Страсть

Первые лучи рассвета мягко пробивались сквозь ткань белоснежных штор, впуская яркий свет прохладного утра. Город проснулся. Доносился еле слышный звук проезжающих машин, а сквозь стены проезжающие тележки вели дороги в номера. Телефон, мирно покоившийся на тумбе, рингтонно зазвонил. Предусмотрительно включенная вибрация. Никому не хотелось прерывать сегодняшнюю ночь. Парень недовольно сморщился, подавляя в себе зародившееся раздражение. Звонили с утра пораньше. Он не любил, когда его будили, но не ему ли привыкать. Что ж, видимо, в прошлой жизни он топил котят или питался кровью девственниц, раз судьба столь любяще к нему относилась. Хах. И ему стоит говорить, что сейчас он безгрешен? Потресканные уста юноши напряженно сжались, и рука машинально потянулась за телефоном. Покрасневшие глаза недовольно уловили который час. Половина восьмого. Он ни черта не выспался. Бесы внутри ожидаемо молчали, успокоившись. Но стоит отдать должное, он проснулся как раз вовремя. Значит, успеет уйти, не тратя силы на наполненные нежностью «Доброе утро» и утренние поцелуи. На экране высвечивался неизвестный номер. Лен просто не видел смысла их сохранять. Вряд ли они ему когда-нибудь понадобятся. Мешать огромное количество номеров незнакомых людей в телефонной книге — идиотство, а удалить он их, будучи натурой весьма ленивой, обязательно забудет. Наконец, он принял звонок, приглушенно дыша в трубку вместо приветствия. — Ну что, чертов соблазнитель, как повеселился прошлой ночью? — насмешливо спросили его, и взгляд парня невольно метнулся ко второй половине постели. На ней, лежа спиной к нему, умиротворенно спала миловидная девушка с длинными бирюзовыми волосами. Очерчивающиеся лопатки и бледная кожа привлекали взор, и Лен поспешно отвернулся. Эти самые волосы он натягивал вчера на кулак, наслаждаясь их мягкостью и сбивчивым дыханием обладательницы. — Весьма неплохо, — облокачиваясь на спинку кровати, с наигранным сожалением протянул Лен. Свободная рука осторожно потянулась к чужой половине, а указательный палец натянул длинную бирюзовую прядь, стараясь не будить спящую. — Ты же знаешь, только с тобой бывает по-настоящему хорошо. — Представлял меня на ее месте, да? И где ты только находишь таких пустышек, что даже удовлетворить не способны? — довольно засмеялись ему с трубки. — Мне нет до них дела, — Лен, кое-как скрыв улыбку, осмотрел номер отеля. Вещи небрежно валяются на полу — слишком уж спешили, когда стягивали ее. Он помнил каждый фрагмент сегодняшней ночи. — Впрочем, если бы ты была рядом, я бы так не жаловался. — Подхалим, — небрежно бросили ему в ответ, но Лен четко уловил удовлетворенные нотки в голосе, чей внешний вид обладателя он уже изрядно подзабыл. — Я приеду на этой неделе. Не скучай без меня, дорогой. — Обязательно, — скучающе осматривая красивую девушку напротив, придал блондин голосу нотку горечи. Уголок губ насмешливо дернулся в ухмылке. — Спасибо, что позвонила. Я скучал по твоему голосу. Бросив трубку и, наконец, тихо встав с постели, он в очередной раз убеждается, насколько же доверчив слабый пол. Сказать несколько ласковых слов, и вот она уже умиляется, начиная проявлять симпатию. Иметь смазливую внешность — это одно, а пользоваться ею с умом — совершенно другое. Первый опыт ему пришел еще будучи в средней школе. Тогда ему впервые призналась девушка, и он подумал, почему бы и нет? По адреналину бьет юношеский максимализм, хочется чего-то нового, досе неизведанного. Первые поцелуи, первые прелюдии во время секса и, конечно же, сам секс. Поначалу ощущалось все неловко, но со временем приходил опыт, а дальше это становилось обыденностью. Он четко изучал гибкость женских тел, каждый участок. И каждое тело имело собственные слабости. Для него их находка являлась подобием игры. А когда находил, то искал другие. Ему не должно быть скучно. Что ему дают — Лен привык брать без слов. Узнать несколько фактов о девушке, проявить заботу, спросить с наигранным волнением, не хочет ли она прогуляться после школы, а после улыбаться, улыбаться, улыбаться так, словно она — самое прекрасное, что происходило в его жизни. На что бы он не злился — улыбаться, ведь девушки это любят. Любят чувствовать себя защищенной, и он безотказно давал им это, взамен получая награду. Застегнув последнюю пуговицу рубашки, Лен хмыкнул. Их осталось всего пять штук, ох уж эта страстная барышня. Подойдя к краю постели, на которой все еще лежала прекрасная дева, он присел на корточки подле, всматриваясь в миловидные черты. Красивая, да, иначе не привлекла бы его внимание. Мику Хатсуне, так ее звали. Популярная красавица, за которой бегает немало старшеклассников. Напускная невинность только раззадоривала. Она учиться с ним в одной школе и, по ее словам, уже давно за ним наблюдала. И это стало словно рычагом к действию, Лену было все равно, любили ли они друга друга. Мику должна была намекнуть, и он, неглупый в подобных делах, пошел навстречу. Все просто. Они встречались около недели. Короткая интрижка, сказали бы все. Но за это время он узнал многое о ней. Например, что ее мать с отцом развелись в детстве (очередная семейная трагедия, историю которой он слышал множество раз), что она, насмотревшись сказочных историй будучи ребенком, очень давно мечтала о принце, который будет ее оберегать (он не винил ее, но считал такие мечты весьма глупыми). А еще она любит, когда он касается языком ее уха, любит, когда он прижимает ее к себе по-собственнически и нежно целует. Она говорила, что так она чувствует себя по-настоящему счастливой. Лен был не жадным, он уже давно выучил ее слабости. Но отказаться от столь звездной личности мог только последний дурак. Она была действительно хороша. Парень взял повешенный на спинку стула пиджак, забрасывая на плечо, и бесшумно направился из номера, по дороге хватая портфель. Несмотря на подобное наплевательское отношение, Лен был галантен со всеми, с кем трахался. Номер был уже оплачен, а с его уходом Мику уж точно смирится. Проснувшись, не обнаруживая его, наверняка расстроится, но промолчит. Еще один плюс, почему он до сих пор с ней не расстался. Его жизнь была далеко не дерьмом. Его не обделили смазливой внешностью, не обделили даже материальными средствами. Он жил в достатке, учился хорошо, благодаря внешности и голосовым данным имел неплохую репутацию. У него была и мать, и отец, и… Крепко сжав ручку двери и потянув, Лен вошел в дом, изучающе осматривая прихожую. Тапочки родителей небрежно валялись возле коврика, а из кухни доносились звуки звенящей посуды и столовых приборов. Отец с матерью наверняка уже на работе. Это хорошо. Никаких нотаций и вопросов о том, где он шастал этой ночью. Наставления поучительного отца его не влекли. — Смотрите, кто вернулся, — раздался ехидный голосок со стороны прохода, и Лен несдержанно ухмыльнулся. Прислонившись плечом к стене, стояло его зеркальное отражение. Блондинистые, доходившие до плеч волосы, сверкнувшие голубые глаза, смотрящие с вызовом, и губы, змеившиеся в превосходственной ухмылке. Весь ее вид выражал долю самодовольства, словно она поймала его с поличным. А ведь все так и есть. — Сестренка, чего не спишь с утра пораньше? — с хрипотцой в голосе проворковал Лен, скидывая обувь и поднимая пронзительный взгляд. «Отражение» демонстративно фыркнуло и закатило глаза, явно поражаюсь его настроению. — Издеваешься? Я пока не собираюсь становится прогульщицей, — руки потянулись к голове, поправляя сползающий бант и крепко стягивая. После указательный палец, взметнувшись, был направлен на него. — Я же не ты, родители должны хоть на кого-то возлагать надежды. С этим она перегнула, конечно, но это же Рин. Она вообще никогда не заботится о брошенных словах. Все, о чем она думала, то и говорила. Они — брат с сестрой. И отношения их, дотягивающие до соперничества - отдельная история. — Сомневаюсь, что из тебя выйдет что-то стоящее, — фыркнул он, проходя мимо и стараясь не касаться сестры. Нос машинально втянул едва уловимый аромат цветов, и глаза на секунду сверкнули. — Раз даже сейчас носишь эту свою дебильную ленту, делая из нее что-то подобия ушей. Открою тебе секрет. Это нихрена не мило, это до слез уморительно. — Да что ты, — стиснула зубы Рин, недовольно наблюдая за братом, наливающим себе стакан воды. Приперся только утром, хрен знает где пропадая, а теперь еще и язвит. Придурок, он же и так знает, что ему достанется от родителей. Она далеко не ябеда, но злить ее тоже не стоит. Торжествующе улыбаясь, девушка бесшумно подошла сзади, опираясь руками о тумбу и наваливаясь на спину юноши. Лен едва не подавился, вовремя отодвинув стакан от лица, и мгновенно напрягся, сжимая пальцы. — Тебе ли говорить об уморительных прическах, братик, — буквально пропевая ему на ухо последнее, отозвалась Рин. О да, она обожала лишний раз напомнить о том, что старше. Пусть они и близнецы, она родилась на час раньше. И этот факт она использовала постоянно, показывая превосходство. — Я уже молчу о твоем смешном хвостике на затылке. Закалываешь волосы? Почему? Потому что похож на девчонку? Рин любила давить. По-больному. Она манипулятор с рождения. И злить тоже любила. И вот даже сейчас, она чувствовала исходившее волнами раздражение. Снова зажегся, подобно факелу, с одной только провокационной фразы. Маленький заводной братец, любящий выигрывать. Что ж, она тоже любит выигрывать, что делала уже много раз. И этот — не исключение. Потянувшись рукой к стоящей вазе с виноградом, тем самым прижимаясь сильнее грудью к напряженной спине, девушка проворно оторвала гвоздик и закинула в рот, тут же отстраняясь. — Иди выспись, выглядишь отвратительно, — хмыкнула она, схватив портфель со стула и покинув кухню. — Маленькая сучка, — прошипел Лен сквозь зубы, слыша хлопок двери. Недовольно замечая, что на стекле стакана образовались маленькие трещинки. Рин вытворяла подобное не впервые, но он никак не может привыкнуть. Такие моменты он запоминает с особой тщательностью, погружая в памяти в специальную папку. А после вспоминает, вспоминает, вспоминает. Вспоминает до мельчайших подробностей все ощущения, давая волю фантазии. Рин, всегда маленькая для него Рин. Заводящаяся от мелочей чертовка, манипуляторша, сестрица без чувства самосохранения. Ибо как можно быть настолько глупой, чтобы лезть на рожон, не думая о последствиях. Идиотка. Просто идиотка. Стоя под ледяными струями воды, Лен прислонился лбом к запотевшему зеркалу. Недостаточно. Закрыл глаза, и мысли невообразимым потоком проносятся в темноте. Милая Рин. Соблазнительная Рин. Такая маленькая и проворная. Такая охренительно красивая. Рука потянулась ко члену, крепко его обхватывая. Он порывисто задышал, двигая усиленно быстро и падая в горький омут с головой. Рин. Рин. Рин. Не волновало ничто. Не то, что он дрочит на свою собственную сестру. Даже не то, что это было не впервые. Ему, действительно, было поистине плевать. Лен давно принял это. И не стыдился своих желаний. Не хотеть ее считалось чем-то невозможным. Боже, ее было невозможно не хотеть. Он пытался. Честно пытался. Еще когда был четырнадцатилетним сопляком и впервые возбудился от ее фигуры в полотенце, столкнувшейся с ним в проеме ванны, вдохнув сладкий аромат ее кожи, остановится было невозможно. Она — его запретный плод, который так хотелось вкусить. Его отражение, его прекрасная копия, сводящая с ума сестрица. Он кончил с громким рыком, представляя на месте своей руки ее. Представлял ее довольное личико, лихорадочный блеск в небесных глазах и эти губы. Нежные, мягкие, такие желанные и недосягаемые. Шаловливые аккуратные пальчики, что недавно подцепляли сладковатый виноград, обхватывали его член, двигаясь дразняще медленно, а после срывались на быстрый темп. Его маленькая чертовка. Любимая чертовка, что так хотелось до безумия. — Рин, — рыкнув, юноша кончил, тяжело дыша и позволяя фантазиям покинуть его голову. Она расплылась перед глазами, ее никогда здесь и не было. Он получил долгожданную разрядку. Усиляя душ и смывая белесую жидкость, Лен резко провел рукой по запотевшему зеркалу, ухмыляясь собственному отражению.