Эндзеру

С какой бы быстротой и лёгкостью не заснул Тобио, отдыху было суждено длиться недолго: где-то часа в два он проснулся невесть от чего, а попытки закрыть глаза и провалиться в сон вновь не увенчались успехом, хоть он и пробовал раз пять. В голове в который раз эхом отдавались шесть букв, три слога — Хи-на-та. Тобио понимал, что провинился перед ним. Но он обязательно извинится завтра, так ведь? Точнее уже сегодня, потому что спать 337 уже не ляжет. А тот мальчик с именем из шести букв, трёх слогов спокойно спал в кровати, вернувшись домой где-то к полуночи, — самые ласковые слова от родителей он услышит, скорее всего, утром, когда протрезвеет — притом спал как убитый. Конечно, как иначе — после двух литров пива и дешёвого вина. Хината поражался тому, как просто Танака мог достать алкоголь. Вообще он редко виделся с Рю вне школы, а если бывало, почти всегда тот был с Такеторой — этот тип Шоё немного пугал, но то для него было очередным поводом для восхищения. Да и какая разница, если его могут просто так напоить — даже если Хината, на самом деле, ненавидит алкоголь. Как же с ним всё просто, — а вот Кагеяма не угодил. В ту ночь он написал ему пару сообщений, что-то из разряда: «Мне так хорошо! А ты… не завидуй! Даже не отвечай мне!!!» — по этой фразе, увиденной лишь под утро, Кагеяма понял, что с мелким что-то было явно не так: кто в нормальном состоянии без причин напишет такое? Он и не стал отвечать, хотя Хинате так хотелось увидеть какую-то реакцию от своего «семпая». При встрече Тобио обо всём спросит. Если бы оно было так: Шоё избегал его весь день. Эндзеру даже выжидал его в школе, но Хината каждый раз проходил мимо со стеклянным взглядом куда-то вперёд — хоть Кагеяма ждал его у кабинета, хоть у столовой, хоть на лестнице — тот лишь делал вид, что вообще не знает этого странного парня, который вообще здесь не учится и зачем-то преследует Шоё. Действительно, странный тип. Асахи и Ноя, знающие Тобио, смотря на всю эту картину с недоумением, пытались сказать Хинате, что он, кажется, бредит, но тот только резко отмахивался и начинал кричать, мол, вообще не знает никакого Кагеяму. 337 оставалось только молча наблюдать, с мольбой о помощи в глазах переглядываясь с Азумане и Ю, и сохранять терпение. Стоило ему выйти из школы в магазин за водой, как на него тут же налетели с претензиями. В этот раз не любимый 278, а 226. Кто теперь раздражал Тобио больше — не понятно. — Чёрт тебя дери, 337! Я просил тебя следить за этим Хинатой! — А что он натворил? — Хороший вопрос! Ты вообще не интересуешься его жизнью, да? Отлично выполняешь свою работу! Окей, но окажи милость: не порть её другим! — Да что не так, а? Куроо нервно сделал глубокий выдох. — Твой Хината в эту ночь надрался — а я надеюсь, ты знаешь хотя бы об этом — и полез к Бокуто. Да что там! Вот, как тебе: «Поцелуй меня, Бокуто», — произнёс Куроо специально высоким голосом. — Мило, а? Знаешь, как хотелось в тот момент показаться им на глаза, остановить. Мне было бы плевать, если бы Бокуто не был частью моей работы. Не дай бог у них с Акааши что-то не сложится так быстро, как мне надо, и я тебя… — Они поцеловались? — А?.. — уж точно не такой реакции ожидал 226. Наездов с претензиями, просьб отвалить — да, но точно не подобного вопроса в таком спокойном тоне. Даже отчаянном. — Я спрашиваю, что в итоге? Они… — Да... Какой-то абсурд. Бокуто ведь Хината никогда не нравился — только как друг, насколько мне известно. Зачем тогда он согласился? Наверное, тоже был в ничто, — Куроо хотел было ещё что-то добавить, но, увидев 337 абсолютно разочарованным, Тецуро замолк. Кагеяма молча развернулся, добавив: «Встретишь Хинату, не говори, что видел меня. Если, конечно, спросит». Куроо была неясна такая реакция, но даже он понял: здесь замешаны какие-то чувства. О, да, 226 прекрасно знал, что это такое. Узнал, когда познакомился с Козуме Кенмой.

***

— Что это за травы? — 226 рассматривал баночки с засушенными листочками, цветками, и каждая была подписана. — Отец любит заваривать из них чай. Тецуро сказал, что хотел бы попробовать, только вот кофе любит гораздо больше. — Господи, да у тебя тут целая библиотека! — восхищённо произнёс Тецуро, проходя из кухни в гостиную. — А, отец любит читать. Эндзеру был интересен каждый уголок дома Козуме: здесь царил идеальный порядок наряду с без того минималистичным интерьером. По крайней мере, в гостиной всё выглядело довольно строго; на фоне кремовых стен, выложенных декоративным кирпичом, выделялись белый книжный шкаф, подле которого стояли фикусы, и декоративный камин того же цвета напротив. В комнате Козуме было гораздо свободнее. Весь подоконник был уставлен кактусами и алоэ — как альтернатива цветам — в одном конце комнаты стоял бежевый пуфик напротив телевизора с приставкой, а на другом, рядом с балконом — стол. Над тем висели полароидные снимки Козуме с друзьями, — кажется, по команде — каких-то облаков в закате и, конечно, Нацу. — Любишь фотографировать? — М-м, да так, бывает. Мне нравится смотреть на что-то, что заставляет думать или… как бы сказать… Чувствовать. Кенма был немногословен, всегда отвечал тихо и слегка неуверенно. Но Куроо это даже нравилось. Козуме можно было описать словом «домашний», а что может быть более притягательным для Тецуро, который вообще, можно сказать, с другого мира? — Тогда идём, куда глаза глядят. Весна мне нравится меньше лета, но она слишком красива. Уже конец мая, ты должен успеть запомнить его таким, — Тецуро вряд ли понял, что имел в виду Козуме. Как и Кенма вряд ли поймёт, к чему Куроо заговорил про май. Откуда ему было знать, кто такие эндзеру и почему они не должны сближаться с людьми. Сегодня они виделись второй раз, и этого было, очевидно, чертовски мало. Всё бы ничего: они гуляли по городу, говоря о чем вздумается — Кенма ни с чего решил рассказать, как лет до одиннадцати каждый год под конец мая уезжал к бабушке, где любил ловить ящериц, создавая из них что-то вроде мини-армии — даже пытался проводить между ними соревнования. В итоге, конечно, всех отпускал, но Куроо, как большому любителю животных, тяжело было слышать такое, — а Козуме и смешно. Грустно ему было от вновь невыносимой жары; Куроо обещал, что как только купит воды, сразу же обрызгает ей Кенму, чтобы тот не жаловался — так он сразу замолк. Из Куроо вышел бы неплохой воспитатель — так сказал сам Кенма, а, значит, это самая настоящая правда. Главную цель они так и не выполнили, и единственным, что сфотографировал Козуме, был сам Куроо. Полароидные снимки как нельзя лучше отображали истинные чувства эндзеру, который без того искренне улыбался. Только вот он понимал, что так нельзя: что ни у одного человека не должны остаться следы от эндзеру, воспоминания с ним; что он существует лишь наполовину. Тецуро хотел хоть раз наплевать на правила — пускай однажды Козуме взглянет на фото, человека с которой не узнает, но тогда никогда не выбросит из головы его образ. Пускай хотя бы так. По дороге домой Куроо всё-таки облил Кенму водой, потому что просто так, а тот лишь бесился, и эндзеру это, безусловно, забавляло. Но это было два дня назад. За всё время после 226 так и не написал Кенме. Потому что «как и что вообще»? Глупость.

***

Тецуро резко подумал пойти за 337, может, даже поддержать. Хотя Тобио и без этого обойдётся. Куроо ведь не намного лучше, чем ему, потому он решает поговорить с Кагеямой. Внезапно возникший голос Бокуто его остановил. — О-о, а ты чего тут? У тебя разве не рабочий день? Даже эндзеру иногда могли работать, но только для выполнения заданий. Тецуро устроился в зоомагазин напротив школы Фукородани — помните, что Куроо любит животных? — в который, по его наблюдениям, Бокуто нередко заходил. Как оказалось, за кормом для рыбок. Куда сложнее было заговорить с ним о чём-то интересном, будучи в отношениях консультант-клиент, но Тецуро был довольно общительным, и у него, очевидно, получилось. Притом так, что сейчас их отношения походили на дружеские. — Да нет, выходной. Просто мимо проходил. А ты что тут делаешь?.. — Нужно встретиться кое с кем, поговорить. — С Хинатой? — Куроо получил одобрительный кивок. — Слушай, он... один наш с ним общий знакомый сказал, что вы вчера, ну, того… — ясно дело, никто ему ничего не говорил. — А? Да... поговорить об этом. Мне нравится другой человек, но мы слегка поссорились. Может, поэтому я согласился. Надо сказать Хинате, чтобы он не надумал себе лишнего, — Котаро отвёл взгляд куда-то в сторону. — Думаю, тебе стоит забить. Ему тоже интересен кое-кто другой. «Честно, без понятия. Мне вообще вы все до лампочки. Просто помирись уже, блин, с Акааши», — последнее осталось, конечно, только в мыслях. — Правда? Что ж… Тогда не стану напоминать ему об этом, просто позависаем где-нибудь как друзья. А, кстати, спасибо, — Бокуто уверенно улыбнулся, а у Тецуро как от сердца отлегло. Надо же, что Шоё, что этот — два придурка, в самом деле. Один без ума от Акааши, который просто довольно хладнокровен, а другой… 226, конечно, не известно, что там у Шоё, но ясно, что что-то да не так. Впрочем, как и у Тобио. Ему это совпадение показалось даже интересным.

***

337 теперь совсем ничего не понимал. Он ведь недавно хотел как можно скорее закончить всё это, сообщив Хинате о соулмейтстве. Хотел быстро и почти без чувств. И снова всё пошло не так. Что, если Шоё нравится этот Бокуто? Тогда всё становится проблемнее в несколько раз. И что, если Тобио нравится Хината? Немного. И даже это слишком. Теперь ему не особо хочется говорить с ним о том, что было этой ночью. Он вообще сделает вид, что ничего не знает, но и извиняться больше совсем не хочется. До окончания максимального срока выполнения ещё два с лишним месяца — отлично, Тобио может просто нигде не появляться несколько дней, пока Хината сам не извинится. Вот чёрта с два Кагеяма сейчас напишет ему или вернётся к школе — в магазин и сразу домой. Если бы. Стоило 337 выйти, как перед ним стояли Хината и Бокуто. Наверняка Шоё приспичило купить чипсов или газировку, а Тобио забыл, что встретить Хинату можно где угодно. Они молча смотрели друг на друга — снова неловко, чёрт возьми. — Вы… знакомы? — неуверенно спросил Котаро. Вот ему, пожалуй, было куда более не по себе. — Нет, этот человек мне никто. Впервые вижу! Хината казался даже озлобленным, а Тобио крайне спокойным. Он собирался пропустить их и молча уйти, будто сказанное Шоё — правда, но не выдержал. — Пойдём-ка поговорим, — голос эндзеру был максимально холодным, хотя всё тело будто жгло. Но от злости ли? — Дай пройти. И Кагеяма хватает Шоё за руку, так же точно, как в прошлый раз, слегка грубо; снова тот не особо сопротивляется. 337 лишь добавляет: «Прости, Бокуто», — и уводит Хинату. Только по пути он уже пытался вырваться, крича что-то вроде: «Хочешь повторить прошлый раз?» В ответ Тобио резко остановился, оттолкнув Хинату к стене какого-то дома. В этом районе было довольно безлюдно, и то лишь на руку — айдзин прижал его руками, не давая и шанса выбраться. — Да, давай повторим. Только в этот раз я скажу, что хотел, и не позволю тебе психовать, совершая глупости. В ответ на услышанное Шоё даже успокоился. — Какие глупости?.. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я знаю, что этой ночью ты был пьян, знаю, что целовался с тем, кто тебе не нравится. А я могу поспорить, Бокуто больше тебе не интересен. И ты это сделал потому, что я тогда сказал неправильные вещи; потому, что мои слова тебя задели. Я всё понимаю, мне не стоило. — Да, тебе не стоило. Не стоило лезть в мои дела. Я сам разберусь с тем, кто мне нравится, хорошо? Не надо говорить, что ты всё знаешь. — Эй! Я не хочу снова выйти из себя, поэтому давай ты просто успокоишься. Я всё знаю, потому что ты… Тобио взглянул на запястье Хинаты с числом семь. Всё ещё не ноль. Потому что 337, кажется, начал что-то чувствовать к Шоё, а вот он походу нет. Правда, нет? И Кагеяма опустил руки, в прямом смысле того слова. — Потому что я слишком прост и наивен? Или потому, что ты, наверное, каждый день общаешься с мне подобными и именно поэтому думаешь, что можешь читать все мои действия? — Не злись. — Да, я зол, но знаешь что. Даже если ты всё правильно понял, я не собираюсь говорить об этом. Я не скажу ни капли правды, потому что тебе, на самом деле, всё равно! Уже четыре. — А если я скажу, что ты ошибаешься?