Ахуенная комедия или История спасения Татарстана

      С Базаровым не задалось, зато через пару часов придут верные друзья, готовые в любой момент поддержать, понять и трахнуть. Именно поэтому сейчас Ставрогин направляется домой. Внезапно что-то маленькое в заднем кармане его брюк начинает шевелиться, испуганный Николай суёт руку в карман и достаёт Нолика.       Просто, блять, триггеред. —Хорошая попка, бейби.       Окей, думаю, и без слов понятно, что Ставрогин мягко говоря ахуел. —Наверное, ты не ожидал меня увидеть, — Нолик говорит медленно, как маньяки в фильмах, и пытается сделать свой голос более низким. —Конечно, блять, не ожидал! Что вообще происходит? —Я должен тебе сказать кое-что. —И для этого нужно так меня пугать!? Теперь я понимаю, почему Базаров тебя так ненавидит... —Он написал письмо той девушке божьей коровке. Она должна приехать не позже, чем через неделю, иначе он начнёт проводить свои эксперименты над её сестрой. —Подожди, то есть, он держит в этой гостинице девушку? —Да. Тебе нужно выкрасть её, тогда Чудесная Леди-Баг не приедет в наш город и пророчество сбудется, врата в ад будут открыты. Ваха ха ха ха ВАХА ХА ХА ХААААААА!!! —Ты дохуя криповый, и я не стану тебе помогать. Уйди с меня, букашка! — Ставрогин скидывает Нолика на землю со своей ладони, как жука. —Ты ещё пожалеешь об этом! — Нолик еле слышно пищит тоненьким голоском и размахивает малюсенькими кулочками.       Короткий разговор с Ноликом выводит из себя. Не зря он всё-таки чёрт из тех, что живут среди нас и досаждают всем подряд. Кто-то хватает за плечо, сзади слышится тяжёлое дыхание, Ставрогин оборачивается и встречается взглядом с Верховенским. Злость тут же уходит на второй план, уступая место умилению. Но Пьер напуган, волосы его растрёпаны и дохуя модный пиджак вот-вот слетит с подрагивающего в попытках отдышаться тела. —Что такое? —Прямо сейчас меня вызывают в кабинет Сатаны...и затем мы отправимся на второй круг...ты едешь со мной, раз знаешь, как исправить положение. —Но я сейчас не очень готов, ты же говорил... —Да, знаю. Но это не моё решение. Заходим за угол, и я переношу нас в ад. Или ты передумал мне помогать? —Нет, конечно, как же я тебе откажу.       Странным образом, несмотря на привычную меркантильность, тщеславие и простое желание трахаться, Ставрогин чувствует привязанность. Она ещё слаба, как маленький росточек, и романтики в ней столько же, сколько праведности в самом Николае. Хотя, даже самый дрянной человек может любить, но вот демон... По своей натуре самовлюблённый и горделивый, как влюбиться может тот, кто обычно лишь использует? Глупость какая-то. Пока ещё желание бессердечно ебать на столе не отбито человеческой влюблённостью, можно использовать чужое тело и делать вид, что ему, Верховенскому — последней сволочи, наплевать.       Оба заходят в пустую подворотню, мрачное место, но через пару секунд оно казаться будет сущей обителью безмятежности и tranquillité. Внезапно тело пробивает дикий холод, сжимая в своём ледяном оскале и смеясь сквозь зубы. "Оказывается, в аду не всегда невыносимо жарко," — проскальзывает в мыслях у Ставрогина. И правда, но дрожь берёт не только от мороза, но и от одного вида несчастных душ, вмёрзших в лёд. Ноги и руки уже почти не сгибаются, и не слушаются посиневшие губы, но Николай кое-как, будто кукла, что сама не управляет своим телом, проходит в коридор за Верховенским. Тот указывает на нужную дверь и говорит что-то о том, как он благодарен, но слов его почти не слышно, ведь каждая клетка мозга занята вопросом, как бы не замёрзнуть насмерть. Верховенский как-то даже неожиданно и искренне обнимает, Ставрогин приходит в себя и слышит тихое, но очень тёплое "спасибо", от которого глаза смущённо опускаются в пол. Вот же сукин сын! Заманил в преисподнюю, скотина. Ну что ж, нужно идти.

Тёмный мрачный коридор, я на цыпочках, как вор, пробираюсь, чуть дыша... *pardon, не удержалась*

      Стены ледяные, и потолок ледяной, и по ледяному полу стучат каблуки ботинок. Дыхание прерывается от страха и жуткого холода. Коридор прорублен в ледяной скале, не удивительно, что здесь, кажется, замёрзнут даже пингвины. Пройдя метров десять прямо мимо белых дверей, сделанных как будто из мрамора, Ставрогин замечает скамью, тоже изо льда, прямо у стены, как в судах и поликлиниках. На скамейке вальяжно сидит молодой человек, хотя какой человек (кроме, конечно, Николая) осмелится заявиться в ад, да ещё и к кабинету самого дьявола на девятый круг. Ставрогин обычно не берётся судить по внешности, но этот юноша — явно из "золотой молодёжи", демонические представители которой огребали в аду от Печорина. —Эй, брат, ты куда собрался? — догадки Николая подтвердились и наглостью парня. —Мне нужно к Сатане, — стоит только открыть рот, как зубы тут же начинают бешенно стучать, не давая нормально сказать и слова. —Занято. Садись сюда, почиллим, у меня сижки есть, тебе чё-то пиздец хуёво, вштырило что-ли? —Холодно. —А, так ты не местный. Давай, рассказывай, как там в мире дела. Я Ваня, кстати, но на районе погоняло — Фейс.       Ставрогин представляется и осматривает нового знакомого, пока тот поджигает сигареты, но не от зажигалки, а от волшебного огоня, вспыхнувшего на ладони. Волосы у Фейса чёрные и длинные, чуть выше плеч, немного прикрывают татуировки на лице. На руках тоже татуировки, кольца на пальцах и золотая цепь на шее, дорогая. Его одежда кажется Ставрогину странной, хотя, надо сказать, подходящей ему. Футболка с надписью "GUCCI" и эффектные яркие фирменные кроссовки, парень явно из числа мажоров. Сигарета из пачки Фейса выглядит очень необычно, но и в голову ударяет не по-детски. Удивительно, она даже согревает. —Ну как тебе? Это безоар, кровь девственниц и марихуана. Кстати, эти девственницы благодаря мне стали ахуенными шлюхами, так что в сижки попали последние капли их невинности. —Что?... Ты куришь кровь девственниц? — Ставрогин подавился дымом. —Бля, чувак, забей и кури.       В этой жизни чего только не попробуешь. Николай уже без капли манерности спрашивает, когда можно войти в этот "блядский кабинет, мне пиздец здесь не нравится, не в обиду тебе, брат, ты ахуенен". То ли от сигареты, то ли от соответствующей компании появилось ощущение, будто сидишь с друганом у подъезда (или парадной, кому как) и затягиваешься после тягостного разговора о воровской жизни и мусорских пидорах.       Ничего не имею против мус...полицейских, даже наоборот, хороший мент — порядочному гражданину кент, а особенно сотруднику правоохранительных органов и его дитятке:) (я ничего не хочу этим сказать, мне не встречались плохие менты и взяточники-судьи) (настроение писать пояснение к пояснению к пояснению) —Да я не ебу. Меня сюда послали, типа, если кто-то пойдёт, останови и культурно поговори, чтоб время занять. Сука блять, я заебался уже тут сидеть, ну хоть с тобой базарю. Это, конечно, круто, что я деньги получаю от родоков и всё такое, но почему я должен, ебать, всякой хуйнёй заниматься, только потому что сынок Сатаны. —Так ты..?       Ставрогин не успевает договорить, потому что дверь открывается, и из кабинета выходит круглый лось с мощными рогами и жёлтой шерстью.       На слове "круглый" у моей географички случился инфаркт, ибо шар не круг, а у кого в контрольной Земля круглая, тому бан. —Здравствуй,.. Ваня, сколько тут дыма, — лось говорит пренебрежительно и задирает толстый нос, а вместе с ним и запрокидывает рога. —Здрасте, дядь Лосяш, мы тут это.., — Фейс замялся, — Колян, ты можешь идти. С тобой не прощаюсь, ещё увидимся. Если ты, конечно, выйдешь отсюда, ха-ха.       На последней фразе Ставрогина снова пробивает дрожь, он выбросывает окурок в урну, единственную не ледяную и, видимо, поставленную специально для Фейса, кивает молча и заходит в кабинет. С богом, хотя какой уж тут бог, в морозном сердце ада.

***

—Надо было в повозке ехать, быстрее было бы, но что уж поделать, — Таня волнуется, бедная, наверное, если б могла, тут же вскочила на лошадь и понеслась верхом к злополучному городу, только бы быстрее, только бы успеть.       А паровоз медлит, как специально. Колёса еле крутятся, и стоит он на вокзалах по полчаса, машинист, кажется, каждой дворняге на перроне успеет лапу пожать и рассказать о том, как жена и дети поживают. Таня как на иголках, и не удивительно. Не за себя она переживает, а за сестру, но Соня прекрасно понимает, что куда большая опасность угражает самой Татьяне, это пугает до мурашек. Всё слишком загадочно, слишком секретно. Нет, на спасении Ольги дело не закончится, никуда их не отпустят из чёртового Мухосранска. Ехать долго, а Таня с каждым часом всё больше тревожится. Рядом с Соней становится куда легче, так что девушка смогла уснуть беспокойным сном, положив голову подруге на плечо. Сонечка обнимает её ласково и заботливо гладит волосы. И думается ей, что это неправильно, что ещё давно что-то надломилось, сломалось в сюжете её жизни, маленькая деталь, мелочь. Что сейчас она не в том месте, а тот, на кого должна смотреть она, как смотрит на Таню, который год сидит в колонии. Что дальше будет? Любовь любовью, но неправильно, не должно быть так, не так завещал людям Господь, не так ли?       От тёплого сониного дыхания и её ласковых рук становится хорошо-хорошо, кажется, что, стоит только открыть глаза, и письмо, поезд, страх — всё останется глупым сном в уходящей ночи. Но этим пугающим вещам место в реальности, а в неспокойный сон Тани закрадываются пугающие образы. Ей снится, будто бы она стоит на поляне, покрытой рыхлым снегом, будто бы совсем холодно и нет никого, кто помог бы. Но, как говорится, из-за леса, из-за гор вылезает вдруг... Господи помоги, кто это!? Ужасающее трёхглавое существо с розовой спутанной на животе шерстью. Зубы его остры, как тысяча кинжалов, и жёлтые глаза шестью факелами горят, и отражается их огонь на снегу. Страшно, страшно! Таня бросается бежать что есть мочи, а за ней — чудовище, тяжело пружиня на громадных когтистых лапах. Снег становится мокрым, и бежать совсем невыносимо, Таня падает, но монстр подхватывает девушку, несёт через лес всё дальше и дальше. Сил больше нет, остаётся лишь покориться.       Вот уже видно убогую хижину на занесённой снегами поляне. Чудовище помахивает ушами, которых на каждой из голов по четыре, кладёт Таню на порог и — стоит только ей обернуться — исчезает. Татьяна боится, но наклоняется к двери и смотрит в щелку. А в хижине за столом едят и пьянствуют бесы, их множество бесчисленное: с рогами, хвостами, один — голова рыбья, а из головы ноги растут человечьи; другой — с головой козьей, голое тело выпотрошенно, на месте кишков, как в камине, горят огнём дрова. Ещё страшнее ей, но интереснее. Во главе стола сидит мужчина, молодой и красивый, тот случай, когда усики — пропуск в трусики. Глаза у него холодные и блестящие, как сталь, волосы русые, а усы и брови темные, почему-то от этого дикое дьявольское выражение лица его ещё страшнее.       Таня в ужасе смотрит, а глазам поверить не может: на коленях у того человека (а может всё-таки и беса) вульгарно сидит Онегин с ножом и вилкой в руках. Тот самый Онегин, в которого была влюблена Таня с юных лет. А на тарелке перед ними — о ужас! — голова Ленского, с чёрными локонами, разбросанными по тарелке, как чёрные змеи. Незнакомец слышит, кажется, дыхание девушки за дверью, встаёт из-за стола и идёт вперёд, а за ним остальные твари. От ужаса бедная Таня двинуться не может, а бес всё ближе, охваченный невидимым злым огнём. Дверь отворяется, и каждый в хижине направляет дьявольский взгляд на Татьяну. Незнакомец будто её только и ждал, приглашает в дом, а с ним рядом вьётся и улыбается пошло Онегин, держит в руке за волосы голову Ленского. Незнакомец смотрит на Таню сумасшедшим изнемождённым взором, и в общем бессвязном гуле слышет она "Отвори врата, выпусти нас, воцарится ад на земле божией, когда ты божием созданием воцаришься, стань нашей королевой, освободи нас!"       Ужас охватывает девушку, и напоследок ловит она хмурый взволнованный и испуганный взгляд ещё одного незнакомца с длинными светлыми волосами и бакенбардами, что стоит далеко-далеко, в стороне от бушующего шабаша.       Тут же возвращаются поезд, майская ночь за окном и ровное дыхание рядом. Таня прижимается к Сонечке и вспоминает все приговорки, каким учила няня, чтоб дурной сон ушёл. Всего лишь дурной сон. Но внезапно поезд остановливается, и в вагон заходит тот самый незнакомец с вьющимися белокурыми локонами и тёмными усами, он смотрит на Таню так, что жутко становится, глаз не отрывает. Ларина вздрагивает, и не успевает Соня понять, что произошло, как мужчина оказывается рядом с Таней. —Меня зовут Григорий Печорин, Вы должны пойти со мной, это не займёт много времени, — он тихо но уверенно говорит, не оставляя выбора. Идти, хочешь или нет, придётся.       Сопротивляться глупо. Всё это не может оказаться простым совпадение, в конце концов. Таня встаёт и быстрым шагом идёт по вагону за Печориным. Следующий вагон пуст, ни души, свет погашен, только мелькает за окнами затянутая тучами луна, а в окна бьются крыльями чёрные бабочки. Григорий останавливается и резко разворачивается, оказываясь совсем близко к испуганной Тане. —Послушайте, Вы не должны никуда ехать, иначе для Вас это обернётся трагедией. На Вас большая ответственность, и не смейте отказываться от неё! Ваша судьба предопределена с давних времён, не Вам ей распоряжаться. Не отрекитесь от дара, не вздумайте, Вы не имеете права. Ваш дар вот-вот проявится, мы должны сберечь его, взять под контроль. Он спасёт миллионы, нет, больше! Переворот ещё впереди, всё ещё впереди. Больше ничего сказать не могу, запомните каждое моё слово, Чудесная Ледибаг, и мы ещё встретимся.       Таня не успевает опомниться, как Печорин исчезает по одному взмаху руки, бабочек уже след простыл, свет в вагоне загарается, а вместе с ним возвращаются и пассажиры, как не в чем не бывало. Перепуганная, как мать за своё пропавшее дитя, Соня врывается в вагон и подбегает к Тане. Та не слышет ничего, ни вопросов, ни причитаний, только видит в раскрыто ладони две круглые серёжки, красные с чёрными точками, и единственного угольно-чёрного мотылька в углу оконной рамы.

***

      Дым сигареты в лёгких всё ещё согревает и толкает идти вперёд. Совращать Ставрогину не впервой, даже если речь идёт о бесах. Конечно, он надеется, что Сатана не окажется старым нудным дедком, но даже если так, то действовать всё равно надо. В первой комнате стоят диван для посетителей и рабочий стол, во второй, соединенной открытым дверным проёмом, видимо, шкафы с документами. И вот разлетается по кабинету и звенит о ледяные стены приближающийся стук каблуков. С каждым ударом о лёд нарастает волнение. Удастся ли провернуть задуманное? Для Верховенского, по крайней мере, попробовать стоит. Уже мелькнули за дверным проёмом складки одежды, ещё доля секунды, и сам Сатана предстанет перед ним, некогда совершенно обычным человеком из Мухосранска. —Здравствуйте, меня зовут Оля Бузова, но больше известна как Сатана, я знаю, зачем Вы здесь, Николай, — из-за угла выходит высокая девушка и уверенно направляется к Ставрогину, — Да, вы не ошиблись, я Вас хочу.       Девушка резко целует, как в порнофильмах, хватаясь за края одежды Николая. Если честно, красавицей её не назовёшь, но даже под одеждой видно, что тело сойдёт. Каждое её движение просто вопит: "Возьми меня прямо здесь!", точь-в-точь порно с гетеро, которое Ставрогин, прямо скажем, не смотрел. Ольга полностью берёт инициативу на себя, тащит свою новую жертву к дивану, пока несчастный пытается высвободиться или хотя бы сказать что-либо. Но каждая его попытка заканчивается новым грубым поцелуем, накрывшем его губы. Оля ловко растёгивает блузку и забирается на колени к Ставрогину, который не успевает даже понять, как всё это так быстро случилось. —Раздевайся, котик, — с ухмылкой произносит Оля. —Простите, но это не совсем мой профиль, в смысле, я думал... что Вы мужчина..! — наконец-то у Ставрогина появилась возможность говорить. —Ох, я знаю.       Тут Оля снимает юбочку, и Николай лицезреет нихуёвый такой член вместо пизды. События принимают неожиданный оборот. Ставрогин приходит в себя и начинает пошло раздеваться, как и обычно, приходя к своим ебырям. Конечно, ни один из них не был бабой с подвохом, но чего только не насмотришься в шлюшской жизни. Не сидеть же, как бревно, надо действовать! Освободившись от одежды, Николай начинает по отработанному сценарию эротишно двигаться. Бузова медлить не собирается и делает то, о чём мечтали многие мужчины. Потрясающая гибкость позволяет прямо так по-порнушному облизать собственный хуй, которым уже в следующую минуту входит внутрь. Вот блять, Ставрогин готов поспорить, что после сего горячего действа на девятом круге ада стало чуточку теплее. —Если уж Вы знаете, зачем я пришёл, могу ли узнать, lieber Верховенский всё ещё под угрозой понижения?— одевшись и всё ещё тяжело дыша, спрашивает Николай с невиннейшим выражением лица. —Вовсе нет, всё благодаря Вам. —С Вами приятно иметь дело. —А Вас приятно иметь.       Ставрогин мило улыбается, прощается и выходит из кабинета. В коридоре всё ещё сидит Фейс с лицом, исполненным страданья (лицо с лицом, ну ладно как бы). В этот раз рядом с ним курит сигарету из той же пачки Есенин. "Надо будет как-нибудь затусить с ними," — мелькает в голове мысль. На самом деле у Ставрогина появилось огромное количество вопросов к Фейсу по поводу его родителя, но задавать их было бы не очень прилично. Дальше по коридору его ждёт Верховенский, ведь без дьявольской магии в аду легко заблудиться. Зайдя за угол, Ставрогину открывается великолепный вид на Шатова и Верховенского, что нагло сосутся у стены. Бесцеремонно, надувая губы, как обиженная барышня, Николай прерывает действие, а чё ему, как в российских мелодрамах убежать в слезах? —Вижу, вы уже познакомились, но прошу в следующий раз брать меня с собой, если хотите ебаться.       По пути до кабинета Верховенского Ставрогин рассказывает о всём произошедшем и, конечно, своём опыте убеждения важных людей. Чего стыдиться, оба, — дохуя близкий друг и бойфренд, — прекрасно знают, какая дичь может произойти с Николаем и не особа удивляются. Верховенскому вообще глупо было бы удивляться, этот ебалай мог бы и предупредить, ведь знал, сука, а не шутить сейчас про Сатану с подвохом. Видно было, что Шатов ошарашен атмосферой такого места как круги ада, но ничего, скоро привыкнет. Раз уж Ставрогин опаздал на встречу с друганами, которую сам и назначил, бес ебаный, так уж и быть, предупредил их и отвёл в преисподнюю, ага, прекрасное решение. —Алексей остался в моём кабинете, чтоб приготовить чай. У меня есть немного лепестков цветка папоротника, если их заваривать, вштырит сильно и надолго, — Верховенский тот ещё демон, если Фейс на наркоту не подсадит, так это сделает именно Пётр.       А сейчас вместо описаний группового порно под чаем из цветка папоротника я расскажу о вкусе червей. Говорю сразу, сырые дождевые черви куда вкуснее некоторых блюд из общественной столовки. Как вы все знаете, из мясорубки фарш вылезает в виде такого розовенького червячка. Червь как раз-таки похож на сырой фарш, смешанный с сырыми лесными грибами. Немного остаётся привкус земли, мясо мокрое и очень нежное. Не сказать, что вкусно, но если ты, дорогой читатель, окажешься в лесу и не сможешь найти никакой другой еды, смело ешь дождевых червей! Это, кстати, очень питательно.