Easier to run / Легче убежать.

Катерина вскользнула в комнату и улыбнулась. Уйти, не попрощавшись с ним, она не могла. Его единственного она не могла отыскать в замке и сказать несколько последних слов. Луссурия пожелал всего хорошего, Леви-А-Тан похлопал по плечу и проговорил несколько правил сражений, Фран кивнул, Бельфегор шишикнул и махнул рукой, Вайпер покачала головой и промолчала. Катерина не видела Занзаса, да и не хотела его видеть. Он мог бы хотя бы предупредить, что-нибудь чисто поверхностно сказать. А то, как снег на голову, Лавлиэт на нее свалился. Так неожиданно. Он же наверняка все знал. У девушки были противоречивые чувства по отношению к варийскому Боссу. Поэтому она решила намеренно не попадаться ему на глаза. Не обида, нет. Ущемленное чувство важности. Тоже нет. В общем, все очень путано, запутано и сложно. Да и нужна она ему как козе пятая нога. Не страшно, не важно, не проблема. В комнате у Скуало было холодно. Окно было открытым, и, воспользовавшись этим добродушным жестом, ветер великодушно просочился в помещение, заполнив собой все углы. Мечник был в комнате, сидел в кресле и задумчиво глядел в ночное небо, обсыпанное звездочками. Холод сразу же пронзил ее тело. На ней был коротенький халатик, а под ним лишь нижнее белье. Она сразу же поежилась и потерла ладони, пытаясь не потерять все тепло, которое было в ее теле. Не должны они так нелепо расстаться. Должно быть все по-другому. Катерина сделал шаг и остановилась. Вдруг она не вовремя, вдруг он вообще не хочет ее видеть, вдруг она делает все это зря. - Зачем ты пришла? – спросил Скуало, не поворачиваясь к ней, не смотря на нее, но, тем не менее, зная, что это вошла именно она, что это Катерина сейчас дрожит от холода и ежиться, жалея, что надела тонкий и короткий халат. Он встал с кресла и закрыл окно. Девушка узрела длинные серебряные волосы, оголенную верхнюю часть тела. Как же он мог сидеть в таком проветриваемом помещении, пронизываемый ледяным воздухом. Сердце замерло, а в голове не осталось и следа от всяких мыслей. Благоговение, манящие движения. Он стоял к ней спиной, не оборачиваясь. - Потому что захотела, - прошептала она и сделала еще шаг, сократив дистанцию между ними. – Не должно все так закончиться, понимаешь. – Его плечи дернулись. Руки сжались в кулаки. Она хотела коснуться его обнаженной спины, но почему-то одергивала руку, боясь. Надо ли это вообще? Ей хотелось прижаться к нему и согреть. Он наверняка замерз. Или самой наполниться телом за счет его тепла. - А как, по-твоему, должно все закончиться? – проговорил он с какой-то злостью. Девушка отпрянула от него. Зачем испытывать его терпение. Он и так ясно дает понять, что не хочет ее видеть. Но почему именно так глупо, холодно и принужденно кончается их недолговременный роман? Надо по-хорошему все закончить. Чтобы воспоминания были светлые и теплые. Чтобы сердце билось, и желание жить не покидало. - Разве тебе не хочется, чтобы я к тебе прикоснулась вновь. Неужели я тебе уже опротивела? Надоела? Или лишилась всех привилегий только из-за того, что в скором времени покидаю Варию навсегда? Неужели ты такой же холодный, ледяной, неужели у тебя такая же душа, словно промерзшая земля, лед, как этот воздух, который наполняет сейчас твою комнату. – Девушка, наконец, решилась и тихонько коснулась его плеча. – Ты же не такой, Скуало. Не такой, каким хочешь казаться. – Он повернулся к ней, его глаза таили в себе загадку и полнейшую растерянность. И печаль. Она была в его глазах и останется, чтобы с ним не случилось. Ее истоки Катерина не знала. Но понимала, что от этого капитан не отвяжется, не избавится, ибо если бы хотел, то давно бы и следа не осталось от всего этого. - А разве от этого не будет только хуже? Лучше перерубить все сразу, - твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. Катерина покачала головой, принципиально не соглашаясь. - Ты хочешь, чтобы я ушла, да? Вот сейчас, прямо в эту минуту. Скажи мне, я не стану навязываться, - с горечью в голосе прошептала Катерина. Как же так-то?! Она не имеет возможности сделать все то, что хотелось ей довольно-таки давно. Любовь не пропьешь, она легко не забывается и оставляет в душе какие-либо ошметки на всю жизнь. – Я люблю тебя. – Катерина сама не понимала, почему это сказала, почему сейчас бессильно таращится на его губы в ожидании ответа. Белая кожа, которая как-то странно отражает лучи луны, проникшие все-таки в его комнату. - Я и не сомневался, знаешь. Иначе бы ты не пришла. – Намек понят. Таких же слов она от него не дождется. Да и не нужно. Она и так понимает, что ее чувства взаимны. Если, конечно, она не ошибается. – Тебе же нужен только секс, если я все правильно понял. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, и мы, таким образом, расстанемся в хороших отношениях. Так ведь? – Катерина чуть раскрыла рот и опустила взгляд, пытаясь не показать свою злость. Да, она на это тоже рассчитывала, но могла и прекрасно обойтись без этого дела. Да, она хочет, чтобы они расстались по-хорошему, но не совсем так, как предполагал мечник. Девушка прикусила губу и вдруг отвернулась от него, вдруг захотела выйти из комнаты, но не могла. Ее запястье было сжато сильными грубыми пальчиками. Холодными, как самый настоящий металл. Девушка вскрикнула и сжала губы. Не нужно делать одолжения, не нужно фальши. Если не хочет – не надо. Скуало притянул ее к себе и коснулся своим носом ее. Сильные руки прижимали ее к телу. Катерина закрыла глаза, мирно улыбнувшись. Девушка оторвалась от него и уселась на кровать, хихикнув и скинув с себя коротенький халат. Мужчина се рядом и сразу же коснулся ее губ своими. Сначала провел по нижней губе языком, потом грубо ворвался и стал исследовать давно знакомые места. Внутри сразу же все запело, тело напряглось и всячески тянулось к другому. Хотелось тепла, хотелось обжигающих прикосновений, хотелось мокрых поцелуев и тихих стонов. Бретелька черного лифчика медленно сползла по руке в низ. Катерина закрыла глаза и лишь прерывисто дышала. На мысли времени не было. Его язык скользил по ее язычку, увлекая в какой-то замысловатый танец. Его руки осторожно касались теплой кожи, заставляя девушку то и дело вздрагивать. Его волосы щекотали ее. Катерина оторвалась от губ Суперби и недвусмысленно потянула его, за собой, ложась на спину. - Так значит, я прав был? Тебе нужен только секс, - прошептал он, стягивая мешавшие штаны. - Почему же только он? Хочу быть рядом с тобой, хочу, чтобы было незабываемо, - ответила она, начиная чувствовать спиной ткань простыни. *** Толчок, с ее губ сорвался стон, она выгнулась и прильнула еще ближе к телу мужчины. Ее ногти безбожно ранили спину, оставляя кровавые бороздки. Казалось, все тело наполняла какая-то эйфория, наркотики были впрыснуты в вену и смешались уже с кровью, став незаменимой частью организма. Еще немного и все взорвется, еще немного и они сольются с друг другом, став чем-то необычным и неожидаемым. Они в единой связке, двигаются навстречу к друг другу, прижимаясь телами. Языки то и дело встречались и терлись друг об друга с завидным постоянством. Тело девушки подрагивало и дергалось, как бы содрогаясь в сладких конвульсиях. Холодные пальцы капитана в прямом смысле обжигали плоть, сжимая бедра, доставляли немыслимое удовольствие. Это нельзя представить, это нельзя пересказать, нужно только почувствовать. Катерины выгибалась и раз за разом двигалась на встречу, чувствуя, как внутри нее что-то цветет и разгорается до весомых размеров. Его теплое дыхание и иногда сверкающие сталью глаза – все это заставляло Катерину не потеряться в забытье, а в какой-то мере все же присутствовать в реальности. Она однозначно была где-то у себя в мыслях, в своем мире. Занималась любовью, чувствуя все так ярко, что создавалась такое чувство, что она попала в Рай без каких-либо промедлений, смерти и очередей. Было жарко и невыносимо приятно. Прекрасное ощущение другого тела, которой, вроде как, и не другое, а твое. Они словно единое деревце, словно единый сгусток материи в этом бренном мире. Его сердце – это их сердце, ее дыхание – это их дыхание. Катерина вскрикнула и вонзила ногти прямо в спину Скуало, не додумавшись использовать для данных неожиданных целей белую простынь. Горячая жидкость возникла в ее теле, прожигая ее внутри и становясь постепенно ею самое, сливаясь с ней. Катерина часто дышала, широко раскрыв глаза. Она чувствовала, легкие, иногда грубые поцелуи, чувствовала прикосновения уже не холодных, а горячих рук, так и пышущих жаром. Чувствовала, как сама двигает руками по его спине, по серебряным волосам, перебирая. Немного позже ее голова покоилась у него на сильной груди. Ее руки чертили неведомые даже ей витиеватые рисунки. В душе были умиротворенность и небывалое спокойствие. Лишь гул сердец прерывал тишину, которая вдруг захватила власть. *** Скуало проснулся тогда, когда за окном светило во всю солнце. Он протер очи кулаками и удивленно огляделся по сторонам. А где же его спутница? Неужели куда-то упорхала? Он вновь улегся, чувствуя носом ее запах, истощаемый подушкой, на которой она спала. И все-таки она была права. На душе как-то стало легче, все давило на него не так, как раньше. В его голове все еще проносились ее вздохи и стон, руки все еще помнили, выразимся так, мягкость ее тела, а глаза как будто бы реально видели перед собой карие глаза, словно бездонные ямы, и ту улыбку, которая, наверное, не забудется никогда. Немного погодя Суперби все же встал, ругая себя за то, что спал необычайно долго в этот знаменательный день. Он поднял валяющиеся на полу штаны, надел их и вдруг заметил белый листок бумаги, которого доселе и в помине не было. Капитан подошел к столу и взял листок в руки. На нем размашистым почерком было написано всего лишь одно слово.

Прощай.