Ямагучи возвращаются назад, в Т. Т. Х, ведь своё задание они выполнили, кстати, раньше всех своих конкурентов. Только вот им этого больше совсем не хочется, потому что они кое-что поняли. — Я чертовски боюсь стать полностью таким, каким я бываю до миссий среди людей, потому что только здесь я чувствую себя более живым, и… Прости, не бери в голову, — после этих слов Цукишиме оставалось нервно закурить и отвернуться, только вот он не влился в роль человека на столько, чтобы ещё и курить. Но сейчас он только и проклинал свою ангельскую сущность и понял, на сколько это всё пусто. Более того, он не понимал, почему люди так тянутся к книгам и фильмам с фэнтезийными сюжетами, если их человеческий мир, на самом деле, куда лучше, ведь он самый настоящий. — А я возьму, потому что мне необходимо знать всё, что ты хочешь сказать, — кажется, 275 злился. — Это ты пытаешься признаться мне в том, как я тебе важен? — усмехнулся Кей. — Что… конечно, нет. Что? Конечно, да. — Жаль, могли бы повторить прошлый раз, — он снова на время замолчал и нервно пялился в пол. Конечно, даже его убивало это неловкое молчание, и тогда, кажется, из 278 вырвалось всё и сразу. А вот ты мне важен, — прозвучало от Кея тихо и сухо, но для Ямагучи его слова стали криком, — и мне безумно жаль, что так вышло, потому что очень скоро нам придётся расстаться; когда я или ты закончим все миссии, мы больше никогда не встретим друг друга, и мы оба это прекрасно понимаем. — Прости, Цуки… — Дурачок. Не извиняйся. У обоих глаза были на мокром месте, но слёзы, как и другие слова, не смогли вырваться наружу. 275 только спросил: «Возвращаемся?», — и после кивка 278 хотелось рыдать навзрыд, но иначе просто не могло быть, и они это знали.

***

— Здорово мы убежали, правда? Кажется, никто и не заметил, — довольно протянул Шоё, наслаждаясь клубничным мороженым и видом из колеса обозрения. На него Кагеяме всё же пришлось купить билеты, а не пытаться пройти бесплатно, потому что иначе совесть бы окончательно загрызла эндзеру. Ангел, как-никак. — Да, здорово. Хината вновь улыбнулся, и Тобио понял, что эта улыбка для него многого стоит. — Пойдём на великах кататься? Уже вечереет, надеюсь, твои родители не будут сильно беспокоиться. — Конечно, будут. Но я их обязательно предупрежу! Честно, не хочется возвращаться домой и не хочется, чтобы этот день закончился, как и все другие до. — Знаешь, ты можешь и не возвращаться. А ещё мы можем продолжить этот день многими следующими. Один. Многими следующими? Чёрт, о чём я только думаю! Всё вот-вот закончится. Чёрт, ангел меня дери! — Тогда я могу остаться у тебя? — с волнением спросил Шоё, глядя на полное растерянности лицо эндзеру. Он долго думал над ответом, но понял, что терять уже нечего. Потому что если не сегодня, то в другой день этот ноль их настигнет. — Можешь. 337 хотел спросить, не следил ли Шоё за своим числом, не понял ли ещё, что они соулы, не догадался ли, что вот-вот между ними произойдёт что-то такое, чего не может знать и сам Тобио. Но он так и не спросил.